У меня в кабинете иногда складывается ощущение, будто я не просто ветеринар, а своего рода дежурный за странными совпадениями. То кот выбирает ровно ту полку, где лежат анализы мужа, то собака целенаправленно грызёт одного конкретного соседа, а потом выясняется, что у того руки липкие, словно он вновь школьник в кондитерском цехе.
В тот же день администратор зайшла в приёмную и бросила фразу, после которой я бросил чашку с чаем: «Пётр, к вам пришёл мужчина с собакой и видом «у меня с животным мистика». Принимать?» Таких клиентов лучше сразу отправлять ко мне. Если с ними не поговорить вовремя, они могут либо обратиться к экстрасенсам, либо к заводчикам из интернета.
Клиент был лет около шестидесяти, высокий, чуть сутулый, лицо типичное «уличное»: двор, стройка, дорога. Куртка простая, но надёжная, ботинки начищены, под глазами следы тяжёлой усталости.
Собака, которую он привёл, была мечтой любой дворовой «компании». Крупный метис, наполовину овчарка, наполовину лайка: густая серая шерсть, белая грудь, умный, уверенный взгляд. На шее старый, но крепкий ошейник, поводок рабочий, поношенный, но надёжный.
Здравствуйте, сказал мужчина, садясь на стул. Я к вам по рекомендации. Меня зовут Алексей, а это Аглая.
Аглая, услышав своё имя, слегка дернула ухом и посмотрела на меня так, будто могла сама заполнить анкету.
Приятно познакомиться, кивнул я. Что привело вас с Аглой?
Алексей сжал в руках головной убор и вздохнул: С ней всё в порядке, а вот со мной видимо, чтото не так. Я сам уже не понимаю, что происходит.
Эта фраза часто открывала истории моих пациентов. После неё появлялись котыясновидцы, собакитерапевты и прочие странности.
Давайте по порядку, предложил я. Начните с того, когда решили, что у вас тут не только медицина.
С ночи, ответил он. С той самой.
Ночью, как известно, все кошки серы, а собаки становятся будильниками, особенно если у них строгий режим.
Мы живём вдвоём, начал Алексей. Жена запнулся, умерла, сын в Киеве, внуки там же. Я остался в нашей двухкомнатной квартире. Аглая со мной уже пять лет, с щенка.
Аглая, услышав «с щенка», прижалась к его ноге и тяжело вздохнула, словно вспоминая долгий путь.
Я вывожу её на прогулку три раза в день, продолжал он. Утром, вечером после работы и около одиннадцати, перед сном. В одиннадцать вышли, сделали всё, легли: я на диване, она на коврике у кровати. Всё было нормально.
Он замолчал, погрузившись в воспоминания.
И вот гдето в три ночи меня ктото начинает будить. Чувствую, будто поезд едет по груди. Открываю глаза Аглая стоит надо мной. Лапы на диване, морда у лица, тихо скулит.
Представляю: тёмная комната, полусонный мужчина, над ним собака, будто внезапный газовый счётчик.
Я ей говорю: «Ты чего, дурная? Ночь же». Она смотрит на меня, как на идиота, лапой тычет в плечо и ноет.
В туалет хотела? машинально спросил я.
Думал и я о том, кивнул он. Но мы надели тапки, куртку, вышли. Она впереди скачет радостно по коридору. Дверь открываю думаю, сейчас рвётся к кустам
Он усмехнулся.
А она вышла во двор, остановилась и не побежала. Стоит, оглядывается, мол: «Ты где там?»
Я видел такой взгляд у собак: полный внутренний текст «Мы вообще вместе или я тут одна разбираться должна?»
Я закрыл выход, продолжал Алексей. Ночь, январь, скрипит снег, фонарь один, луна. Я ей: «Давай, бегом, я спать хочу».
И?
Она никуда, развёл руками Алексей. Пошла в другую сторону, к берёзам и старой железной скамейке, оглядывается, будто ждёт: «Ну что, пошли?»
В голосе Алексея появилась та самая ночная нотка, от которой по спине пробегают мурашки.
Я сначала психанул: «Аглая, домой! Марш!». А она стоит и смотрит. Не упрямо, не пощенячьи, а именно глазами. И вздыхает.
Я посмотрел на Аглаю: она устроилась под стулом, но всё равно внимательно следила за разговором.
Ладно, думаю, продолжил Алексей. Пошёл за ней. Дошли до берёз, там старая скамейка. Хотел развернуться вокруг тишина, только снег и луна. И вдруг она завыла.
Он замолчал.
Аглая? уточнил я.
Она, кивнул Алексей. Встала как статуя, шерсть дыбом, хвост колом, и смотрит на кусты, а сама воет. Протяжно, не поволчьи, и я чуть не завыл вместе с ней.
Он усмехнулся без радости.
Я ей: «Тихо, что ты…», а она не отрывается. Сначала думал пакеты, снег, чтото. А там
Он замолчал, будто потерялся в собственных мыслях, и почемуто долго смотрел на свои руки.
Там наш сосед лежал, сказал наконец. Дядя Гена. Вы знаете таких: худой, в кепке, с тростью. Весь дом его знает.
Я кивнул таких соседей можно встретить почти в каждом дворе.
Он лежит под деревом, на снегу, на боку. Шапка съехала, лицо синее, будто чужое. Сначала я подумал, что всё уже поздно. Аглая к нему подбежала, стала облизывать, тыкать носом. Он издал какойто звук не слово, а будто выдох.
Алексей поправил кепку.
Я достал телефон, набрал скорую, продолжил он. Руки дрожат, цифры не попадают. Аглая тем временем ходит вокруг него, виляет хвостом, но не уходит. Лежит рядом, морду положила ему на грудь. Я стою, жду врачей
Когда приехали медики, они забрали дядю Гену, записали Алексея как того, кто его обнаружил, и похвалили Аглаю: «Молодец!».
Потом сказали, добавил Алексей, что если бы мы опоздали ещё на пару минут, он бы замёрз. Инсульт прямо под нашей берёзой. Поздно вышел, до подъезда не дошёл. А у них домофон заедает
Он тяжело вздохнул.
Дальше всё как в кино: сирены, соседи в халатах, Аглая смотрит на меня глазами «по пять гривен». Дом у нас теперь будто экскурсию водит: «Вот где его нашли».
А дядя Гена? уточнил я.
Жив, кивнул Алексей. В реабилитации. Сын приходил, благодарил, торты приносил. Я ему говорю: «Ты торты носи собаке, она меня подняла».
Он погладил Аглаю по голове.
Я думал, на этом всё закончится, продолжил Алексей. Но нет.
«Но нет» в моей практике всегда значит, что история только начинается.
Через пару ночей опять поднимает меня в три, сказал он. Лапами, мордой в лицо, ноет. Я просыпаюсь: «Чего? Ктото под берёзой лежит?»
Лежал? спросил я.
Никого, вздохнул Алексей. Я ей: «Аглая, хватит героизмом заниматься, спать хочу». Она всё равно ведёт к двери. Мы вышли, дошли до скамейки никого. Она понюхала, пробежалась по кругу, посмотрела на меня и всё. Побежала домой.
Так повторялось ещё пару раз. В три часа ночи Аглая будила его, тянула во двор к берёзам. Там снег, фонарь, следы. Никого, кроме снега.
Я начал психовать, признался Алексей. Думаю, что сошла с ума или привязалась к месту.
А до истории с Геной ночью будила? уточнил я.
Ни разу, уверенно ответил он. Сон у неё как у убитого: ложится, сопит, не шевелится.
А вы сами до этого нормально спали в три ночи?
Алексей удивлённо посмотрел.
В смысле?
Не просыпались, не рыскали по квартире, не сидели с бутылкой?
Иногда бывало, признался он. После того как Наташа замялся, остался один, иногда просыпался. Но в последнее время ложусь, как в бочку.
Он добавил:
Та ночь, когда она меня разбудила я сам как будто из могилы вылез. Давление, может, прыгнуло, голова гудела, сердце колотилось. Если бы не Аглая, я бы так и лежал.
Мы переглянулись. Вот вам и «мистика».
Собака, которая будит ночью, знакомый мне сюжет, но здесь пазл был сложнее.
Так зачем вы ко мне пришли? спросил я. Проверить, не поехала ли крыша у собаки?
Да, честно признался Алексей. Иногда она подходит, дышит в лицо, ложится поперёк груди и держится, пока я не шевельнусь. Как будто проверяет.
Аглая вздохнула и положила голову ему на ботинок.
Соседка сказала: «Она теперь на всех смерть реагирует, на тонкий мир». Я подумал: всё, пора к ветеринару.
Я тщательно осмотрел Аглаю: сердце ровное, лёгкие чистые, суставы в норме, глаза ясные, живот мягкий, язык розовый. Никаких признаков боли или неврологии.
По здоровью у Аглаи всё в порядке, сказал я. «Мистика» только в вашей голове и в голове подъезда.
Алексей ожидал особого диагноза, пришлось его разочаровать.
Для неё та ночь травма. Всё было нормально, потом вы начали странно дышать, ворочаться. Она вас разбудила, и вы нашли дядю Гену. Всё в стае на грани.
Я посмотрел на Аглаю:
Сейчас для неё ночь три часа проверяем, всё ли живо. У собак нет философии, всё утилитарно.
То есть она патрулирует? уточнил Алексей.
Ага, кивнул я. Спит дежурной по подъезду.
И ещё, добавил я. Она следит за вами. Та ночь, когда вы «вылезли из могилы», она уже давно ощущала ваши скачки, но тогда появился дядя Гена. Теперь в её голове: «Если мой человек тихо лежит проверяем, вдруг он тоже под берёзой, только в комнате».
Алексей усмехнулся, но глаза были серьёзные.
Значит, она сторожит меня?
Да, пожал я плечами. Бесплатная ночная охрана. Без разрешения, но договор подписан носом.
Он посмотрел на Аглаю с новой растерянностью.
Что мне делать? Не могу ей объяснить, что дядя Гена в палате, а не под деревом
Можно, сказал я. Не словами, а поведением.
Мы долго обсуждали практичные вещи: Аглае нужно вернуть ощущение, что ночь отдых, а не дежурство; Алексею принять, что в жизни коечто изменилось.
Попробуйте по ночам спокойно провести с ней пять минут, погладить, поговорить. Для собак это переключатель: «Всё, стая улеглась, можно спать».
А если в три она опять придёт?
Если она снова будет тревожна, продолжил я, просто встаньте, выйдите во двор и пройдите круг. Не для того, чтобы искать когото, а чтобы показать Аглае: мы всё под контролем, всё спокойно. Вернитесь, похвалите её, скажите «всё хорошо» и ложитесь дальше. Если в течение недели она будет будить без причины будем искать другие объяснения.
Я сделал паузу и добавил:
Ещё совет: запишитесь к врачу. Не к экстрасенсу, а к обычному терапевту. Пожалуйтесь на ночные пробуждения, давление, сердце. Аглая выполняет свои функции, но она не врач. Подстрахуйтесь.
Алексей покачал стулом:
Вы как сговорились. Сын тоже всё время повторяет: «Пап, сходи провериться».
Вот видите, сказал я, разводя руками. У вас уже три «специалиста»: сын, терапевт и собака. У собаки нет диплома, но в три часа ночи она умеет тыкать вас мордой.
Аглая тихо хмыкнула, словно соглашаясь с каждым словом.
Он ушёл, пообещав сходить к врачу и «поговорить с Аглой». Я подумал, что половина работы сделана: Алексей перестал считать, что у собаки «мистика». Остаётся вторая половина чтобы он перестал воспринимать собственную жизнь как пустой двор с деревом и луной, где он лишь случайный наблюдатель.
Через пару месяцев двери моего кабинета открылись без стука.
Пётр, можно без записи? заглянул знакомый силуэт. Мы ненадолго.
Алексей с Аглой. На этот раз он выглядел человеком, который наконец выспался. Морщины никуда не делись, но взгляд стал живее.
Как ваш ночной патруль? спросил я, пока Аглая радостно обнюхивала кабинет.
Патруль перевели на дневную смену, усмехнулся Алексей. Первую неделю ещё приходила в три, дышала в лицо. Я вставал, выходил во двор, делал круг, говорил: «Аглая, всё спокойно, ложимся». Она смотрела на меня, как начальник на новичка. Потом стало тише.
Он сел, погладил собаку.
Теперь максимум один раз подойдёт, вдохнёт в ухо, и если я пошевелюсь уходит. Раньше могла довести до истерики.
А вы к врачу ходили? уточнил я.
Ходил, кивнул он. Кардиолог проверил давление, сахар, всё как положено. Нашли коечто, поправили, прописали таблетки, режим. Сказали: «Вам повезло с собакой». Я отвечаю: «Скажите это ей».
Он замолчал, потом добавил:
И к психотерапевту тоже сходил. Разок. С сыном посоветовались. Тот говорит: «Пап, после маминой смерти ты как будто замёрз. Может, пора оттаивать».
Я приподнял бровь:
И как, оттаиваете?
Алексей усмехнулся:
Пытаюсь. На работе меньше ночных смен, больше общения с людьми, с соседями. С Геной, кстати, он теперь с тростью ходит, Аглая при встрече хвостом чуть не валит его.
Аглая действительно, услышав знакомое имя, подняла голову.
Он её «ангелом» называет, продолжил Алексей. Говорит: «Изза тебя живу, дурочка».
Он замолчал, тихо добавив:
И так, пока Аглая охраняет наш подъезд, я учусь жить не в тени мрачных ночей, а в свете новых возможностей.
