Сегодня среда. Я привёл близнецов к нам домой с двумя огромными сумками. Надя стояла в прихожей и смотрела на меня – ровно, без крика, но я знал этот взгляд. Она спросила, кого я привёл в её квартиру. Напомнила, что мы договаривались: дети от первого брака живут с Кристиной. Я сказал, что обстоятельства изменились, месяц-два. Она улыбнулась мальчикам, отправила их в комнату с конструктором, а потом повернулась ко мне.
– Андрей, ты ставишь меня перед фактом в среду, с вещами? Когда мы женились, ты клялся, что мальчики будут у бывшей. Или у тебя память, как меню в дешёвой закусочной – только то, что выгодно?
Я начал ходить по коридору, говорить, что это временно, что это и мой дом. Но она перебила: «Нет, это моя квартира. Была до тебя и будет после. В документах одна фамилия – и не твоя». Потом она достала телефон и набрала мою мать. Я дёрнулся, но она не остановилась. Мать ответила после третьего гудка. Надя спросила её, знает ли она, что я перевёз мальчиков насовсем. Мать была удивлена – я ей ничего не говорил. Надя добавила: «Две большие сумки и фраза „месяц, может два, может три“. Это семейный план или его личная импровизация?» Мать поблагодарила её за терпение и сказала, что поговорит со мной. Но Надя ответила: «Я разберусь сама. Мне бы адрес Кристины». Мать продиктовала.
Я стоял бледный, прижавшись к стене. Спросил, зачем ей адрес. Она усмехнулась: «Чего побледнел? Если всё чисто – чего бояться?» Я сказал не лезть, это не её дело. Она возразила: «Мальчики в моей квартире, спят на моём диване, едят за моим столом. Каждую субботу и воскресенье я с ними рисую, гуляю, кормлю – а ты в это время „к другу“ или „к маме“. Которая, как выяснилось, тебя не видит. Куда ты ездишь по выходным?» Я ответил, что не обязан отчитываться. Она сказала: «Правильно. Но и я не обязана быть нянькой для чужих детей, пока их отец развлекается». Попросила номер Кристины. Я отказался. Она заметила: «Когда человеку нечего скрывать, он не орёт. Он просто даёт номер и спокойно пьёт компот. А ты похож на кота, которого застали на столе с рыбой». Я замолчал. Она постелила детям в гостиной и сказала, что завтра вернёмся к разговору.
Ночь я почти не спал. Лежал и думал о том, как всё запутал. Утром сказал, что нужно уехать по делам. Она ответила: «Конечно. У тебя всегда дела. По субботам – особенно». Я вышел. Через двадцать минут она одела мальчиков и отвезла к матери. Галина Павловна открыла дверь, увидела внуков и сразу поняла. Надя попросила точный адрес Кристины – дом и квартиру. Мать дала: Зеленогірська, 14, квартира 41. Сказала: «Надя, не руби сгоряча». Та ответила: «Я аккуратно вскрываю. Как хирург».
Она приехала по адресу. Я открыл дверь. Мы встретились глазами. Её лицо было спокойным, а моё – перекошенным. Она молча посмотрела на меня, потом на коридор – женский плащ на вешалке, мои тапочки. Развернулась и пошла вниз. Я побежал за ней, кричал, что кран потёк, я просто помогал. Она не обернулась. Вышла во двор и достала телефон. Первый звонок – мастеру по замкам. Второй – службе перевозок.
Через час мастер стоял у подъезда с чемоданчиком. Грузчики приехали через пятнадцать минут. Надя спокойно собрала мои вещи: зимнюю куртку, ботинки, три полки книг, стол из кабинета, раскладное кресло, два мешка одежды. Детские вещи – по пакетам. Всё отвезли на Зеленогірську, 14. Мастер поменял замок за сорок минут. Выдал три новых ключа. Надя расплатилась – 1500 гривен – и закрыла дверь.
Через полтора часа мне позвонила Кристина – орёт, что привезли какие-то мешки. Я позвонил Наде. Она подтвердила: «Это твои вещи и вещи твоих детей. Я отправила их по единственному адресу, где ты проводишь субботы». Я сказал, что у Кристины муж, Олег вечером приедет. Она ответила: «О нём не беспокойся. Я ему уже написала. Приложила адрес, время твоего визита и краткое содержание ваших кранов. Он ответил одним словом: „Спасибо“». Я не мог поверить. Она добавила: «Ты был настолько уверен в моей глупости, что перестал прятаться. Привёл детей в среду, а сам поехал к Кристине через парадную дверь. Даже голову не повернул». Я пытался оправдаться, но она перебила: «Мальчики у Галины Павловны. Замок я поменяла. Заявление на развод подам в понедельник».
– Ты не можешь так! Мы же договаривались…
– Договаривались? Дети – с Кристиной. Выходные – наши. Верность – взаимная. Ты нарушил все три пункта за один год. Если бы это был контракт, тебе бы неустойку выставили.
– Я не изменял тебе!
– Ты открыл дверь квартиры своей бывшей жены в субботу утром в домашних тапочках. Это можно назвать «помощь с краном», но тогда ты самый плохой сантехник в Киеве – кран так и не починен.
Я замолчал. Она услышала моё дыхание и спросила, откуда я знаю про кран. Я ответил, что слышал, как я репетировал отговорку в ванной. «Ты даже врёшь неталантливо. Хотя бы „трубу прорвало“ – солиднее звучит». Я сказал, что приеду поговорить. Она ответила: «Не приезжай. Ключи другие. Разговор окончен. Я согласилась выйти за тебя, зная про детей. Я их полюбила. Каждые выходные – парк, рисование, книжки, а ты в это время якобы к другу или к маме. Галина Павловна подтвердила – ты к ней не приезжал ни разу за последние четыре месяца. Она сказала: „Надя, я тебе благодарна, что ты терпишь моего сына. Он этого не заслуживает“. И знаешь что? Она права». Я сказал, что мне некуда идти. Она перечислила: «У тебя есть адрес Кристины, где ты чувствуешь себя как дома. У тебя есть адрес Галины Павловны, которая ждёт объяснений. У тебя, наконец, есть вся планета Земля – места хватит. А моя квартира больше не в списке». И нажала отбой.
Я стоял посреди улицы. Телефон вибрировал. Кристина звонила шестой раз. Олег прислал сообщение из трёх слов: «Забери свои вещи. Урод». Мать написала: «Приезжай. Будем разговаривать». Я не отвечал никому. Смотрел на экран. Год назад всё было идеально. Жена любит, дети пристроены, бывшая доступна, её муж ничего не знает. Идеальная конструкция. Как карточный домик. Он рухнул за четыре часа. Одна поездка Нади по адресу – и всё рассыпалось.
Теперь я иду по улице, не зная куда. Карманы пусты, ключи от квартиры не работают. Я думаю о том, что всё могло быть иначе. Если бы я сказал правду. Если бы не врал. Но я выбрал ложь, и она съела меня. Урок, который я запомню на всю жизнь: правда, даже горькая, всегда дешевле лжи. Потому что ложь стоит всего.
