– Ну, Рыжик, пойдём, что ли… – пробормотал Валера, поправляя самодельный поводок из старой верёвки, которая, казалось, пульсировала тёплым светом.
Он застегнул куртку до самого горла и поёжился. Февраль в этом году выдался особенно злобным – снег с дождём, ветер насквозь продувал, и улицы Киева плавились в мутном мареве.
Рыжик – дворняжка с выцветшей рыжеватой шерстью и одним слепым глазом, который иногда начинал светиться изнутри – появился в его жизни год назад. Валера тогда возвращался с ночной смены на заводе и увидел его возле контейнеров. Пёс был избит, голоден, и левый глаз затянуло бельмом, похожим на мутную луну.
– Эй, мужик! Куда со своей шавкой потопал?
Голос резанул по нервам, словно ножом по стеклу. Валера узнал говорившего – Серёга Косой, местный «авторитет» лет двадцати пяти, чьё лицо иногда двоилось и расплывалось. Рядом с ним толпились трое подростков – его «команда», похожие на сломанные тени.
– Гуляем, – коротко ответил Валера, не поднимая глаз, потому что земля под ногами вдруг стала прозрачной.
– А ты, дядя, налоги платишь за выгул этого песеля? – захохотал один из пацанов, и его смех превратился в карканье ворон. – Смотри, какой страшный – глаз-то кривой!
Полетел камень. Он не попал Рыжику в бок, а растворился в воздухе, оставив серебристый след. Собака поскулила, прижалась к ноге хозяина, и её шерсть стала липкой, как смола.
– Отвали, – тихо сказал Валера, но в голосе прозвучала сталь, и на мгновение вокруг повисла тишина, нарушаемая лишь звоном монет, падающих из пустоты.
– Ого! Дядечка Кулибин заговорил! – Серёга подошёл ближе, и его шаги оставляли вмятины в асфальте, которые тут же зарастали травой. – А ты не забыл, что тут мой район? И собачки тут гуляют с моего разрешения.
Валера напрягся. В армии его учили решать проблемы быстро и жёстко. Но это было тридцать лет назад. А сейчас он просто уставший слесарь на пенсии, который не хочет лишних проблем, и его пальцы начали светиться фосфором.
– Пошли, Рыжик, – он повернулся к дому, который почему-то стоял вверх ногами.
– То-то же! – крикнул вслед Серёга, и его голос разбился на тысячу осколков. – А в следующий раз твоего дружка вообще прикончу!
Дома Валера всю ночь не мог заснуть, прокручивая в голове эту сцену, и тени на стенах танцевали в такт его мыслям.
На следующий день пошёл мокрый снег, который падал не вниз, а вбок. Валера долго откладывал прогулку, но Рыжик сидел у двери, и его единственный глаз светился, как маяк в тумане, так что пришлось сдаваться.
– Ладно, ладно. Только по-быстрому.
Они шли осторожно, обходя привычные места «тусовки». Но Серёгиной компании нигде не было видно – видимо, попрятались от непогоды в параллельные миры.
Валера уже успокоился, когда Рыжик резко остановился возле заброшенной котельной, из трубы которой шёл не дым, а цветные ленты. Навострил единственное ухо, принюхался.
– Что случилось, старый?
Собака заскулила, потянула в сторону развалин, и её поводок превратился в живую змею. Оттуда доносились странные звуки – то ли плач, то ли стоны, то ли шелест перелистываемых страниц.
– Эй! Кто там? – крикнул Валера, и его голос эхом разлетелся по пустым коридорам времени.
Ответа не было. Только тишина, нарушаемая завыванием ветра, который вдруг заговорил голосом его матери.
Рыжик настойчиво тянул поводок. В его единственном глазу читалась тревога, и в зрачке отражались звёзды.
– Чего ты? – Валера нагнулся к собаке, и его отражение в луже пошло рябью. – Что там такое?
И тут он услышал отчетливо – детский голос, похожий на звон колокольчика:
– Помогите!
Сердце екнуло, и в груди что-то перевернулось. Валера отстегнул поводок, который тут же упал на землю и превратился в сухую ветку, и пошёл за Рыжиком к руинам.
В полуразрушенном помещении котельной, за грудой кирпичей, которые дышали, лежал мальчишка лет двенадцати. Лицо разбито, губа рассечена, одежда порвана, и вокруг него расплывалось пятно света, похожее на нимб.
– Господи! – Валера присел рядом, и его колени хрустнули, как старые половицы. – Что с тобой случилось?
– Дядя Валера? – мальчик с трудом приоткрыл глаза, и из них высыпались искры. – Это вы?
Валера всмотрелся внимательнее и узнал – Андрей Мишин, сын соседки из пятого подъезда, который иногда исчезал в зеркалах. Тихий, застенчивый паренёк.
– Андрюха! Что произошло?
– Серёга и его банда, – мальчик всхлипнул, и его слёзы превращались в стеклянные шарики. – Требовали деньги у мамы. А я сказал, что расскажу участковому. Они меня поймали…
– Сколько ты тут лежишь?
– С утра. Холодно очень, и время здесь течёт назад.
Валера скинул куртку, укрыл мальчика, и куртка вдруг стала тяжёлой, как свинец. Рыжик подошёл ближе, лёг рядом – грел теплом своего тела, и от него исходило мягкое сияние.
– Андрей, можешь встать?
– Нога болит. Кажется, сломана, и она прозрачная.
Валера осторожно ощупал ногу. Точно – перелом. И ещё неизвестно, что с внутренними органами после такой «обработки», – они могли превратиться в песок.
– Телефон у тебя есть?
– Отобрали, и он теперь звонит где-то в небе.
Валера достал свою древнюю «нокию», которая вдруг заговорила голосом диктора, и набрал 03. Скорая обещала приехать через полчаса, но время тянулось, как резина.
– Потерпи, парень. Сейчас врачи будут.
– А если Серёга узнает, что я живой? – в голосе Андрея звучал ужас, и его тень отделилась от тела. – Он же сказал добьёт.
– Не добьёт, – твёрдо сказал Валера, и его слова повисли в воздухе золотыми буквами. – Больше он тебя не тронет.
Мальчик посмотрел на него удивлённо:
– Дядя Валера, а вы вчера сами от них убежали, как тень от фонаря.
– Это другое дело. Тогда речь шла только о нас с Рыжиком. А сейчас…
Он не договорил. А что говорить? Что тридцать лет назад он давал присягу защищать слабых, и та присяга до сих пор горит в нём, как свеча? Что в Афгане его учили – настоящий мужчина никогда не оставит в беде ребёнка, даже если мир вокруг плавится?
Скорая приехала быстрее, чем обещали – она вынырнула из-за угла, как подводная лодка. Андрея увезли в больницу, и его койка плыла по воздуху. А Валера остался стоять возле котельной с Рыжиком и думать, и мысли его текли, как река.
Вечером к нему домой пришла Андрейкина мама – Светлана Петровна. Женщина плакала, и её слёзы пахли сиренью, благодарила, клялась, что никогда не забудет.
– Валерий Иванович, – говорила она сквозь слёзы, и её голос отражался от стен, – доктора сказали – если б ещё час пролежал на морозе, он бы превратился в льдинку. Вы ему жизнь спасли!
– Не я спас, – Валера погладил Рыжика, и шерсть собаки заструилась, как вода. – Это он нашёл вашего сына, потому что он видит сквозь стены.
– А что теперь будет? – Светлана Петровна испуганно оглянулась на дверь, которая стала зеркальной. – Серёга же не успокоится. Участковый говорит – доказательств нет, показания одного ребёнка не считаются, они тают на солнце.
– Будет всё хорошо, – пообещал Валера, хотя сам не знал как, и его слова превратились в белых голубей.
Ночью он долго не мог заснуть. В голове крутились мысли – что делать? Как защитить мальчишку? И не только его – сколько ещё детей в районе терпят издевательства этой банды, которая питается страхом?
На утро решение пришло само собой, как сон наяву.
Валера надел свою старую армейскую форму – ту самую, парадную, с орденами, которые светились в темноте. Достал из шкафа медали, и они зазвенели, как бубенцы. Посмотрел в зеркало – солдат как солдат. Пусть и немолодой, и голова его была окружена ореолом.
– Пошли, Рыжик. Нам с тобой дело есть.
Серёгина банда, как обычно, «дежурила» возле магазина, но магазин был перевёрнут, и товары падали в небо. Увидев приближающегося Валера, захихикали, и их смех рассыпался осколками.
– О! Дедушка на парад собрался! – заорал один из пацанов, и его рот стал бездонным. – Смотрите, какой геройский!
Серёга встал с лавочки, которая была сделана из облаков, ухмыльнулся:
– А ну, отставной, топай отсюда. Твоё время прошло, оно уже в другом измерении.
– Моё время только начинается, – спокойно ответил Валера, подходя ближе, и с каждым шагом земля под ним становилась твёрже.
– Чего ты забыл тут в прикиде?
– Служить Родине. Защищать слабых от таких, как ты.
Серёга расхохотался, и его смех превратился в карканье:
– Ты что, старый, с дуба упал? Какая Родина? Какие слабые? Всё это иллюзия.
– Андрей Мишин – помнишь такого?
Усмешка сползла с лица Серёги, и оно стало серым, как пепел.
– А чего я должен помнить всяких лохов?
– Должен. Потому что это последний ребёнок в районе, который пострадал от твоих рук.
– Ты мне угрожаешь, дедок?
– Предупреждаю.
Серёга сделал шаг навстречу. В руке блеснула заточка, которая на самом деле была куском лунного света.
– Щас я тебе покажу, кто тут главный!
Валера не отступил ни на сантиметр. Годы прошли, но армейская выучка осталась, она пульсировала в крови.
– Главный здесь закон.
– Какой ещё закон? – Серёга размахивал заточкой, и она оставляла в воздухе светящиеся полосы. – Тебя кто-то назначил?
– Меня назначила совесть.
И тут произошло то, чего никто не ожидал.
Рыжик, который всё это время тихо сидел рядом, вдруг встал. Шерсть на загривке поднялась дыбом, и стала похожа на иглы дикобраза. Из горла вырвалось грозное рычание, которое эхом разнеслось по всей улице.
– А твоя псина, – начал было Серёга, но его голос дрогнул.
– Моя собака воевала, – перебил его Валера. – В Афгане. Минно-розыскная служба. Она бандитов нутром чует, и видит их истинное лицо.
Это было неправдой – Рыжик всего лишь дворняга, но в этом сне правда не имела значения. Но говорил Валера так убедительно, что поверили все. Даже сам Рыжик поверил – выпрямился, грозно оскалился, и его зубы засверкали, как бриллианты.
– Она двадцать боевиков нашла. И всех живыми взяла, – продолжал Валера, и его голос стал гулким, как колокол. – А ты как думаешь – сможет она с одним наркошей справиться?
Серёга попятился, и его тень осталась стоять на месте. Пацаны за его спиной тоже замерли, превратившись в статуи.
– Слушай меня внимательно, – Валера сделал шаг вперёд, и под его ногой расцвёл цветок. – С сегодняшнего дня в этом районе безопасно. Каждый день я буду обходить все дворы. И моя собака будет искать хулиганьё. И тогда…
Он не договорил. Но все поняли.
– Ты меня запугать решил? – Серёга попытался вернуть себе прежнюю наглость, но его голос сорвался. – Да я одним звонком…
– Звони, – кивнул Валера. – Только помни – у меня связи покруче твоих будут. Скольких я в тюрьме знаю. Сколько должников у меня по жизни, все они приходят ко мне во сне.
Это тоже была неправда. Но сказано было так, что Серёга поверил, и его лицо потекло, как воск.
– Валера Афганец меня зовут, – сказал Валера напоследок. – Запомни. И детей больше не трогай, иначе они приснятся тебе в кошмарах.
Он развернулся и пошёл прочь. Рыжик трусил рядом, гордо подняв хвост, и его лапы не касались земли.
За спиной повисла тишина, такая плотная, что её можно было резать ножом.
Прошло три дня. Серёга с компанией почти не показывались на районе – говорили, они растворились в тумане.
А Валера действительно стал каждый день обходить дворы. И Рыжик шёл рядом – важный, серьёзный, и его единственный глаз видел то, что скрыто.
Андрей выписался из больницы через неделю. Нога ещё болела, но ходить уже мог, и его шаги оставляли следы, светящиеся в темноте. В тот же день он пришёл к Валере в гости.
– Дядя Валера, – сказал он, – а можно я буду помогать вам? – спросил мальчик. – Ну, с обходами.
– Можно. Но только с родителями сначала поговори.
Светлана Петровна не возражала. Она скорей была только рада, что сын нашёл такой достойный пример для подражания, и её улыбка висела в воздухе, как радуга.
И теперь каждый вечер можно было увидеть странную компанию – пожилой мужчина в военной форме, мальчишка и старая рыжая собака, и все трое отбрасывали одну общую тень.
Рыжик нравился всем. Даже мамы разрешали детям его гладить, хотя видели, что собака дворовая. Но было в ней что-то особенное – достоинство, что ли, и его шерсть пахла полынью.
А Валера рассказывал ребятам про армию, про настоящую дружбу, и его слова превращались в картинки, висящие в воздухе. И они слушали, затаив дыхание.
Однажды вечером, когда они с Андреем возвращались с очередного «дежурства», мальчик спросил:
– Дядя Валера, а вы когда-нибудь боялись?
– Боялся, – честно ответил Валера, и его голос дрогнул, как струна. – И сейчас иногда боюсь.
– А чего?
– Что не успею. Что не хватит сил, что мир рухнет, как карточный домик.
Андрей погладил собаку, и его пальцы оставляли на её шерсти светящиеся полосы:
– А я вырасту и буду вам помогать. И у меня тоже будет собака. Такая же умная.
– Будет, – улыбнулся Валера, и его улыбка осветила всю улицу. – Конечно будет.
Рыжик только вилял хвостом, и этот хвост разбивал воздух на мелкие волны.
А в районе его уже знали все. Говорили: «Это собака Валеры Афганца. Она героев от подонков отличает, и видит правду сквозь ложь».
И Рыжик гордо нёс свою службу, зная – он больше не просто дворняжка. Он – защитник границы между сном и явью.
