Андрей Орлов

Сегодня я вышла из дома сына, оставив на столе дымящийся горшок с жарким и свернутый фартук на полу. Я не перестала быть бабушкой — я перестала быть незаметной в собственной семье. Меня зовут Марина. Мне шестьдесят восемь, и последние три года я тихо вела домашнее хозяйство сына Ивана — без зарплаты, без похвалы, без отдыха. Я та самая «деревня», о которой так любят говорить — только теперь на деревенских стариков навешивают всю ответственность и требуют молчать. Я выросла во времена, когда разбитые колени были частью детства, а уличные фонари означали, что пора домой. Когда я растила Ивана, ужин был ровно в шесть. Ешь, что дали, или завтракай утром. Никаких тренингов по чувствам — была ответственность. Мы не были идеальны, но воспитывались стойкими, уважали труд и умели стоять на своих ногах. Невестка Наташа не плохой человек. Она обожает своего сына Артёма. Но она боится — боится неправильных продуктов, неправильных решений, что задушит индивидуальность, боится осуждения в интернете. Поэтому моему восьмилетнему внуку в доме никто не перечит. Артём умён и добр, когда ему хочется, но слова «нельзя» он слышит только как приглашение к спору. Сегодня вторник — самый долгий мой день. Я пришла на рассвете, чтобы собраться Артёму в школу: родители трудятся в корпорациях ради дома, в котором почти не живут. Я убралась, погуляла с собакой, разобрала шкаф, где органические лакомства соседствуют с обычной едой, которую я покупаю на пенсию. Я хотела создать уют: четыре часа стояла у плиты — старое доброе жаркое с говядиной, картошкой, морковкой, розмарином — еда, которая наполняет дом теплом и воспоминаниями. Иван и Наташа пришли поздно, уткнувшись в телефоны, обсуждая дедлайны. Артём развалился на диване в голубом свете планшета — смотрел, как кто-то орёт в компьютерной игре. — Ужин готов, — позвала я, выставив блюдо. Иван сел, не отрываясь от экрана. Наташа нахмурилась: — Мы стараемся меньше есть красного мяса… А морковь органическая? У Артёма ведь аллергия. — Это ужин, — ответила я. — Реальная еда. Иван позвал Артёма. С дивана раздалось: — Не пойду! Я занят! В мои годы за это экран бы мгновенно потух. Сейчас — ничего. Наташа пошла уговаривать. Я слышала переговоры. Обещания. Награды. Валидизация эмоций. Артём явился с планшетом, посмотрел на еду, и отодвинул тарелку: — Фу, гадость. Я хочу наггетсы. Иван молчал. Наташа двинулась к морозилке. В тот момент во мне что-то оборвалось. Не злость — боль. — Сядь, — сказала я. Она застыла. — Он либо ест, что есть, либо извиняется и выходит, — спокойно сказала я. Иван наконец оторвался: — Не начинай. Мы устали. Травмировать его этим не стоит. — Травмировать? — спросила я. — Вы считаете, что отказать в наггетсах — это травма? Вы учите его, что все должны подстраиваться под его удобство. Что чужой труд — не важен. — Мы используем мягкое воспитание, — отчеканила Наташа. — Это не воспитание — это сдача позиций. Вы боитесь его недовольства, поэтому крутитесь вокруг него. Я уже не семья здесь — я обслуживающий персонал. Артём заорал и швырнул вилку. Наташа бросилась его успокаивать. — Бабушка просто расстроилась, — сказала она. Вот тогда я сдалась. Я сняла фартук, аккуратно положила его рядом с нетронутым ужином. — Ты права. Я действительно расстроена. Мне больно смотреть, как мой сын становится наблюдателем в своей семье. Как ребёнок растёт без границ. Как меня не уважают. Взяла сумку. — Ты уходишь? — спросил Иван. — Ты же завтра должна с ним сидеть. — Нет. — Ты не можешь просто уйти. — Могу. Вышла на пустую улицу. — Нам нужна твоя помощь! — крикнула Наташа. — Семья должна помогать! — Деревня строится на уважении, — ответила я. — Здесь не деревня. Это пункт обслуживания, и он закрыт. Я поехала в парк. Сидела в машине, слушала запах дождя и травы. И тут увидела их — золотые огонёчки светлячков в высокой траве. Я ловила их когда-то с Иваном, когда он был маленький. Любуешься — и отпускаешь. Красота не принадлежит, её нельзя держать взаперти. Я смотрела, как они мерцают. Телефон вибрирует. Извинения. Упрёки. Давление. Я не отвечаю. Мы путаем: дать детям всё — это не значит дать им себя. Мы променяли живое присутствие на экраны и воспитание на уступки. Боитесь, что вас не будут любить — а ведь так детей не воспитать сильными. Я люблю внука настолько, что позволяю ему бороться. Люблю сына — и даю ему учиться. И впервые за много лет люблю себя настолько, чтобы вернуться домой, спокойно поужинать — и отпустить светлячков на волю. Деревня закрыта на ремонт. Когда она откроется — вход будет только с уважением.

Я вышла сегодня вечером из дома моего сына, оставив на столе еще горячее рагу и скомканный фартук на полу.

Люди

Лёше было всего двенадцать, но тяжелые испытания уже закалили его детство: мать ушла из жизни, когда он был совсем малышом, а вскоре пропал и отец, оставив мальчика одного на улицах большого города. Его домом стали подворотни, мосты и промозглые лавочки вокзалов, где каждодневная борьба за еду и ночлег стала единственной школой жизни. В одну морозную зимнюю ночь, укутавшись в найденное на свалке тряпьё, Лёша искал укрытие от ледяного ветра, когда среди темных закоулков возле закрытой булочной его насторожил жалобный стон. Преодолев страх, он шагнул в переулок и увидел дрожащего от холода старика, едва живого под грудой коробок. «Пожалуйста, помоги…» – прошептал тот. Не колеблясь, Лёша укрыл его своим одеялом, а когда услышал тихую мольбу «Не уходи, только не оставляй меня», – не смог бросить незнакомца. Со всей оставшейся силой мальчик помог старику, представившемуся Иваном Сергеевичем, дойти до его небольшого жёлтого дома, согрел, выслушал рассказ о долгом одиночестве и вдруг сам впервые признался: «А у меня дома нет, я сплю где придётся». На глазах старика проступили слёзы сочувствия, и, после недолгой паузы, он произнёс: «Этот дом слишком пуст для одного. Оставайся, Лёша. Пусть немногое у меня есть, но вместе нам будет легче. Никто не должен быть в этом мире один». В ту ночь простое доброе дело навсегда изменило жизни двух потерянных людей: бездомный мальчик и одинокий старик нашли семью, тепло и надежду там, где меньше всего ожидали – доказав, что чудо возможно даже в самых суровых условиях.

Лёша был всего двенадцать, но жизнь его уже давно стала похожа на затянувшийся ледяной ветер.

Люди

Ольга весь день хлопотала, готовясь к своему первому Новому году не с родителями, а с любимым мужчиной: убирала, готовила, накрывала на стол. Она уже третий месяц жила с Толиком — мужчиной старше на 15 лет, некрасивым, с трудным характером и жадным до копейки, но своей любовью невольно удивляла всех вокруг. Оля старалась всем доказать, что достойна стать женой, хотя Толик лишь повторял: «Давай поживём вместе, посмотрим, не такая ли ты, как моя бывшая.» В канун праздника Ольга сама купила продукты, приготовила угощения и даже выбрала подарок, а Толик напился с друзьями и привёл в дом незнакомую компанию, которая всю ночь пила, высмеивала Олю и называла её «соседкой по постели». Под бой курантов Оля увидела истинное лицо Толика: он веселился с другими и не защитил её. Испытав полный провал в праздник, Оля с вещами ушла к родителям, где мать сказала: «Я тебя предупреждала», а отец вздохнул с облегчением. Спустя неделю Толик пришёл без стыда и начал упрекать Олю за уход, но она, наконец, сняла с себя розовые очки, послала Толика куда подальше и открыла для себя совершенно новую жизнь с Нового года.

Всю ночь Олеся будто бы парила над городом, смутно осознавая где-то далеко зимнее солнце почти не светится

Люди

059

Шантаж, миллионные требования и желание стать родителями: как к Светлане Андреевне в кабинет пришла Кристина с предложением купить ребёнка от её мужа, и какую цену пришлось заплатить за долгожданное счастье

Светлана выключила ноутбук и начала собирать вещи, чтобы уходить из офиса. В это время в коридоре послышался

Люди

031

Мне 25 лет, и вот уже два месяца я живу с бабушкой: после внезапной смерти тёти мы остались друг у друга единственными, и теперь я выбираю заботу, а не одиночество, несмотря на чужие мнения о том, как мне «надо жить».

Мне 25 лет, и вот уже два месяца я живу с бабушкой. Тётя её единственная оставшаяся в живых дочь внезапно

Люди

056

Я поняла, что мой бывший муж мне изменяет, когда он вдруг начал подметать нашу улицу каждое утро — абсурдная история о том, как прилежность к уборке выдала тайную любовь с новой соседкой

Представь, как я узнала, что бывший муж мне изменяет просто потому что вдруг начал подметать улицу.

Люди

013

Мне 65 лет, и хотя я всегда была довольно спокойна по поводу своей внешности, в последнее время седые волосы начали одерживать верх — не одна-две, а целые пряди, особенно у корней. Походы к парикмахеру перестали казаться такими простыми: время, стоимость, ожидание… В конце концов, я решила — а что если попробовать покраситься самой дома? Ведь всю жизнь сама красила волосы, что может пойти не так? Купила в соседней аптеке краску «для покрытия седины на 100%» обычного каштанового цвета, пришла домой, все сделала по инструкции — но когда смыла краску, увидела в зеркале… лилово-фиолетовые отблески на голове! Белых волос больше не было, но какой ценой? Дочь по видеосвязи едва не рассмеялась вслух: «Мам, что ты наделала?» — а я только попросила записать меня к парикмахеру. На улицу выходила с платком, но лиловое все равно было видно. В магазине спросили: «Это новый стиль?» А парикмахер потом только улыбнулась: «Со всеми бывает». Я ушла из салона с аккуратной прической, опустевшим кошельком и ясным выводом: некоторые битвы с возрастом лучше доверить профессионалам. Седина приходит без приглашения — и это скорее забавная история, чем семейная драма!

Мне уже 65 лет, и хотя всю жизнь я относилась к своей внешности довольно спокойно, последнее время седина

Люди

Я познакомилась со своей «подругой» на курсах, которые проходила ради поступления на престижную работу. Честно говоря, мне было сложно разобраться в материале, и она помогала мне. Мы закончили курс, остались на связи — ей родители всё оплачивали, а я, замужняя, такой поддержки не имела. Я искала работу и благодаря знакомому попала на собеседование, которое долго затягивалось. Встречались редко — она часто отменяла встречи, ссылаясь, что «стало поздно». Поддерживали контакт, пока нас не пригласили сдавать документы и экзамены. К тому моменту у меня не было работы, я экономила на медпроцедуры. Её родители платили за всё. Она сдала экзамен с первого раза, я — нет, пыталась ещё дважды, но снова не получилось. Просила её помочь с подготовкой — всегда была занята. Потом пропала на декабрь-январь. Я продолжила искать работу, нашла лишь к середине февраля — это было тяжёлое время. Когда наконец-то устроилась, работала и в будни, и в выходные. В конце февраля она написала, что хочет встретиться в марте. Я сомневалась: не хотелось видеть людей из этой среды, было больно, что не поступила. Но согласилась — она казалась мне важным человеком. Встреча должна была быть в субботу, пришлось просить отгул. Писала ей в пятницу — не отвечала, не ответила и в субботу. Мы не встретились. Я столкнулась с неприятностями из-за сорванной смены, а «подруга» объявилась только в понедельник с оправданием о «семейных проблемах». Я разозлилась и три месяца не отвечала. Потом мне пришлось сделать операцию, и случайно она позвонила. Я рассказала, что сейчас выздоравливаю, но всё равно поговорила с ней. Она сказала: «Если хочешь, поспи — потом перезвоню, узнаю как ты», — и не позвонила. Прошло ещё два месяца, она опять хотела встретиться, но могла только в будни, а у меня были платные занятия — их пропускать не хотелось. Сначала колебалась, но в итоге отказала. Потом она стала звонить, спрашивать, как дела, — мне казалось, что издевается. Спрашивала про семью, подшучивала, развелись ли мои родители. А ведь это не моя вина, что её родители развелись! Я стала замечать эти комментарии и постепенно отдаляться — отвечала коротко или врала. Постепенно стала удалять её из соцсетей, и к марту следующего года удалила последнюю страницу. Она написала — я проигнорировала. На следующий день после дня рождения позвонила и предъявила мне, мол, всегда старалась мне помогать и не понимает, почему я так поступила. Я ответила, что у меня нет времени даже на себя, хоть иногда могу выложить фото с другими. Сказала: «Общайся с другими». Она ответила, что просто хотела помочь, и больше меня не побеспокоит. Честно, это сильно задело. Я ощущаю, что теперь не могу никому доверять. Она хотела, чтобы у меня всё было хорошо, но не лучше, чем у неё. Ей никогда не было искренне важно, а я всегда проявляла к ней участие и заботу. Иногда думаю, была ли я для неё романтическим интересом — она подтрунивала над моим партнёром, просила позвать его или комментировала фото других девушек. Я была искренней, открытой — возможно, в этом была моя ошибка. Мне больно: ей было наплевать, просто хотела держать меня рядом. Я думала, что у нас настоящая дружба, у нас много общего, но оказалось — нет. Теперь доверять стало трудно. Хотелось бы друзей, но это оказалось не так просто.

Познакомилась я со своей «подругой» на курсах, которые проходила, чтобы устроиться на довольно престижную

Люди

010

Я никогда не думала, что человек, который причинит мне самую сильную боль, окажется моей лучшей подругой. Мы дружили больше десяти лет — она ночевала у меня дома, плакала вместе со мной, знала мои страхи, поражения и мечты. Я доверяла ей безоговорочно. Когда у меня появился мужчина, я рассказала ей обо всём с первого дня. Она будто радовалась, но в её словах всегда было что-то странное: вместо «я так за тебя рада!» — «будь осторожна», вместо «он тебе подходит» — «не увлекайся». Любой комментарий был больше похож на предупреждение, маскирующееся под заботу. Через несколько недель начались сравнения: она убеждала меня, что он ничем не лучше моих бывших, что я всегда выбираю «не тех» мужчин. Если он часто писал, она говорила, что такая страсть — признак нездоровых отношений. Если не отвечал пару часов — говорила, что он наверняка с другой. Всё было подозрительно. Однажды мы втроём пошли в бар. Я вышла в туалет, а когда вернулась, увидела их в близкой беседе. Ничего явного, но мне стало не по себе. В ту же ночь она написала, что он «слишком уж мил» с ней, и это подозрительно. Я ничего не понимала, но тревога росла. После этого отношения между мной и подругой начали рушиться: она обижалась, что я встречаюсь с ним и стала для неё «недоступной», постоянно напоминала, что «девушки никогда не должны терять подруг из-за мужчин», но всегда отказывалась встречаться со мной. Кульминация наступила, когда она показала якобы «сообщения» людей, утверждавших, что у них была связь с моим парнем — без доказательств, только слухи. На вопрос, почему не рассказала раньше, сказала: «Не хотела тебя ранить, но больше молчать не могу». Я начала ссориться с ним по пустякам, впервые в жизни проверила его телефон, требовала объяснений. Он сказал, что не узнаёт меня и не понимает, почему я ему не доверяю. Вскоре мы расстались — среди ссор, которые перестали иметь смысл. Самое худшее случилось после: через месяц я узнала, что «лучшая подруга» общается с ним. Сначала «просто чтобы разобраться», потом якобы «пошли выпить кофе», потом призналась, что они часто встречаются. Когда я спросила — даже не извинилась: «Я ничего плохого не сделала. Это твоя вина». Он сказал мне фразу, которую я никогда не забуду: «Я просто сделал то, что ты не смогла сохранить». Тогда я всё поняла: это была не забота, не осторожность. Это было соревнование. Её раздражало, что я была счастлива и развивалась, а у неё этого не было. Сейчас у меня нет ни мужчины, ни подруги, но есть уверенность: не каждый, кто рядом, желает тебе добра. Кто-то просто ждёт удобного момента, чтобы столкнуть вниз.

Я никогда бы не подумала, что больше всех меня сможет ранить моя лучшая подруга. Мы знакомы больше десяти лет.

Люди

Не хочу жить по маминому сценарию: как я нашла свое счастье, несмотря на мамины ожидания, помощь, критику и семейные драмы

Не хочу проживать мамин сценарий Давно, в те годы, когда всё казалось простым, я верила: между мной и