Я тебя больше не люблю, Аlevтина, решительно сказал Леонид Петров. Долго думал, взвешивал все «за» и «против», и понял, что чувства исчезли.
Разговор шёл на кухне в их квартире на проспекте Грушевского в Киеве. Леонид сидел за столом, Аlevтина стояла у окна, глядя на моросящий дождь.
Я уже давно это поняла, Лёня, ответила она, слегка вздыхая.
Давно? удивился он. Точно так?
Тебя удивляет? Аlevтина открыла окно, вдохнула свежий воздух, улыбнулась и закрыла его снова.
Нет, но Я думал, ты не знала, горько усмехнулся Леонид. Тогда, Аlevтина, всё упрощается. Нам пора расстаться.
Ты уверен, что этого хочешь? спросила она. Мы ведь уже почти три года вместе, муж и жена, у нас дочь.
Я буду платить алименты, сказал он. И помогу, чем смогу. От тебя, Аlevтина, ничего не нужно.
Что значит «ничего не нужно»? не поняла она.
Я не собираюсь претендовать на квартиру и дачу в Васкелово, которые ты приобрела до брака, пояснил он, глядя на пустой стол.
Ты имеешь в виду эти объекты? спросила Аlevтина. Не будешь их делить?
Нет, я выше этого, ответил Леонид. Если бы я был менее благородным, то обобрал бы вас до нитки.
До нитки? переспросила она.
До нитки, повторил он. Оставил бы вас с дочерью ни с чем. А я нет. Забирайте всё, мне ничего не нужно. Таков я, человек с чистой душой.
Спасибо, Лёня, сказала Аlevтина. Ты настоящий мужчина, в отличие от некоторых.
От каких? недоумевал он, глядя на холодильник.
От тех, у кого душа не так чиста, уточнила она.
Понимаю, кивнул Леонид, глядя на гору немытой посуды. Есть мужчины, которые позорят это звание. Как их только не бывает!
Аlevтина ухмыльнулась, продолжая смотреть на дождь.
«Люблю, когда за окном дождь, а дома тепло и тихо», подумала она.
Земля всех носит, заметил Леонид. Мужчины, как и люди, разные.
Да, бывают разные, радостно сказал он, утыкаясь в стол. Хочу рассказать случай из нашей конторы. Один коллега, когда уходил от жены, делал
Не сейчас, расскажешь в другой раз, прервала её Аlevтина. Сейчас мне нечего сказать. О нас ещё что-нибудь?
Есть, кивнул он. Слушай.
Я тебя слушаю, она продолжала смотреть в окно.
Я ухожу, оставляю всё тебе и дочери, но у меня есть одна просьба.
Какая?
Не могла бы ты дать мне пятьсот тысяч гривен? сказал он, уверенно.
Пятьсот тысяч? удивилась Аlevтина. Тебе хватит?
Уверен, ответил он. Всё посчитал.
Ты посчитал? с усмешкой спросила она. Даже так!
Не смей смеяться, Сонечка, это не так уж и много за восемь лет брака. У меня к тебе никаких претензий.
Нет, сказала она. Слишком много. Я не отдам тебе половину миллиона.
Как не дашь? не понял он.
«Странно, подумал Леонид. Как она может отказываться? Надя уверяла меня, что эти деньги ей не помешают, если я откажусь от всего».
Сколько тогда дашь? спросил он, глядя на старый холодильник.
Нисколько, ответила она, отойдя от окна и сев за стол.
«Вот так новость! размышлял он. Нисколько не даст. Что мне теперь делать?»
Триста тысяч? попыталась она.
Ни копейки, сказала Аlevтина.
Как так? недоумевал он. Просто не дашь?
Просто не дам, повторила она.
Я думал, может, сто тысяч? пробовал он. Или пятьдесят?
Ты утомил меня, Леонид, пробурчала она.
Хорошо, сказал он после паузы. Если ты так ставишь вопрос, я отстаивать свои права буду в другом месте.
Делай, сколько хочешь, ответила Аlevтина. Права любят, когда их отстаивают.
На развод подашь ты или я? строго спросил он.
На какой развод, Лёня, проснись! воскликнула она. Нас уже давно развели.
Как? удивился он. Почему я ничего не знал?
Ты ушёл три года назад, позвал лишь три раза. Первый успокоить, второй решить «серьёзные» проблемы, третий сказать, что меня не любишь, и попросить деньги, перечислила она.
Мне нужно было время, чтобы всё обдумать, сказал он. Я пытался спасти семью. Но ты развелась без меня?
Тебе приходили повестки в Киев, но ты не появлялся, ответила она. Я же не могла ждать, пока ты будешь решать суды.
Я специально не был, признался он. Думал, что если не появлюсь, нас не разведут. А всё равно развели.
Кто же развёл? спросил он.
Судья, конечно, улыбнулась она. Та самая, что слушала наши споры.
Понял, кивнул Леонид. Значит, всё кончено.
Всё, коротко ответила Аlevтина.
Дело прошлое, сказал он, глядя на разбитую посуду, старый холодильник, потолок с трещинами, грязный пол и окна советских времён. Вспомнил поломанный телевизор, протекающую ванну, и захотел плакать.
Я согласен, тихо произнёс он.
Жизнь учит, что нельзя держаться за то, что уже не живёт, подумала Аlevтина, глядя в окно. Лучше отпустить и сохранить честность перед собой и другими.
АвторМихаил Лекс
По материалам«Как стать счастливым».
