Мне было четырнадцать, а мир будто бы стоял против меня. Точнее не хотел меня понять.
Ох, опять тот балбес! пробурчала тётя Галина, спеша переходить двор с третьего подъезда. Одна мать воспитывает, и вот такие результаты!
Я шёл мимо, засунув руки в разорванные джинсы, делая вид, что не слышу. Хотя слышал.
Мама работает допоздна. На кухонном столе записка: «Котлеты в холодильнике, разогрей». И тишина. Всегда тишина.
Сейчас я шёл из школы в Киеве, где учителя опять «проводили беседу» о моём поведении. Как будто я не понимал, что стал проблемой для всех. Понимал. И что из этого?
Эй, парень! окликнул меня дядя Виталий, сосед с первого этажа. Видел тут хромого пса? Надо бы его прогнать.
Я остановился и присмотрелся.
У мусорных баков действительно лежал пес. Не щенок, а взрослый рыжий с белыми пятнами. Стоял неподвижно, только глаза следили за людьми. Умные глаза. И грустные.
Кто-нибудь его выгонит! подхватила тётя Галина. Наверно, болен!
Я подошёл ближе. Пёс не шевнулся, лишь слабо вильнул хвостом. На задней лапе рваная рана, покрытая коркой.
Что ты стоишь? раздражённо сказал дядя Виталий. Возьми дубинку и прогоняй!
И вдруг чтото внутри меня порвалось.
Не трогайте его! резко крикнул я, накрыв пса собой. Он никому ничего плохого не сделает!
Ох, вот это да, удивился дядя Виталий. Защитник нашёлся.
И буду защищать! я присел рядом с псом, осторожно протянул руку. Он обнюхал пальцы и тихо лизнул ладонь.
Тёплое ощущение разлилось в груди. Впервые за долгое время ктото отнёсся ко мне добро.
Пойдём, прошептал я псу. Пойдём со мной.
Дома я сделал ему лежанку из старых курток в углу своей комнаты. Мама будет работать до вечера, значит, никто не будет ругаться и прогонять «карабуда».
Рана выглядела плохо. Я включил интернет, нашёл статьи о первой помощи животным, читал, морщась от медицинских терминов, но упорно запоминал каждое слово.
Надо промыть перекисью, пробурчал я, рыться в домашней аптечке. Потом обработать йодом края. Только осторожно, чтобы не больно было.
Пёс лежал спокойно, доверительно подставляя пораненную лапу. Смотел на меня благодарно так, как давно никто не смотрел.
Как тебя зовут? аккуратно бинтовал я лапу. Рыжий… назову?
Он тихо пробормотал лай, будто согласился.
Вечером пришла мама. Я готовился к скандалу, но она молча осмотрела Рыжего, погладила бинт.
Сам перевязал? тихо спросила она.
Сам. В интернете нашёл, как правильно.
Чем будешь кормить?
Придумаю.
Мама долго смотрела на сына, потом на пса, который ласково лизал её руку.
Завтра к ветеринару отведём, решила она. Посмотрим, что с лапой. А имя уже придумал?
Рыжий, пробормотал я.
Впервые за долгие месяцы между нами не стояла стена непонимания.
Утром я встал на час раньше обычного. Рыжий пытался встать, скребясь от боли.
Лежи, успокоил я его. Сейчас принесём воды, дадим еды.
Дома не было собачьего корма. Пришлось отдать последнюю котлету, размочить хлеб в молоке. Рыжий жадно, но аккуратно глотал каждую крошку.
В школе я впервые за долгое время не спорил с учителями. Думал только об одном как там Рыжий? Не болит ли ему? Не скучает ли?
Сегодня ты какойто не тот, удивилась классный руководитель.
Я лишь пожало плечами. Рассказывать не хотел засмеются.
После школы мчался домой, игнорируя недовольные взгляды соседей. Рыжий встретил меня радостным восклицанием уже мог стоять на трёх лапах.
Ну что, дружище, на улицу хочешь? я сделал из верёвки поводок. Только осторожно, лапу береги.
Во дворе случилось нечто невероятное. Тётя Галина, увидев нас, чуть не упала в обморок:
Ты что, его домой потянул! Алексей! Ты совсем с ума сошёл?!
А что такого? спокойно ответил я. Лечу его. Скоро поправится.
Лечишь?! вмешалась соседка. А деньги на лекарства где берёшь? У мамы воруешь?
Я сжал кулаки, но сдержался. Рыжий прижался к ноге, будто ощущал моё напряжение.
Не ворую. Свои деньги трачу. На завтрак собирал, тихо сказал я.
Дядя Виталий покачал головой:
Сынок, ты понимаешь, что взялся за живую душу? Это не игрушка. Его надо кормить, лечить, выгуливать.
С тех пор каждый день начинался с прогулки. Рыжий быстро поправлялся, уже мог бегать, хотя слегка хромал. Я учил его командам терпеливо, часами.
Сидеть! Молодец! Дай лапу! Вот так!
Соседи наблюдали издалека. Ктото качал головой, ктото улыбался. А я видел только преданные глаза рыжего.
Я изменился. Не сразу, а постепенно. Перестал грубить, стал убирать в квартире, оценки поднялись. У меня появилась цель. И это был только старт.
Через три недели случилось то, чего я боялся больше всего.
Я шёл с Рыжим вечером, когда из-за гаражей выскочила стая дворняг. Пятьшесть собак злых, голодных, с огненнокрасными глазами. Вожак, огромный чёрный пёс, показал клыки и бросился вперёд.
Рыжий инстинктивно отступил за моей спиной. Лапа ещё болела, бегать нормально не мог. А эти собаки почувствовали слабость.
Назад! крикнул я, размахивая поводком. Убирайтесь отсюда!
Но стая не отступала, окружала. Чёрный вожак рычал всё громче, готовясь к прыжку.
Алексей! гдето сверху прозвучал женский крик. Беги! Брось собаку и беги!
Это была тётя Галина, выглянувшая из окна. За ней маячили ещё несколько соседских лиц.
Парень, не геройствуй! кричал дядя Виталий. Он же хромой, всё равно не уйдёт!
Я оглянулся на Рыжего. Тот дрожал, но не убегал. Прижался к ноге хозяина, готовый разделить любую судьбу.
Чёрный пёс прыгнул первым. Инстинктивно я закрылся руками, но удар прилетел в плечо. Острые клыки проткнули куртку, достучались до кожи.
А Рыжий, несмотря на боль в лапе, несмотря на страх, бросился защищать хозяина. Погрыз лапу вожака, встал на неё всей своей тяжестью.
Бой начался. Я отбивался ногами, руками, пытался прикрыть Рыжего от клыков. Получал укусы, царапины, но не отступал ни на шаг.
Боже, что происходит! вскрикнула сверху тётя Галина. Виталий, сделай чтонибудь!
Дядя Виталий спускался по лестнице, хватал дубинку, арматуру всё, что попалось под руку.
Держись, парень! крикнул он. Сейчас помогу!
Я уже падал под натиском стаи, когда услышал знакомый голос:
Ану, хватит!
Это была мама. Она выскочила из подъезда с ведром воды и бросила её на собак. Стая отскочила, зарычав.
Виталий, помогай! крикнула она.
Дядя Виталий бросился с дубинкой, ещё несколько соседей спустились с верхних этажей. Дворняги, поняв, что силы неравны, отступили.
Я лежал на асфальте, прижимая к себе Рыжего. Мы оба были в крови, дрожали, но были живы. Целы.
Сынок, мамa села рядом, осторожно осматривая раны. Как же ты меня напугал.
Я не мог его бросить, мам, прошептал я. Понимаешь? Не мог.
Понимаю, тихо ответила она.
Тётя Галина спустилась во двор, подошла ближе. Смотрела на меня странно, будто видела впервые.
Парень, запнулась она. Ты мог бы… за… собаку.
Он не «за» собаку, неожиданно вмешался дядя Виталий. Он за друга. Понимаете разницу, Галина Степановна?
Соседка кивнула молча. По её щекам текли слёзы.
Пойдём домой, сказала мама. Нужно обработать раны. И Рыжего тоже.
Я еле поднялся, взял пса на руки. Рыжий тихо скулит, но хвост еле шевелится рад, что хозяин рядом.
Подождите, остановил нас дядя Виталий. Завтра к ветеринару поедете?
Поедем.
Я везу. На машине. И за лечение заплачу собака ведь герой.
Я удивлённо посмотрел на соседа.
Спасибо, дядя Виталий. Но я сам.
Не спорь. Заработаешь потом отдай. А пока человек похлопал меня по плечу. Пока что гордимся тобой. Верно?
Соседи кивнули молча.
Прошёл месяц. Обычный октябрьский вечер, и я возвращался из ветеринарной клиники, где теперь помогал волонтёрам по выходным. Рыжий бегал рядом лапа зажила, хромота почти прошла.
Алексей! окликнула меня тётя Галина. Подожди!
Я остановился, готовясь к очередной реплике. Но соседка протянула мне пакет с кормом.
Это для Рыжего, смущённо сказала она. Хороший, дорогой корм. Ты так о нём заботишься.
Спасибо, тётка Галина, искренне ответил я. У нас тоже есть корм. Я теперь подрабатываю в клинике, Анна Петровна платит.
Всё равно возьми. На будущее пригодится.
Дома мама готовила ужин. Увидев сына, улыбнулась:
Как дела в клинике? Анна Петровна довольна?
Говорит, что у меня хорошие руки и терпение. я погладил Рыжего по голове. Может, стану ветеринаром. Серьёзно думаю.
А учёба?
Нормально. Даже Петрович из физики хвалит. Говорит, стал внимательнее.
Мама кивнула. За этот месяц я изменился до неузнаваемости. Не грублю, помогаю по дому, даже с соседями вежлив. А главное появилась цель. Мечта.
Знаешь, сказала она, завтра Виталий придёт. Хочет предложить ещё одну подработку. У его знакомого питомник, нужен помощник.
Я попросил:
Правда? А Рыжего можно взять с собой?
Думаю, да. Он уже почти служебная собака.
Вечером я сидел во дворе с Рыжим. Тренировали новую команду «охранять». Пес старательно выполнял упражнения, глядя на хозяина преданными глазами.
Дядя Виталий подошёл, присел рядом на скамейку.
Завтра точно в питомник поедешь?
Поеду. С Рыжим.
Тогда рано ложись. День будет тяжёлый.
Когда дядя Виталий ушёл, я ещё немного посидел во дворе. Рыжий положил морду на колени, удовлетворённо вздохнул.
Мы нашли друг друга. И больше никогда не будем одни.
