Два года назад у Владимира было всё: семья, жена, планы на будущее, надежды Сейчас ничего кроме пустоты. Жить с этой невыносимой болью потери невозможно. Если бы мог вернуть тот проклятый день, он бы отдал всё, лишь бы этого не случилось. Если бы
Впервые за два года Владимир поспешил в гнетущую тишину пустого дома в Киеве, где когдато звучал смех его любимой Агафьи. Теперь, наконец, он намеревался отомстить за её смерть. Поначалу хотел зайти в магазин и купить бутылку горькой водки, но передумал час мести настал. Голова должна быть ясной. Владимир лёг спать рано и, к своему удивлению, быстро уснул. Спустя два часа он проснулся, сердце бешено колотилось, а воздух захватывал сухими губами. Как и сейчас, ему приснилась Агафья, её дыхание рядом. Он вслушивался, надеясь открыть глаза и увидеть её, но выглядело лишь пустое одеяло. Подушка не была смята. Сон снова унес его в темноту.
Он провёл ладонью по простыне она от мгновения к моменту согревалась под его рукой, создавая обманчивое ощущение, будто жена ещё лежит рядом. Заснуть уже не удалось. Он сидел, уставившись в белеющий в темноте потолок, вспоминая два года ожидания мести, томления. Враг уже вернулся, и Владимир знал это точно.
В тот злополучный день Агафья попросила отпуск пораньше и пошла в женскую консультацию на УЗИ в Харькове. У неё была задержка: она больше не доверяла тестам на беременность, ведь столько лет они пытались завести ребёнка, надеялись, мечтали.
Агафья стояла на краю тротуара. На противоположной стороне загорелся зелёный человечек, и она первой переступила на зебру. Она не заметила, как к ней мчался автомобиль, стремившийся проскочить перед потоком пешеходов. Всё выглядело бы иначе, если бы не велосипедист, несущийся с другой стороны дороги. Водитель, свернув направо, врезался в неё. Агафья погибла мгновенно.
Водителю назначили два года лишения свободы, а велосипедист отделался лишь синяками от падения. Врачи сказали, что Агафья не была беременна.
Враг вернулся, будет жить с женой и сыном, а у Владимира ничего, ни надежды, ни родных. Он давно решил убить того, кто стал его мучителем, вгоняя в удар всю мощь двигателя. Пусть его семья переживёт то, что пережил он. Владимир решил не прятаться, не убегать, даже если придётся погибнуть. Он умер вместе с женой два года назад. Время ожидания мести нельзя назвать жизнью.
Владимир иногда приезжал к тому перекрёстку в Киеве, где погибла Агафья, покупал цветы и клёкл их на край тротуара. Прохожие молча проходили мимо. Он стоял, пытаясь представить, о чём думала Агафья в последний миг. Наверное, она надеялась услышать радостную новость, сделала последний вдох и ступила на зебру
Он ходил к её могиле, посещал храм, но облегчения не находил. Только отомстив, он обретёт свободу.
Устав без сна, Владимир встал, принял душ и тщательно побрился. Медленно съел бутерброд, потягивая чай, глядя на пятно на стене. Агафья планировала переклеить обои, но он оставил всё как есть пятно стало частью воспоминаний. Накинул чистую рубашку, бросив последний взгляд на комнату, он задумался: вернётся ли он сюда?
Сначала он просто брёл по городу, убивая время. Слишком рано. Его враг всё ещё наслаждался мягкими простынями рядом с женой, а может, уже встал, потянулся, пошёл в ванную, чесал ногу чуть ниже трусов. Справил нужду, зевая, потом принял душ. Жена уже приготовила завтрак. Он выйдет из ванной, пахнущий гелем, поцелует её и сядет за стол рядом с сыном «Хватит, отрезал себя Владимир. Враг выглядит слишком хорошенько. Убийца моей жены не может быть таким прекрасным».
Воображая, как враг накануне вечером выпил, наверстывая упущенное за два года, Владимир проснулся с сильной головной болью и жаждой. Он плеснул в лицо горсть воды, выпил из-под крана, как в тюрьме, и, не побрившись, сел к столу в майке и трусах. «Вот так и должно выглядеть дело. Его не жалко».
Он развернул машину и поехал к дому врага. На дворе поставил автомобиль так, чтобы видеть подъезд. На детской площадке играли двое детей. Владимир приготовился ждать. Рано или поздно враг выйдет, один или с семьёй не важно. Не сегодня, но в следующий раз месть настигнет его.
Были последние дни апреля. На кустах и деревьях, особенно на солнечной стороне, пробились молодые листочки. Асфальт ещё не высох после ночного дождя, небо затянуто тучами, прохладно.
Вдруг из двери подъезда выбежал мальчик лет шести. Он помчался к другим детям, но заметил внедорожник Владимира, медленно подъезжавший к площадке. «Может, это сын врага?», подумал он и опустил стекло.
Тебе чего, мальчишка?
Ничего, ответил ребёнок, не испугавшись, а лишь слегка опершись на ворота. У моего папы тоже была машина, но не такая крутая, как ваша.
И куда она делась? Продал?
Разбил в аварии, новую пока не купил.
Владимир пытался увидеть в мальчике черты врага, но не получалось. Возможно, он напоминает маму. Её лицо он уже не помнил, а лицо врага хранил в памяти. На лобовое стекло падали редкие капли дождя.
Хочешь зайти в машину? Залезай, а то промокнешь, позвал Владимир, открывая пассажирскую дверь.
Мальчик задумался, но дождь усилился. Он забрался в салон, закрыв дверь. Шум дождя в кабине почти не слышался. Горящие глаза ребёнка рассматривали приборную панель с красной подсветкой.
А сиденья с подогревом? Бензин, наверное, много жрёт? спросил он, будто бы уже взрослый.
Владимир охотно отвечал на вопросы, чувствуя, как нелепо стоять посреди двора с ребёнком. Может, прокатимся? Дождь всё идёт.
Мальчик подозрительно посмотрел на него.
Ну, если не хочешь, просто посидим, сказал Владимир, мысленно улыбаясь: «Бесстрашный, смышлёный парень».
Мамка ругаться будет. Я понимаю.
Ей не до меня. Только недолго.
Владимир выехал из двора, думая, видел ли его ктонибудь. Детей не счесть, они вряд ли разбираются в марках машин и запомнят номера.
В его голове прозвучали слова: лучшая месть обидчику убить того, кого он любит. Решение пришло внезапно, без колебаний.
Как тебя зовут?
Вадик, охотно ответил мальчишка.
Да ты что? Выходит, мы с тобой одноитоже, меня тоже зовут Владимир.
Он понял, что убивать ребёнка не будет, но решил завести его подальше и бросить, чтобы тот не смог найти своего отца. Планы крутились в голове, когда Вадика прервала его реплика.
Что? переспросил Владимир.
Я сказал, что не папа сбивал ту женщину. Мама вела машину. Папа сидел рядом.
Какую женщину? холод проскользнул по спине Владимира.
Моей Агу сбил не враг, а его жена. Папа взял вину на себя, а мама теперь болеет, часто лежит в больнице.
Откуда ты знаешь?
Слышал, как родители шептались, сама мамка говорила.
Владимира бросило в жар. Влажными ладонями он сжёг руль.
А почему ты рассказываешь? Неужели я пойду в полицию?
Вадик покосился:
Отец уже отбывал срок. Разве можно посадить дважды за одно преступление?
Вряд ли. Это я так сказал, прошептал Владимир, натянув улыбку.
Не заметив, как выехал за город, он увидел, как Вадик широко раскрытыми глазами смотрит вперёд. Дождевой асфальт, разметившийся белыми линиями, несётся под колёсами.
А куда мы едем? спросил мальчишка.
Не знаю, пробормотал Владимир, остановившись на обочине, опустил стекло и вдохнул свежий влажный воздух. Шум проезжающих машин стал громче.
Вам плохо? голос ребёнка прозвучал тревожно, но в нём читалось понимание, которое снова бросило Владимира в жар.
Он развернул машину и поехал обратно в Киев.
«Тому не вернуть. Враг не сбивал её, а принял вину её жены. Кто теперь мстить? Её жизнь уже подойдёт к концу. Что говорил Вадик? Почка у неё одна, она отказывает. А я решил отомстить невинному пацанёнку»
С кем ты жил, когда мама лежала в больнице?
С бабушкой, у неё тоже сердца проблемы, она не любит маму.
Владимир смотрел на мокрую ленту асфальта, дождь стих.
Сколько тебе лет?
Семь. В школу в сентябре пойду. А у вас есть дети?
Владимир вздрогнул, не зная, как ответить мальчику, который так напоминает то, чего он так хотел сына.
Приезжали, сказал он.
Они въехали во двор, дети спрятались по домам. Вадик открыл дверцу.
А к кому вы приехали?
К друзьям, но их нет дома, ответил Владимир, чуть запинаясь.
Вадик спрыгнул на асфальт.
Вы ещё приедете?
Посмотрим. Если приеду, покатаешься со мной? У меня нет ни сына, ни дочки, никого. Он замолчал. Если ваш отец решит купить новую тачку, возьмите её, не пожалеете.
Спасибо, до свидания, прозвучал звонкий голос, сливаясь с закрывающейся дверью.
До свидания, сказал Владимир, улыбнувшись одной губой.
Вадик остановился у подъезда и оглянулся. Владимир выехал из двора, зашёл в ближайший магазин, купил бутылку украинской водки за 150, сел на мокрую траву у реки Днепра и отпил прямо из горлышка. Огонь пронёсся по желудку, он откинулся назад и уставился в небо. Тучи разошлись, открыв безоблачную синеву.
Эй, дядя, простудишься? прозвучал хриплый голос.
Владимир открыл глаза: два подростка стояли над ним. Похоже, он уснул. Он бросился к машине.
Эй, дядя, возьмём водки? окликнул один из них.
Ещё рано, ответил он, подняв почти полную бутылку с земли.
За спиной послышалось грубое ругательство, но Владимир не обернулся.
Сев в машину, он поехал домой. Впервые за два года почувствовал лёгкость, словно тяжёлая цепь оторвалась.
Господи, чуть не навёл беду. Спасибо, что спас меня. О, если бы у меня был сын шептал он, пока дорога перед глазами размывалась от слёз.
Месть лишь жизнь, отданная ненависти к другому человеку. Когда мстишь, тратишь свою единственную, неповторимую жизнь на того, кто её лишил. Проиграешь, даже если победишь.
