Виктор нашёл его на обочине дороги в октябре.
Щенок сидел у кромки шоссе, промокший и крошечный, и наблюдал за проезжающими машинами так, будто ждал когото точного. Тогда Виктор ехал в Киевскую область за картошкой, притормозил на мгновение, полагая, что щенок лишь посмотрит. Но щенок поднял голову, и всё закончилось. Картофель остался в земле ещё целую неделю.
Имя ему придумала соседка Вера Ивановна, увидев в коридоре рыжое, ушастое существо с лапами, не соответствующими размеру тела.
Рыжий, носатый, неуклюжий, сказала она. Марс. Как раз.
Виктор рассмеялся.
Марс рос стремительно. К весне он уже занял всю левую половину дивана и считал это своим правом. Сначала Виктор ругался, но потом смирился. Спать в квартире одному было хуже, чем рядом с собакой, которая тихо сопит и иногда дергает лапой во сне.
Их дружба не возникла сразу, а складывалась постепенно, как у людей, которым нет особой спешки. Утренние прогулки. Еда в семь вечера. Телевизор. Иногда Виктор разговаривал с Марсом вслух. Марс сидел рядом, слушал с серьёзным видом, лишь время от времени зевая, показывая зубы.
Ты прав, говорил Виктор. Довольно.
И выключал телевизор.
***
Авария случилась в апреле, когда они возвращались с вечерней прогулки.
Виктор плохо помнил детали. Сковородка скользкой дорогой, машина вырвалась на тротуар изза угла, Марс был на поводке, а потом поводок порвался. Виктора отбросило на бордюр. Он ударился боком, лежал несколько секунд, слыша лишь своё дыхание и чейто далёкий крик.
Поднявшись, Марса рядом не было.
Поводок лежал на асфальте, пластиковый замок треснул пополам.
Он искал до полуночи, прошёл три квартала, звал по имени, спрашивал прохожих. Люди качали головами. Ктото сказал, что видел рыжую собаку, бегущую к железнодорожному переезду, но это было сорок минут назад, дальше её не видели.
Дома Виктор сел на кухне и долго созерцал пустую миску.
Потом встал, написал объявление, распечатал двадцать листов. Утром расклеил их по всему кварталу, позвонил в три ветклиники и в приют на Заводской улице Одессы.
Если найдёте рыжего псаметиса, говорил он в трубку. Позвоните, пожалуйста. Мой номер.
Прошла неделя.
Потом месяц. Объявления выцвели под майским дождём, и Виктор переклеил их снова в июне. В ветклиниках молчали. Приют звонил дважды, оба раза ошибочно, обе заявки касались не той собаки.
В июле Вера Ивановна осторожно выскрикнула из-за двери:
Витя, может, возьмёшь другого? В приюте их столько.
Нет, ответил Виктор.
Больше она не упоминала об этом.
Квартира без Марса стала иной. Не пустой, но всё же изменённый. Холодильник гудел, соседи топали сверху в половине десятого, как обычно. Но чтото изменилось.
Виктор поднял со пола старый мячик, которым Марс гонял по коридору, положил его на полку, потом убрал в ящик, снова достал и оставил на полке.
По утрам рука по привычке тянулась к поводку у двери. Поводок висел. Никуда идти не надо было.
Он стал гулять один, тем же маршрутом, в то же время, только без Марса. Сам не мог объяснить, зачем. Просто шёл.
В августе позвонила дочь из Харькова.
Папа, приезжай. Поживёшь у нас, отдохнёшь.
Не могу, ответил он.
Почему?
Он помолчал и сказал:
Может, он вернётся.
Дочь тоже помолчала, потом коротко согласилась голосом, когда хочется сказать больше, но молчат.
Марс вернулся в октябре.
Виктор услышал царапание в дверь в начале восьмого вечера. Сначала подумал, что это ветер, сквозняк, но царапание повторилось, настойчиво, с паузами, будто ктото знал, что дверь откроется, лишь подождать надо.
Он открыл.
На коврике сидел Марс.
Старый, шерсть в нескольких местах подстрижена, будто там были раны. Левая боковая часть слегка подгорела. На шее был чужой кожаный коричневый ошейник с латунной пряжкой и маленьким жетоном, на котором одно слово: «Дружок».
Виктор стоял в дверях, глядя на него. Марс тоже смотрел на Виктора: правое ухо свисало, рыжая пятнистость на лбу в виде неровной звезды, те же янтарные глаза с тёмной каймой.
Где ты был? спросил Виктор.
Марс встал, шагнул через порог и прошёл по коридору, как тот, кто знает планировку наизусть. Направо к миске. Миска была на месте, но пустая, как всегда.
Виктор закрыл дверь, прошёл на кухню. Руки дрожали, пока он открывал холодильник.
Ладно, сказал он. Ладно.
На следующее утро он поехал в ветклинику.
Марса осмотрели, сделали прививки, проверили чип. Виктор спросил про ошейник. Врач взяла жетон и прочитала:
«Дружок». Это новое имя?
Ктото дал ему другое имя, ответил Виктор.
Он жил у когото? уточнила она.
Гдето полгода жил. Не знаю где.
Врач взглянула сначала на Виктора, потом на Марса, снова на Виктора.
Бывает, сказала она. Собаки иногда уходят, а потом возвращаются. Особенно умные.
Виктор молчал, наблюдая, как Марс сидит на металлическом столе, невозмутимо терпел осмотр.
На обратной стороне жетона был номер телефона.
Виктор позвонил из машины, пока Марс сидел на заднем сиденье и смотрел в окно.
Трубку подняли после третьего гудка.
Алло?
Здравствуйте, сказал Виктор. У вас был рыжий пёс, которого вы называли Дружком.
Долгое молчание.
Да, ответила женщина, голос средних лет. Был. Он ушёл от нас в сентябре, мы его искали.
Он сейчас у меня. Это моя собака, Марс. Он потерялся в апреле.
Снова тишина, потом женщина сказала:
Он жил у нас, кормили, лечили. Были раны.
Спасибо, сказал Виктор.
Хороший пёс.
Да.
Пауза.
Вы живёте далеко? спросила она. От улицы Берёзовой?
В другом районе, ответил он.
Господи. Он сам пришёл в апреле, просто лёг у нашего забора и не ушёл.
Виктор смотрел в лобовое стекло, на серый двор без листьев.
Разговор завершился сам собой. Виктор убрал телефон. Марс сопел на заднем сиденье, лёжа, положив голову на сложенные лапы.
Дома Виктор снял с Марса чужой ошейник, положил его на стол и долго разглядывал. Коричневый, кожаный, с жетоном «Дружок». Хорошей работы, не дешёвый.
Полгода гдето прошёл, а собака всё равно вернулась.
Он задумался о женщине с Берёзовой улицы, как она каждый день кормила, гладила, привязывалась к нему, а в сентябре ушла и искала. Позвонил ей.
Это снова я, сказал он, когда она ответила. Хочу сказать, если захотите его навестить, я не против.
Молчание.
Правда? спросила она.
Правда.
Она приехала в субботу. Галина Петровна, шестьдесят четыре года, в сером пальто и с авоськой, полной яблочного варенья и мешка собачьего корма, к которому Марс привык за полгода.
Марс увидел её из коридора, не бросился, а подошёл, ткнул носом в ладонь и радостно вился хвостом.
Они сели пить чай. Галина Петровна рассказала, как в апреле нашла его у забора, как возила к врачу, как он боялся первые дни, а потом привык. Виктор поведал про аварию, порванный поводок, расклеенные объявления.
Марс лежал между ними, дремал, иногда поднимал голову, то на одного, то на другого.
Он выбрал нас обоих, сказала Галина Петровна.
Виктор посмотрел на пса, затем на женщину.
Похоже, так.
Чужой ошейник Виктор убрал в ящик стола, не выбросив.
Марс вновь занял левую половину дивана и гонял мячик по коридору в час ночи. Объявления на столбах промокли под ноябрьским дождём и сами отклеились.
Галина Петровна приходила по субботам, приносила варенье, иногда просила совета по смородине, у неё был огород на Берёзовой улице, а Виктор помогал ему. Они разговаривали, пока Марс дремал между ними.
Однажды вечером Виктор вынул из ящика кожаный ошейник с жетоном «Дружок», посмотрел на него. Жетон блеснул под лампой.
В прихожей висели два поводка. Один старый красный, другой новый синий, который Галина Петровна принесла в одну из суббот и повесила молча, без спроса.
