Два года назад у Вадима было всё: жена, ребёнок, планы на будущее, надежды А сейчас пусто. Жить дальше, смириться с болью, кажется невозможным. Если бы можно было вернуть тот злополучный день, я бы всё отдал, чтобы его не случилось. Если бы
Впервые за два года Вадим спешил в гнетущую тишину опустевшего дома в Киеве. Теперь, наконец, он мог бы отомстить за смерть жены. Сначала хотел зайти в магазин и купить бутылку водки, но передумал голова должна оставаться ясной. Он лёг спать рано и, к своему удивлению, сразу сомкнул глаза. Через пару часов проснулся, сердце громко билось, рот сжимал воздух. Часто ему снилась Тамара, её дыхание рядом. Он прислушивался, надеясь открыть глаза и увидеть её. Но нет подушка была непомята, сон снова вернулся.
Вадим провёл ладонью по простыне. Ткало сразу стало тёплым под его рукой, будто жена всё ещё лежала рядом, хотя он только что проснулся. Заснуть уже не получалось. Он уставился в потолок, покрытый пятном от старой краски, и вспомнил два года ожидания мести, томления. Враг вернулся Вадим точно знал это.
В тот роковой день Тамара отпросилась с работы пораньше и направилась в женскую консультацию в Харькове на УЗИ. У неё была задержка, и она уже не доверяла тестам на беременность. Сколько лет они пытались завести ребёнка, надеялись, мечтали
Тамара стояла на краю тротуара. На противоположной стороне дороги загорелся зелёный свет, и она первой ступила на зебру. Она не заметила, как к ней мчится машина, пытающаяся прорваться сквозь поток пешеходов. Если бы не велосипедист, гонящий с другой стороны, столкновение бы случилось. Но водитель резко повернул руль вправо, отправив машину прямо в Тамару. Она умерла на месте.
Водителю дали два года лишения свободы. А Тамары не стало. Велосипедист отделался лишь синяками от падения. Врачи сказали, что Тамара не была беременна.
Враг теперь живёт со своей семьёй, а у Вадима ни семьи, ни надежды. Он давно решил убить того, кто обидел его. Поставит всю мощь двигателя в удар, чтобы его семья пережила то, что пережил он. Вадим решил не прятаться, не убегать. Даже если погибнет сам, он готов. Он умер вместе с женой два года назад нельзя назвать жизнь временем ожидания мести.
Иногда Вадим приезжал к тому перекрёстку, где погибла Тамара. Делал букет и клал на край тротуара. Прохожие проходили мимо, не замечая. Вадим стоял и пытался представить, о чём думала Тамара в последнюю секунду. Наверное, она ждала радостной новости. Сделала последний вдох и шагнула на зебру
Он ходил к могиле, посещал церковь, но облегчения не находил. Только отомстив, он почувствует свободу.
Устав без сна, Вадим встал, принял душ и тщательно побрился. Медленно съел бутерброд с чаем, глядя на пятно на стене. Тамара планировала переклеить обои, но он не стал этого делать пятно стало частью воспоминаний. Накинул чистую рубашку. Выходя, бросил последний взгляд на комнату. Вернётся ли?
Сначала он просто мотался по городу, убивая время. Слишком рано. Его враг всё ещё отдыхает на чистых простынях рядом с женой. Или уже встал, потянулся, пошёл в ванную, почесал ногу чуть ниже трусов. Справил нужду, зевая. Потом принял душ. Жена уже приготовила завтрак. Он выйдет из ванной, пахнущий гелем, поцелует жену и сядет за стол с сыном «Хватит, сказал себе Вадим. Враг слишком хорош на вид. Убийца жены не может выглядеть так привлекательно».
Вообразил, как враг накануне вечером выпил, навёрстывая упущенное за два года. Проснулся с сильной головной болью и жаждой, бросил в лицо горсть воды из крана, как в тюрьме. Не стал бриться. В трусах и майке сел к столу «Вот теперь всё правильно. Такой и есть враг, его не жаль».
Вадим развернул машину и поехал к дому врага в Одессу. Во дворе поставил авто так, чтобы видеть подъезд. На детской площадке играли двое детей. Он приготовился ждать. Рано или поздно враг выйдет один или с семьёй, неважно. Не сегодня, но в следующий раз месть настигнет его.
Наступили последние дни апреля. На кустах и деревьях, особенно на солнечной стороне двора, пробились молодые листочки. Асфальт ещё не высох после ночного дождя. Небо затянуто тучами, прохладно.
Вдруг из двери подъезда выбежал мальчик лет шести. Он побежал к площадке, но заметил внедорожник Вадима, медленно подъезжающий. «Может, это сын врага?», подумал Вадим, опустив окно.
Что тебе нужно, мальчик?
Ничего. Он посмотрел прямо в глаза, не испугался. У моего папы тоже была машина, но не такая крутая, как у тебя.
И куда она делась? Продал?
Разбил в аварии, новую пока не купил.
Вадим разглядывал ребёнка, ищя сходство с врагом, но не находил. Возможно, он похож на маму, а её Вадим уже не помнил. Лицо врага запомнил чётко. На лобовое стекло упали капли дождя.
Хочешь сесть в машину? Не промокнешь, предложил Вадим, открывая пассажирскую дверь.
Мальчик задумался, но дождь усилился. Он залез в салон, закрыл дверь. Шум дождя в кабине почти не слышно. Глаза горели от интереса, он разглядывал приборную панель с красной подсветкой.
Есть подогрев сидений? Бензин, наверное, много жрёт? спросил он, будто уже взрослый.
Вадим охотно отвечал, хотя чувствовал, что стоять в дворе с ребёнком рискованно.
Может, прокатимся? Дождь всё идёт.
Мальчик подозрительно посмотрел на него.
Если не хочешь, просто посидим, сказал Вадим вслух, а про себя подумал: «Бесстрашный смышленый паренёк».
Мамка будет ругаться, сказал мальчик, я понимаю.
Он снова посмотрел на Вадима.
Ей не до меня. Только ненадолго.
Вадим выехал со двора, думая, заметили ли его ктонибудь. Дети, конечно, не запомнят марки машин.
В голове всплыли слова: лучшая месть обидчику убить того, кого он любит. Решение пришло внезапно.
Как тебя зовут?
Вадик, охотно ответил мальчик.
Да ты что? Выходит, мы с тобой тезки. Меня тоже зовут Вадим.
Вадим понял, что убивать ребёнка нельзя. Он решил просто завезти его подальше и бросить. Но мальчик вдруг заговорил:
Я слышал, что наш папа не сбивал ту женщину. Мама вела машину, папа сидел рядом.
Какую женщину? холод пробежал по спине Вадима.
Мою Тамару сбил не враг, а его жена, сказал Вадик. Папа взял вину на себя, мама бы не выдержала в тюрьме, она часто лежит в больнице.
Откуда ты это знаешь? спросил Вадим.
Слышал, как родители шептались, мама сама говорила.
Вадима бросило в жар. Он сильнее сжал руль.
Почему ты мне это рассказал? Что, пойду и в полицию пойду?
Отец уже отслужил. Разве можно посадить дважды за одно преступление?
Вряд ли, пробормотал Вадим, пытаясь улыбнуться.
Он не заметил, как выехал за пределы города. Вадик смотрел в окно, а под шипящим дождём асфальт рисовал ровные линии под колёсами.
Куда мы едем? спросил мальчик.
Вадим притормозил, опустил стекло и вдохнул свежий влажный воздух. Шум проезжающих машин стал громче.
Вам плохо? в голосе Вадика прозвучала тревога, а взгляд был полон понимания. Вадим снова ощутил жар.
Он повернул обратно, вернувшись в город. Память о Тамаре всё ещё терзала, а враг оставался жив.
С кем ты был, когда мама лежала в больнице? спросил Вадик.
С бабушкой, у которой больное сердце, она не любит маму, ответил Вадим.
Он смотрел на мокрую ленту асфальта, дождь уже прекратился.
Сколько тебе лет? спросил мальчик.
Семь. В школе начну в сентябре. А у вас есть дети? спросил Вадим, дрожа от мысли, что он сам хотел бы сына.
«Приехали», сказал он, и они въехали во двор. Дети спрятались в домах от дождя. Вадик открыл дверь машины.
К кому вы приехали? спросил он, и Вадим чутьчуть запнулся.
К друзьям, но их нет дома, ответил он.
Вадик спрыгнул на асфальт.
Вы ещё приедете? спросил мальчик.
Посмотрим. Если приеду, покатаешься со мной? У меня нет сына, ни дочки, никого. Если твой отец купит новую тачку, пусть берёт её, не пожалеет.
Спасибо, до свидания, сказал Вадик, и дверь захлопнулась.
Вадим поднял руку, выехал из двора, зашёл в ближайший магазин, купил бутылку водки за 50. На берегу Днепра сел на мокрую траву, отпил прямо из бутылки. Жар в желудке, он откинулся назад и уставился в небо. Тучи рассеялись, голубизна открылась.
Эй, дядя, простудишься? крикнул хриплый голос.
Вадим открыл глаза над ним стояли два подростка. Похоже, он уснул. Он резко вскочил, подошёл к машине.
Эй, дядя, возьмёшь ещё? окликнулся один.
Рано вам ещё пить, ответил Вадим, подняв почти полную бутылку с земли.
За спиной послышалось руганье, но он не обернулся. Сел в машину и поехал домой. Впервые за два года он почувствовал свободу.
Господи, чуть не натворил дел. Спасибо, что спас меня. Как бы я хотел такого сына прошептал он, а дорога перед глазами размылась от слёз.
«Месть жизнь, отданная ненавистному человеку. Когда мстишь, ты отдаёшь свою единственную жизнь другому, даже врагу. Проиграешь, даже если победишь!».
