Дорогой дневник, сегодня я стояла за кухонной дверью и невольно подслушала разговор родителей. Говорили обо мне, точнее, о нас с Сергеем. Свадьбу мы планируем уже давно — встречаемся третий год, любим друг друга. Всё понятно, только вот главный вопрос: где нам жить после? У обоих семьи обычные, денег не куры не клюют, живём в типовых двушках.
Молодые не хотят с родителями, да и те считают, что начинать надо самостоятельно. Мне ещё год учиться в институте, Сергей работает, но если снимать квартиру, половина его зарплаты уйдёт на аренду — это примерно восемь тысяч гривен в месяц. Родители, конечно, помогут, но я думаю: зачем напрягать всех, если подождать год, пока я тоже начну работать? А Сергей ждать не хочет, готов снимать хоть сейчас, лишь бы быть рядом.
У меня есть бабушка, живёт одна в своей квартире. Ей восемьдесят два, но старушкой не назовёшь — следит за собой, в здравом уме, обходится без помощи. Хронические болезни, конечно, есть: суставы ноют, ходит с палочкой, сердце пошаливает, зрение слабое. Вот о ней, о её квартире, и говорили родители.
— Я вижу единственный выход: забрать маму к нам, а её квартиру отдать Лике с Сергеем, — настаивала мама.
— Ты же говорила, что у твоей мамы сложный характер. Уживётесь? И неизвестно, согласится ли она переехать, — сомневался папа.
— Моя мать обожает Лику, согласится, — уверенно ответила мама.
— Твоя мама, тебе и решать, — задумчиво сказал папа.
— Что тут решать? Возраст, болезни… С нами ей будет лучше. А если не уживёмся, оформим её в дом престарелых. Моя знакомая так сделала — не нарадуется. Условия приличные: отдельная комната, обед и ужин по расписанию, врачи рядом, прогулки в парке, — воодушевлённо перечисляла мама.
— Ну… не знаю. Что скажут? Что избавились от матери? Может, подождать со свадьбой? Нехорошо это…
Мне этот разговор совсем не понравился. Стул скрипнул по плитке, я на цыпочках прошмыгнула в свою комнату. Предложение про дом престарелых засело в голове. Бабушку я люблю, часто езжу к ней, остаюсь с ночёвкой. И что теперь — я её выживаю из квартиры? Папа прав, так нельзя.
Чувствовала себя предательницей. Решила ещё раз поговорить с Сергеем.
— Согласен с тобой. Зачем вообще что-то придумывать? Пусть бабушка живёт у себя, а мы снимем квартиру. Справимся. Но свадьбу откладывать не будем. — Он обнял меня и поцеловал. — Попрошу отца дать подработку на стройке. Через год ты начнёшь работать. Никаких проблем.
Вопрос остался открытым.
На следующий день я поехала к бабушке. В квартире — беспорядок: коробки, вещи кучами на полу.
— Ба, ты перебираешь вещи или что-то ищешь? — удивилась я.
— Избавляюсь от лишнего. Проходи. Ты вовремя, поможешь. Я решила переехать в дом престарелых. Уже звонила, сказали, какие документы нужны…
— Это мама тебя уговорила? — возмутилась я.
— Нет, сама. Твоя мать зовёт к себе, но я не хочу. Я плохо сплю, брожу по ночам, храплю. Решила переехать. Я не молодею, а там накормят и укол сделают. Это моё осознанное решение.
— Нет, ба, я против. Серёжа снимет квартиру, не надо никуда переезжать, — снова возмутилась я.
— Да я не из-за вас, сама так решила. Вот разбираю вещи, смотрю, что взять. Нажила барахла, дышать нечем. Достань лучше с антресолей коробки.
Я придвинула стул к шкафу, забралась и достала коробки. Бабушка открыла одну, вытащила шкатулку.
— Смотри-ка, я её столько искала. Это тебе. — Она протянула шкатулку. Там лежали скромные украшения: золотые и серебряные колечки, бусы, броши. Я перебирала, серебряные серьги сразу примерила.
— А это чьё? — выудила тонкое обручальное колечко.
— Моё, — сказала бабушка, задержавшись взглядом.
— Твоё на пальце, — заметила я.
— И это моё. — Она забрала колечко.
— Ба, ты учила, что врать нехорошо. Что за секреты? — обиделась я.
— Я не вру, но есть вещи, о которых лучше молчать.
— Почему? С этим кольцом связана тайна? Расскажи.
— Нечего рассказывать, — поджала губы бабушка. — Что в других коробках?
Я открыла коробку из-под обуви. Там лежали пожелтевшие письма, документы, старые фотографии.
— Ба, а это кто? — я рассматривала нечёткий снимок молодого человека в военной форме.
Бабушка взяла фотографию. Пальцы её мелко задрожали.
— Ба, с тобой всё в порядке? — спросила я.
— Это твой дедушка, — вдруг сказала она.
— Как? На дедушку не похож.
— Это твой родной дед, — настойчиво повторила бабушка. — Я знала, что когда-нибудь откроется. Тайны не живут вечно. Расскажу, если пообещаешь молчать и никому не говорить, даже Сергею, особенно матери.
— Ты заинтриговала меня. Обожаю тайны. Обещаю, что ни одной душе не скажу. — Я сложила пальцы щепоткой и провела у рта, будто застёгивала молнию. Но встретив укоризненный взгляд, осеклась и посерьёзнела.
— Ни одной душе, — повторила бабушка.
После паузы она начала рассказ.
— В молодости я была красивой, как ты.
— Ты и сейчас ничего, — сказала я.
— Не перебивай. Вот именно, что ничего. Жили мы в деревне под Черкассами. Нас у матери было трое. Старшая сестра уже замужем, жила в соседней деревне. Я средняя, ещё брат младший. Мне тогда семнадцать, ему одиннадцать. После войны много снарядов оставалось в земле. Когда немцы уходили, минировали поля и дороги. Брат с мальчишками рыскали в поисках гильз, автоматов. Однажды он наступил на мину и подорвался.
Приехали военные разминировать поле. Один красивый зашёл к нам с матерью. Я как увидела его – влюбилась. Потом они уехали. Думала, больше не увижу. А он через месяц вернулся. За мной. Мать не хотела отпускать, но я уговорила.
Привёз меня в город, в военную часть. Расписались сразу. Жили в его маленькой комнате в общежитии. Кровать скрипела пружинами. Как же мы были счастливы. Никого так не любила, как его… — взгляд бабушки затуманился. Я ждала, не перебивала.
— Серёже дали отпуск на неделю, и мы поехали к морю в Одессу. У него там тётя жила, дом прямо на берегу. Я могла часами смотреть на бескрайнее море, слушать прибой. Только слишком коротким было наше счастье.
Вернулись в часть, а через два дня Серёжа снова уехал на разминирование. Друг у него был, Степан. Он и принёс весть, что Серёжа подорвался. Даже хоронить было нечего.
Неделю я пролежала в горячке. Хотела к матери в деревню, а потом поняла, что жду ребёнка. В части остаться не могла. Куда пойти? Степан предложил выйти за него. Нравилась ему очень. Сказал, так я смогу остаться в общежитии, легче будет, да и ребёнку отец нужен. А я не могла, Серёжу любила. Честно сказала, что вряд ли смогу полюбить его. Он не отступил, сказал, что женитьба – дело формальное.
Вот так я вышла за Стёпу замуж. Для всех мы были мужем и женой, но ночевал он у себя. Потом я родила твою маму. Он и дочку записал на себя, любил её, вырастил как родную. Потом мы стали жить как муж и жена, но общих детей не было. Я была Степану верной женой, но так и не смогла его полюбить. Думаю, Серёжа не в обиде. — Бабушка помолчала. — До сих пор помню запах моря. Так больше ни разу и не выбрались туда. Степан говорил, выйдет в отставку – съездим. Только умер он через год. — Бабушка вздохнула.
История запала мне в душу.
— Серёж, давай свозим бабушку на юг, в Одессу, — сказала я жениху.
— Лик, денег и так впритык. На свадьбу отложили. Какая Одесса? Да и обстреливают города.
— А мы не в город поедем, просто на море.
— Не переживёт бабушка дорогу. Что мы там с ней будем делать? Я хочу быть с тобой вдвоём, — упирался Сергей.
— Я сама с ней поеду, если не хочешь. Если она в дом престарелых переедет, так и не съездит никогда к морю.
Мы поругались. Я решила взять билеты на самолёт. Поездом долго и утомительно, да и билетов не достать. Бабушка никогда не летала, но не испугалась, сказала, что в её возрасте глупо бояться. Она стойко перенесла перелёт.
Только заселились в пансионат, как бабушка засобиралась на море.
— Ба, может, отдохнём сначала с дороги? — забеспокоилась я.
— Я не устала. Мы всего на неделю приехали, дома отдохну.
Бабушка стояла на берегу в ситцевом длинном платье, в соломенной шляпке и смотрела на море. Взгляд её снова затуманился. Казалось, она даже выпрямилась, помолодела. Я не мешала, отошла в сторонку. Что она видела – не знаю.
— Ба, пойдём? — наконец тронула её за руку.
Она вернулась из прошлого и улыбнулась.
На следующий день после завтрака мы снова пошли к морю. Я загорала, купалась, а бабушка сидела под зонтиком и смотрела. На третий день утром я проснулась и не нашла её в комнате. Спросила у дежурной.
— Пожилая леди ушла к морю, — ответила та.
Я нашла бабушку на берегу.
— Ба, почему не дождалась? — обиженно спросила я.
— Мне Серёжа приснился. Столько лет не снился, а тут… У меня такое чувство, что он тоже здесь. Хотела побыть с ним вдвоём. Спасибо, что привезла меня сюда, — на глазах блестели слёзы.
— Привет, — раздалось рядом, и я увидела Сергея.
— Ты?
— Я. Вот решил приехать. Прости, я был неправ. Я не могу без тебя.
Возвращались в пансионат уже втроём.
— Не надо бабушке ни в какой дом престарелых, — сказал как-то вечером Сергей. — Я согласен подождать год.
— Вряд ли она передумает. — Я соскучилась по Сергею за эти несколько дней. Сама уже не хотела откладывать свадьбу.
— Я уговорю её, — пообещал он.
И уговорил. Правда, бабушка поставила условие, чтобы мы жили с ней. Но и тут Сергей умудрился отговорить её.
— Мы молодые, шумные, будем вам мешать. Но обещаем навещать вас часто, хоть каждый день – ещё надоедим.
Свадьбу сыграли в конце августа. Мы с Сергеем часто навещали бабушку. Тем более квартиру сняли недалеко от неё, в Киеве на Подоле. Каждый раз к нашему приходу бабушка готовила что-то вкусное и, замирая, ждала, когда Сергей отведает. Он не скупился на комплименты, и бабушка радостно смущалась, как девушка.
Вообще у них сложились какие-то особые отношения. Может, из-за имени, а может, просто прониклись симпатией.
Бабушкину тайну я сохранила, никому не сказала, даже Сергею.
На следующий год мы снова планировали поехать к морю – втроём.
