Жена моего сына сильно обиделась на меня из-за вопроса с квартирой и стала настраивать сына против меня.
А сколько тебе твой бывший перечисляет на Мишу? голос Галины Петровны звучал во сне, будто падающий снег
Ой, Любаша, ну ты даёшь! Аркадий лишь мельком взглянул на фото и аж зевнул. Я люблю только тебя, никого
Я всегда думал, что держу свою жизнь под контрол. Стабильная работа, собственный дом в подмосковье, брак больше десяти лет, соседи, которых знаю с детства. Но никто не знал — даже она, — что у меня была вторая жизнь.
Я давно встречался на стороне. Сам оправдывал себя: если возвращаюсь домой — значит, никто не пострадал. Никакой вины, никакого страха быть разоблаченным. Я жил в уверенности человека, который считает, что умеет играть, не проигрывая.
Моя жена — тихая, скромная женщина. Весь ее мир — это строгий распорядок, вежливые приветствия соседям, простая и аккуратная жизнь. Наш сосед — тот самый парень, которого видишь каждый день: попросишь инструмент, вынесешь мусор вместе, кивнете друг другу издалека. Никогда не считал его угрозой. Никогда не думал, что он перейдёт границу.
Я уезжал, уставал на работе, а был уверен: возвращаюсь — и дом такой же, каким оставил.
Все рухнуло, когда в районе случилась серия краж, и ТСЖ попросило просмотреть камеры видеонаблюдения. Решил из любопытства посмотреть и записи с наших камер. Просто проскроллил — вперёд и назад.
И тут увидел то, чего вообще не ожидал.
Жена входит в гараж, когда меня нет. Через минуту заходит сосед — не раз, не два, а снова и снова. Записи, даты, часы, явный повторяющийся сценарий.
Смотрю дальше.
Пока я думал, что управляю ситуацией, и у нее оказалась своя тайная жизнь. Только вот боль моя была невыносимой — не как когда умер отец: тогда было по-другому. А это… Это был стыд. Унижение.
Казалось, что все мое достоинство — в этих видеозаписях.
Я предъявил ей улики: даты, записи, время. Она не стала отпираться. Сказала, что всё началось, когда я был ей чужим, что было чувство одиночества — одно привело к другому. Сразу не извинилась, просто попросила не судить ее.
И тут до меня дошел самый горький парадокс во всём этом:
у меня не было морального права ее судить.
Ведь и я был неверен.
И я лгал.
Но от этого боль меньше не стала.
Хуже всего было даже не предательство.
Хуже всего было осознать, что я думал, будто играю в одиночку, а оказалось — под одной крышей мы жили одной ложью, с одинаковой наглостью.
Я считал себя сильным, скрывая свое.
А оказался самым наивным.
Задето самолюбие.
Задет мой облик.
Больше всего больно, что я оказался последним, кто узнал, что у него происходит дома.
Что будет с нашим браком дальше — не знаю. Не пишу это, чтоб оправдаться или обвинить ее. Просто понимаю: есть боли, не похожие ни на что ранее.
Должен ли я простить? Она ведь до сих пор не знает, что я тоже ей изменял… Я всегда думал, что моя жизнь под моим контролем. Стабильная работа, собственный дом на окраине Ярославля
Моя мама ушла из дома, когда мне было 11 лет. Однажды она просто собрала вещи и ушла. Папа сказал мне
Мой брак всегда казался обычным: не идеальным, как на фото в соцсетях, но стабильным — без скандалов, ревности или подозрительных знаков. Муж не прятал телефон, не задерживался, не менял планы, и у меня не было никаких подозрений. Женщина, из-за которой он меня оставил, работала с ним: моложе, свободна, без детей. Видела её пару раз — даже дома у нас, когда был корпоратив. Ничего странного не почувствовала.
В пятничный вечер муж вернулся, бросил ключи на стол и сказал, что нам надо поговорить. Сел напротив и прямо заявил: не любит меня, запутался, встретил другую и уходит к ней. Я — не виновата, просто с ней он чувствует себя живым. На мой вопрос, когда всё началось — ответил: месяцы назад, а я не заметила потому, что он был осторожен. Тут же собрал вещи и ушёл. Ни скандала, ни попыток что-то исправить.
Следующие месяцы стали худшими в моей жизни: постоянного дохода не было, счета росли — аренда, услуги, еда. Начала продавать вещи из квартиры, бывало, что ела раз в день, экономила на газе, плакала — но всё равно вставала и искала выход. Работу не находила — требовали опыт и образование. Однажды от нужды приготовила десерт, продала соседке, затем ещё и через WhatsApp. Разносила пешком — то почти ничего не продавала, то всё разбирали. Постепенно появились клиенты: ночами пекла, утром доставляла — тратила выручку на продукты, потом — на счета, потом — на аренду. Быстро не получилось, было тяжело, месяцы усталости и жизни «на грани».
И теперь так живу: не разбогатела, но держусь, никому не обязана, квартира — хоть уже другая, но моя. Муж до сих пор с той, из-за которой ушёл, больше мы не общались.
Если чему-то научилась — так это выживать, когда нет выбора. Не потому что хотела быть сильной, а потому что кроме меня это сделать было некому. Брак мой казался обычным, без идеализации, как в Инстаграме не «совершенным», но устойчивым.
Мне сейчас 42 года, и я женат на женщине, которая была моей самой близкой подругой с четырнадцати лет.
Дневник, 14 мая Сегодня снова вспоминала, как всё случилось. Муж оставил меня ради моей собственной сестры.
Дневник, 14 мая Сегодня снова вспоминала, как всё случилось. Муж оставил меня ради моей собственной сестры.
Мне 46, и если взглянуть на мою жизнь со стороны, кажется, что всё хорошо: вышла замуж в 24 за надёжного и трудолюбивого мужчину, родила двоих детей почти подряд — в 26 и 28, оставила учёбу, потому что не удавалось всё совмещать, отложила мечты «на потом», а моя рутина все эти годы была правильной, как и положено – работа, дом, семья, все семейные праздники и заботы на мне, никто не жаловался, не было громких ссор — всё шло по плану… пока однажды вечером я не поняла, что прожила двадцать лет ради других, так и не задав себе вопрос: а чего хочу я и как вообще вернуть себя в этой жизни? Мне 46 лет. Если смотреть на мою жизнь со стороны, кажется, что всё у меня хорошо. Я вышла замуж рано
