Андрей Орлов

Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она дошла до угла, вызвала такси и не вернулась. Брату было пять. С тех пор в нашей семье всё изменилось. Папа начал делать то, чего раньше не умел: вставал рано, чтобы приготовить завтрак, учился стирать вещи, гладить школьную форму, неуклюже заплетал нам волосы перед школой. Я видела, как он ошибался с пропорциями риса, как подгорал ужин, как забывал разделять белое бельё от цветного. Но он никогда не давал нам чувствовать недостаток. Возвращался с работы усталым, садился проверять наши задания, подписывать тетрадки, готовить перекус на завтра. Мама так и не навестила нас. Папа не приводил домой других женщин, не представлял никого своей избранницей. Мы знали, он иногда где-то задерживался, но его личная жизнь оставалась за порогом нашей квартиры. В доме были только я с братом. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил о новой любви. Его будни были — работать, возвращаться, готовить, стирать, ложиться спать и всё по кругу. В выходные он водил нас в парк, на набережную, в ТЦ — даже просто посмотреть витрины. Научился плести косички, пришивать пуговицы, собирать обеды. Когда требовались наряды для школьных праздников, мастерил их из картона и старой ткани. Никогда не жаловался. Никогда не говорил: «Это не мужское дело». Год назад папа ушёл к Богу. Всё случилось быстро. Не осталось времени для долгих прощаний. Разбирая его вещи, я нашла старые тетради: расходы по дому, важные даты, записи вроде «заплати за секцию», «купи обувь», «отведи дочку к врачу». Не было писем о любви, фотографий с другой женой, ни следа романтической жизни — только забота о нас. С тех пор меня не покидает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье. Папа остался, как будто пожертвовал своим. Не создал новую семью. Не построил с кем-то совместную жизнь. Для всех, кроме нас, он больше не был в приоритете. Теперь я понимаю: у меня был потрясающий отец. Но я также вижу, что он был человеком, который остался один ради нас, чтобы мы не были одни. И это трудно. Потому что сейчас, когда его нет, я не знаю, получил ли он ту любовь, которую заслуживал.

Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она вышла на улицу, поймала такси на углу и больше не вернулась.

Люди

016

Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она дошла до угла, вызвала такси и не вернулась. Брату было пять. С тех пор в нашей семье всё изменилось. Папа начал делать то, чего раньше не умел: вставал рано, чтобы приготовить завтрак, учился стирать вещи, гладить школьную форму, неуклюже заплетал нам волосы перед школой. Я видела, как он ошибался с пропорциями риса, как подгорал ужин, как забывал разделять белое бельё от цветного. Но он никогда не давал нам чувствовать недостаток. Возвращался с работы усталым, садился проверять наши задания, подписывать тетрадки, готовить перекус на завтра. Мама так и не навестила нас. Папа не приводил домой других женщин, не представлял никого своей избранницей. Мы знали, он иногда где-то задерживался, но его личная жизнь оставалась за порогом нашей квартиры. В доме были только я с братом. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил о новой любви. Его будни были — работать, возвращаться, готовить, стирать, ложиться спать и всё по кругу. В выходные он водил нас в парк, на набережную, в ТЦ — даже просто посмотреть витрины. Научился плести косички, пришивать пуговицы, собирать обеды. Когда требовались наряды для школьных праздников, мастерил их из картона и старой ткани. Никогда не жаловался. Никогда не говорил: «Это не мужское дело». Год назад папа ушёл к Богу. Всё случилось быстро. Не осталось времени для долгих прощаний. Разбирая его вещи, я нашла старые тетради: расходы по дому, важные даты, записи вроде «заплати за секцию», «купи обувь», «отведи дочку к врачу». Не было писем о любви, фотографий с другой женой, ни следа романтической жизни — только забота о нас. С тех пор меня не покидает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье. Папа остался, как будто пожертвовал своим. Не создал новую семью. Не построил с кем-то совместную жизнь. Для всех, кроме нас, он больше не был в приоритете. Теперь я понимаю: у меня был потрясающий отец. Но я также вижу, что он был человеком, который остался один ради нас, чтобы мы не были одни. И это трудно. Потому что сейчас, когда его нет, я не знаю, получил ли он ту любовь, которую заслуживал.

Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она вышла на улицу, поймала такси на углу и больше не вернулась.

Люди

015

«Почему ты его в музыкальную школу записала? Мальчик должен быть мужиком, а ты из него мямлю растишь!» — Битва Марии с авторитарной свекровью: кому решать судьбу сына и какое воспитание сделает ребенка счастливым

Зачем ты записала его в музыкальную школу? Людмила Петровна прошествовала мимо, на ходу снимая кожаные перчатки.

Люди

08

«Почему ты его в музыкальную школу записала? Мальчик должен быть мужиком, а ты из него мямлю растишь!» — Битва Марии с авторитарной свекровью: кому решать судьбу сына и какое воспитание сделает ребенка счастливым

Зачем ты записала его в музыкальную школу? Людмила Петровна прошествовала мимо, на ходу снимая кожаные перчатки.

Люди

053

«Почему ты его в музыкальную школу записала? Мальчик должен быть мужиком, а ты из него мямлю растишь!» — Битва Марии с авторитарной свекровью: кому решать судьбу сына и какое воспитание сделает ребенка счастливым

Зачем ты записала его в музыкальную школу? Людмила Петровна прошествовала мимо, на ходу снимая кожаные перчатки.

Люди

031

«Почему ты его в музыкальную школу записала? Мальчик должен быть мужиком, а ты из него мямлю растишь!» — Битва Марии с авторитарной свекровью: кому решать судьбу сына и какое воспитание сделает ребенка счастливым

Зачем ты записала его в музыкальную школу? Людмила Петровна прошествовала мимо, на ходу снимая кожаные перчатки.

Люди

023

И до сих пор я иногда просыпаюсь по ночам и спрашиваю себя, когда мой отец успел отнять у нас всё. Мне было 15, когда это случилось. Мы жили в маленьком, но уютном доме — мебель, холодильник был полон в дни покупок, счета почти всегда оплачивались вовремя. Я училась в девятом классе и единственной моей заботой было разобраться с математикой и накопить на кроссовки, которые очень хотелось. Всё начало меняться, когда отец стал приходить все позже. Входил, не здоровался, бросал ключи на стол и шел в комнату с телефоном в руке. Мама спрашивала: — Опять поздно пришёл? Думаешь, дом сам себя содержать будет? Он сухо отвечал: — Оставь меня, устал я. Я слушала это из своей комнаты, с наушниками в ушах, делая вид, что ничего не происходит. Однажды вечером я увидела, как он говорит по телефону во дворе, тихо смеётся, говорит что-то вроде «почти готово», «не волнуйся, я всё улажу». Когда он увидел меня, сразу же отключился. Я почувствовала странную тяжесть в животе, но промолчала. В тот день, когда он ушел, была пятница. Я вернулась из школы и увидела на кровати раскрытый чемодан. Мама стояла в дверях спальни с красными глазами. Я спросила: — Куда он уходит? Он даже не посмотрел на меня и сказал: — Меня не будет некоторое время. Мама крикнула: — Некоторое время с кем? Скажи правду! Тогда он взорвался: — Я ухожу к другой женщине. Мне надоела такая жизнь! Я заплакала: — А я? А моя школа? А наш дом? Он только ответил: — Вы справитесь. Он закрыл чемодан, взял документы, портмоне и ушёл, не попрощавшись. В тот же вечер мама пыталась снять деньги в банкомате, но карта была заблокирована. На следующий день в банке ей сказали, что счёт пуст. Он снял все деньги, которые они копили. Оказалось, он оставил два месяца неоплаченных счетов и взял кредит, записав маму в качестве поручителя. Я помню, как мама сидела за столом, пересчитывала бумаги на старом калькуляторе, плакала и повторяла: — Этого ни на что не хватит… ни на что… Я пыталась помочь с кабинетом, но в половине происходящего не разбиралась. Через неделю у нас отключили интернет, вскоре чуть не отключили свет. Мама стала искать работу — убирала в квартирах. Я начала продавать конфеты в школе. Стыдно было стоять на переменках с пакетом шоколадок, но я делала это, потому что дома не хватало даже самого необходимого. Однажды я открыла холодильник, а там был только кувшин воды и половинка помидора. Я села на кухне и расплакалась одна. Той же ночью мы ели простой белый рис, без всего. Мама извинялась, что не может дать мне так, как раньше. Спустя долгое время увидела в ВКонтакте фото отца с той женщиной в ресторане — они чокаются вином. У меня дрожали руки. Я написала ему: «Папа, мне нужно на школьные материалы.» Он ответил: «Я не могу содержать две семьи.» Это был наш последний разговор. После этого он больше не звонил, не спрашивал, закончила ли я школу, болею ли, нужно ли мне что-то. Он просто исчез. Сейчас я работаю, сама оплачиваю всё и помогаю маме. Но эта рана до сих пор болит. Не только из-за денег, а из-за предательства, холода, того, как он оставил нас тонуть и пошёл дальше, как будто мы никогда не существовали. И всё равно, многие ночи я просыпаюсь с тем же вопросом, застрявшим у меня внутри: Как пережить, когда твой собственный отец отбирает всё и оставляет тебя учиться выживать, пока ты ещё ребёнок?

И даже сейчас иногда среди ночи просыпаюсь и думаю: когда отец успел забрать у нас всё? Мне было пятнадцать

Люди

046

И до сих пор я иногда просыпаюсь по ночам и спрашиваю себя, когда мой отец успел отнять у нас всё. Мне было 15, когда это случилось. Мы жили в маленьком, но уютном доме — мебель, холодильник был полон в дни покупок, счета почти всегда оплачивались вовремя. Я училась в девятом классе и единственной моей заботой было разобраться с математикой и накопить на кроссовки, которые очень хотелось. Всё начало меняться, когда отец стал приходить все позже. Входил, не здоровался, бросал ключи на стол и шел в комнату с телефоном в руке. Мама спрашивала: — Опять поздно пришёл? Думаешь, дом сам себя содержать будет? Он сухо отвечал: — Оставь меня, устал я. Я слушала это из своей комнаты, с наушниками в ушах, делая вид, что ничего не происходит. Однажды вечером я увидела, как он говорит по телефону во дворе, тихо смеётся, говорит что-то вроде «почти готово», «не волнуйся, я всё улажу». Когда он увидел меня, сразу же отключился. Я почувствовала странную тяжесть в животе, но промолчала. В тот день, когда он ушел, была пятница. Я вернулась из школы и увидела на кровати раскрытый чемодан. Мама стояла в дверях спальни с красными глазами. Я спросила: — Куда он уходит? Он даже не посмотрел на меня и сказал: — Меня не будет некоторое время. Мама крикнула: — Некоторое время с кем? Скажи правду! Тогда он взорвался: — Я ухожу к другой женщине. Мне надоела такая жизнь! Я заплакала: — А я? А моя школа? А наш дом? Он только ответил: — Вы справитесь. Он закрыл чемодан, взял документы, портмоне и ушёл, не попрощавшись. В тот же вечер мама пыталась снять деньги в банкомате, но карта была заблокирована. На следующий день в банке ей сказали, что счёт пуст. Он снял все деньги, которые они копили. Оказалось, он оставил два месяца неоплаченных счетов и взял кредит, записав маму в качестве поручителя. Я помню, как мама сидела за столом, пересчитывала бумаги на старом калькуляторе, плакала и повторяла: — Этого ни на что не хватит… ни на что… Я пыталась помочь с кабинетом, но в половине происходящего не разбиралась. Через неделю у нас отключили интернет, вскоре чуть не отключили свет. Мама стала искать работу — убирала в квартирах. Я начала продавать конфеты в школе. Стыдно было стоять на переменках с пакетом шоколадок, но я делала это, потому что дома не хватало даже самого необходимого. Однажды я открыла холодильник, а там был только кувшин воды и половинка помидора. Я села на кухне и расплакалась одна. Той же ночью мы ели простой белый рис, без всего. Мама извинялась, что не может дать мне так, как раньше. Спустя долгое время увидела в ВКонтакте фото отца с той женщиной в ресторане — они чокаются вином. У меня дрожали руки. Я написала ему: «Папа, мне нужно на школьные материалы.» Он ответил: «Я не могу содержать две семьи.» Это был наш последний разговор. После этого он больше не звонил, не спрашивал, закончила ли я школу, болею ли, нужно ли мне что-то. Он просто исчез. Сейчас я работаю, сама оплачиваю всё и помогаю маме. Но эта рана до сих пор болит. Не только из-за денег, а из-за предательства, холода, того, как он оставил нас тонуть и пошёл дальше, как будто мы никогда не существовали. И всё равно, многие ночи я просыпаюсь с тем же вопросом, застрявшим у меня внутри: Как пережить, когда твой собственный отец отбирает всё и оставляет тебя учиться выживать, пока ты ещё ребёнок?

И даже сейчас иногда среди ночи просыпаюсь и думаю: когда отец успел забрать у нас всё? Мне было пятнадцать

Люди

024

Завела себе горе на голову: как доброта обернулась хаосом в моей квартире и заставила выставить родного отца и его даму за дверь

Пустила на свою голову Папа, откуда эта скатерть? Ты что, обчистил лавку на ВДНХ? Маргарита удивлённо

Люди

0116

Завела себе горе на голову: как доброта обернулась хаосом в моей квартире и заставила выставить родного отца и его даму за дверь

Пустила на свою голову Папа, откуда эта скатерть? Ты что, обчистил лавку на ВДНХ? Маргарита удивлённо