Утро в квартире в Киеве началось с того, что Семен, слегка взъерошенный, прижался к жене, обхватил её и прошептал в ухо:
Доброе утро, Юлька.
Он зевнул, чуть улыбнувшись, и, словно в дрёме, продолжил спать.
Ульяна проснулась, открыла глаза и, будто поджавшись от холода, не решилась пошевелиться. Пугало её то, как всё так спокойно могло обернуться. Что же случилось? Всё ведь было в порядке?
Семен, растягивая руки, приторчал:
Уля, ты такая холодная, будто сон сошёл с меня. Всё в порядке? Лето на дворе, а ты дрожишь под одеялом. Сейчас чай заварю.
Он, будто ничего не случилось, пошёл на кухню, напевая бодрый мотив.
Ульяна полежала ещё минуту, потом тяжело встала, направилась к ванной. Ноги были как свинец, в голове гудел белый шум. Может, действительно нужен чай.
Семен, належав к столу, попросил оладушек. Ульяна посмотрела на него мрачно.
Ты утром назвал меня Юлей.
Что, милая?
Семен, не играй в дурака. Ты же назвал меня Юлей.
Ты всё слышала, Уля. Юля, Юля просто сонные слова. Ты потому такая холодная? Ох, женщины Сами себе придумывают беды. Пойду на работу голодным.
Ульяна бросилась по дому, поливала цветы, испекла оладушки, быстро оделась и отправилась к мужу на работу, убеждая себя, что всё лишь недоразумение: «Уля Юля».
В приёмной Семена уже ждала новая секретарша молодая блондина с рыжими кудрями, бюстом, откуда бросалась волна женственности.
Семён Юрьевич сегодня занят, приём отменён. Можно записаться на следующую неделю.
Запишитесь к себе, вам это будет полезнее, неожиданно выпалило Ульяне.
Что? удивилась секретарша, расширив глаза. Кто вы?
Горемычко. Ульяна Викторовна, жена Семёна Юрьевича. Оторвитесь, здесь собираются уличные «болонки».
Тут динамик озвучил голос Семёна:
Юленька, принеси, пожалуйста, кофе. Юленька?
Ульяна хихикнула, но всё равно пошла к нему.
Ульяночка? пробормотал Семён, увидев её с подносом в кабинете. Чтото случилось?
Твой кофе. И оладушки. Заявление о разводе придёт по почте. Приятного аппетита.
Ульяна, что происходит? вспылил муж, будто ведьма на метле.
Ведьма в приёмной, а волосы у неё не убраны! Как такой уважаемый дантист может иметь вульгарную секретаршу?
Ульяна, хватит! Я не выношу истерик. Я проведу неделю на даче, подожду, пока ты остынешь. Позвони, когда успокоишься.
Поздно, Семён. Я не потерплю измен. Скажи сразу, почему?
Семён устало вздохнул, глотнул кофе, морщась.
Варвара уволилась. Я взял Юлю по её рекомендациям.
Когда?
Месяц назад.
Почему мне не сказали? Ты всегда делился новостями.
Не рассчитывал, что Юля задержится. Она прекрасно справляется.
По работе?
Да! И не только!
Это случайность! Я не хотел!
Не хотел бы не изменил. Я собираюсь собрать вещи и уехать.
Куда? нервно спросил Семён. Я же сказал, неделю на даче. Я не хочу разводиться!
Придётся. Я не выдержу, как ты произносишь моё имя: Уля, Юля. Твоя рыжая секретарша будет везде перед глазами, разрушая мою психику. У меня и так нервная работа. Я с детьми.
Оставайся в квартире.
Зачем мне твоя квартира? У меня свой дом.
В этой глуши? Старый деревянный?
Да, мой дом. И точка.
Дом, оставшийся от родителей, дышал тоской. Ульяна захотела плакать, в памяти всплывали запахи старого крытого мха.
Подруга Нелля, жившая в Одессе, подбадривала:
Ты не сможешь здесь жить, Улька. Вернись в квартиру, продай этот дом, возьми ипотеку.
Не думай об этом, отговорилась Ульяна. Я не смогу. А ты?
Не знаю, как бы поступила на твоём месте.
Ульяна открыла окна, пропустив аромат полевых трав, запах детства.
Здесь ведь можно жить, сказала Нелля, дом добротный, от Киева в 15минут езды, коммуникации уже подведены.
Сколько работы! возмутилась Ульяна. Может, поживу в кладовке?
Саша уехала к маме, в её комнате можно пожить до осени, предложила Нелля.
Комната подростка недоступна, возмутилась Ульяна.
Чувствуешь запах? спросила она, глядя на росток травы. Дача, детство.
Трава здесь выросла, косить надо, отметила Нелля. Ты справишься?
Закажу бригаду, перекопают участок. У меня есть сбережения, я живу на деньги Семёна, пока он открывал частную клинику. Он считал мою зарплату «развлечением».
Хороший мужик, вздохнула Нелля.
Думала, так будет легче, но душа тяжела.
Ты стареешь, тебе ещё сорок, поддразнила Нелля. Жизнь только начинается.
Ульяна задумалась, как объяснить Полине предстоящий развод.
Я не хочу, чтоб он вернулся, призналась она. Если он придёт, я отрублю ему передние зубы.
Ты же сама себе ставишь крест, отозвалась Нелля.
Не стоит меня жалеть, отмахнулась Ульяна.
Жестокая, удивилась подруга. Я думала, ты будешь плакать.
Не дождёшься, ответила она.
Стресс, пробормотал Семён в голове.
Вы держитесь? спросила Нелля. Пошли помоем пол, протрём окна.
Лучше в отеле, предложила она. Но ты всё равно будешь с этим домом возиться?
Это дом моих родителей, я не хочу его сносить.
Нанимай дизайнеров, строй их, а то сразу всё разваливается.
Не хочу оставаться там.
Ты его не поделишь?
Думаю, Семён оставит его нам с дочкой, а дачу отдаст Полине. В принципе, её квартира.
Семён же построил элитный коттедж, добавила Нелля. Там и туалет, и вода.
И здесь будет тоже, подытожила Ульяна, устало опершись на стену.
Колонки, бывшие на прежнем месте, исчезли, а позади вырос новый дом за высоким забором.
Не удивительно, сухо заметила Нелля. Годы прошли, дома рядом, они захотят расширяться.
Что ты об этом знаешь? спросила Ульяна, обходя забор, где стояли лишь столбы.
Может, ещё не успели поставить забор.
О, смотри, машина подъезжает, хозяева явно не дома.
Тебе, Нелля, только сказки рассказывать.
Жизнь иногда удивительнее сказок, улыбнулась соседка, показав на стоящего у ворот мужчину в рабочей куртке.
Нелля, заткнись. Я переживаю развод, а не ищу новых мужей.
Почему ты тут стоишь, как приклеенная?
Спросить у него, где колонка, нужна вода.
Мужчина, не моргнув, кивнул головой, стоя у машины, руки в карманах.
Что надо? спросил он.
Дрова наколоть, ответила Ульяна.
Вы не из этого дома? уточнил он.
Точно, раньше здесь была колонка, нужна вода.
У меня колодец, можете набрать.
Здесь другие колонок нет?
Слишком давно.
Пойду к своему колодцу.
Не люблю колодцы, ясно?
У тебя питьевая вода есть? прошептала Нелля.
Да, не дура, кивнула Ульяна. Ехать домой, а то нервничаю.
Утром её разбудил резкий крик свиньи. В доме не пахло пирожками, ни шагов, лишь слёзы пробивали кристаллы.
Кто там? крикнула Ульяна, выходя в пижаме на крыльцо.
Не бойтесь, сосед, мне нужен ваш поросёнок Гектор.
Трава зашевелилась, из зарослей появился маленький чёрный поросёнок.
Какой Гектор? возмутилась Ульяна.
Гектор! крикнул мужчина, вытягивая животное к себе.
Это ваш? спросила Ульяна, глядя на чёрного поросёнка.
Не мой, просто забрался в сарай. Ищу хозяина.
Как вы оказались в нашем поселке?
Здесь чистый воздух, рядом Киев, а вы, видно, не из деревни.
Давайте без лишних слов, у меня развод, я в стрессовом состоянии.
Гектор, пойдем, здесь опасно. Я всё равно ещё забор не поставил, травка тебе нравится.
Дети и животные не обижаю, сказал он, уходя.
На следующее утро её разбудил скулёж собаки. Ульяна вышла на улицу, увидела щенка, дрожащего в холоде.
Это ваш щенок? спросила она, удивлённо.
Нет, а ваш? ответил сосед, сняв шапку. У вас нет забора, поросята к вам забредают, может и собака.
Я никогда не имела собаки. призналась Ульяна.
Подарок от соседей, улыбнулся мужчина. Дайте ему имя.
Пусть будет Арс.
Меня Арсений зовут, не стоит звать собаку в свой же именем.
Тогда Чук.
Чук и Гек? Замечательно! обрадовался сосед. Как вас зовут?
Ульяна.
Приятно.
Ульяна молча стояла, погружённая в воспоминания о доме без воды, туалете на улице и криках детей. Вдруг за дверью послышался голос её мужа:
Знакомьтесь Семён, это Арсений. Арсений, это Семён, мой муж, почти бывший. Почему ты здесь?
Я не убежала, а ищу ответы.
Мы ведь уже назначили дату развода?
Дата? задумалась Ульяна, пытаясь сохранить нейтралитет.
Да, у меня дочь навещала дачу. Пойди поговори с ней.
Семен вышел за ворота, а сосед, увидев ушедшего, сказал:
Вы переедете ко мне, дом перестрою, воды будет, а животных хватит.
Вы сумасшедший! крикнула Ульяна. Я не хочу быть вашей мишенью.
Через год они всё же поженились, завели кота и, спустя время, построили в Киеве новый дом, где уже не было ни холодных утренних шепотов, ни подозрительных оладушков. Всё закончилось, но шёпот в голове Ульяны всё ещё звучал, будто эхом от старых кирпичей, от которых пахнет прошлым.
