Андрей Орлов

Как рыжий кот нашёл себе хозяйку благодаря проблемному смартфону: история одной потери, тёплых лап и случайного звонка

Сегодня был день, полный странностей Всё началось с того, что мой кот Семён случайно обнаружил мой новый телефон.

— Надюшка, я дома, встречай! — Лёнчик?! А ты что так рано? Ты же должен был только через три дня вернуться… Женщина лет тридцати вышла в коридор, торопливо запахиваясь в шелковый халатик и растерянно глядя на мужа, стоящего на пороге. — Решил сделать сюрприз, Надя. Вижу, удалось! Ты не рада? — высокий, широкоплечий мужчина сиял довольной улыбкой, явно гордясь произведённым эффектом. — Очень рада! Проходи сразу на кухню, я быстро разогрею ужин. Довольный собой, Леонид кивнул жене и отправился в сторону кухни. А там его ждал накрытый стол: клубника, шоколад, только что из духовки горячий ужин… Прямо как будто для него старались. — Ну ты даёшь, Надя! Наготовила… Откуда узнала, что я приеду? Какая ты у меня прозорливая! Накладывая себе в тарелку с горкой, Лёня стал уплетать ужин за обе щеки. Жена всё не появлялась, но он решил её не звать: наверное, платье для любимого мужа выбирает. Старается… — Лёня, я… Мы… — Ну, Надюш, и вкусная у тебя запеканка! А салат, а блины — пальчики оближешь… Андрюха?! Обернувшись, Лёня увидел жену, которую за руку держал его родной брат Андрей. Надя виновато смотрела вниз, а Андрей, в шортах и майке, устало потирал переносицу, будто только что проснулся. — Да, Лёня, я. Привет, брат… — Добрый вечер. Ну, теперь объясните мне, что тут происходит? Хотя, думаю, всё уже ясно… — Лёня, я… Я давно хотела тебе сказать. Я люблю твоего брата Андрея и хочу быть только с ним. Прости, — быстро выпалила Надежда, украдкой наблюдая за реакцией мужа. При этих словах Лёня выронил тарелку. Посуда с остатками ужина с грохотом покатилась по полу. — Значит, насколько я понимаю… Только что… — Да. Мы только что были вместе. — Прекрасно, просто прекрасно, Надя! И ты, Андрюша, молодец! Дорогие мои… Ах, вот зачем был ужин… И, главное, для кого! Надя не могла поднять глаза на мужа. Казалось, если поднимет — вся смелость уйдёт. — А Ира? Что с дочкой будем делать? Она знает? — Нет, она не в курсе. — А сейчас где? — У соседки мультики смотрит. — Часто ты её так к соседке сплавляешь? — Полгода уже… Вопросы у Леонида закончились, как и эмоции. С дороги он был ужасно уставшим и скандалить не видел смысла. Слишком уж у него был спокойный характер, злиться на людей по-настоящему Леонид не умел. Но если уж кто доводил — спасайся, кто может! Правда, случалось это редко. И эта ситуация с самыми близкими людьми ошеломила его — Лёня даже растерялся, но только на мгновение. — Чтобы через десять минут тебя здесь не было. Время пошло, — сказал Лёня, отпив чаю и не глядя на брата. — Интересно, чем он ей понравился? На вид — одинаковые, даже родинки такие же… К работе не приучен, ума особого нет… Она только потеряет с ним. Впрочем, её выбор! — думал он, продолжая пить чай. — Я никуда не уйду, пока не получу согласия, — вдруг поднялся Андрей. — Какого ещё согласия? — На развод… Отпусти Надю, она тебя не любит! — Вижу, кого любит моя жена… — криво улыбнулся Лёня. — Развод хотите? Будет вам развод, только через суд! Посмотрю, как деньги на адвокатов тратить будете. — Лёня… — Надя положила руку на его запястье. — Леонид, давай по-хорошему. Ты же добрый человек… Он покачал головой. — Ладно. Но брат ты мне больше не человек, Андрей Валентинович. — Мы ещё кое-что хотели попросить… — Что ещё? — Оставь мне квартиру после развода, Лёня! — Надя засияла обаятельной улыбкой и мягко гладила мужа по руке. — Ирочка привыкла, у неё друзья здесь… Если делить — нам негде будет жить, в деревню уезжать… Леонид задумался, опёршись подбородком на сцепленные руки. Видя сомнения мужа, Надя заговорила ещё нежнее: — Лёнечка, солнышко, ну подари дочке такой подарок! Ты ведь умница, ещё заработаешь кучу денег… Она у тебя одна! Для неё стараюсь… — Остынь, Надя, — оборвал её муж. — У меня идея получше. — Какая? Машину оставить хочешь? Ира так бы обрадовалась… — Ира будет жить со мной. — Что?! — Надя не поверила своим ушам. — С ума сошёл? Ты же с детьми не умеешь, всё в командировках… Она уже забыла, как тебя зовут! — Сейчас проверим, — произнёс он, направляясь к двери. Через несколько минут Лёня привёл за руку дочку — десятилетнюю девочку, которая только что перешла в четвёртый класс. Она крепко держалась за отца и радостно улыбалась. — Ну зачем ты её привёл? Чтобы тоже в конфликт вовлекать?! — зло проговорила Надя. Он ничего не ответил — сел за стол, посадил дочку на колени и, ласково гладя по голове, начал: — Ирочка, дочка, можно я задам тебе несколько вопросов? — Конечно! — засияла девочка. — Только пообещай, что будешь отвечать честно. Я с тобой теперь, как со взрослой. — Прямо как на работе? — Точно так же, — кивнул отец. Девочка кивнула, открыв рот от удивления. — Скажи, мама тебя обижала? Била за последнюю неделю? Девочка смутилась и отвела взгляд, теребя уголок платья. — Ты что позволяешь себе?! — закричала Надя. — Оставь ребёнка в покое! — Молчи, Надюша, я с дочкой разговариваю, — резко ответил Леонид, обняв девочку. — Не бойся, Ира. Помнишь, ты пообещала отвечать честно? Она кивнула, в глазах заблестели слёзы. Обняв папу за шею, девочка прошептала: — Да, мама три раза шлёпала! За тройку, за пролитое молоко, за то, что накричала на дядю Андрея. Она целовалась с ним, когда ты был в командировке. — Не переживай, доченька, я рядом, я с тобой. Мама тебя больше не обидит. — Она всё врёт! — прокричала Надя. — Я её и пальцем не трогала… — Значит, квартиру и машину ради дочки хочешь? — хитро улыбнулся Леонид. — Ирочка, ответишь ещё на один вопрос? — Конечно… — Если бы тебе дали выбрать, с кем жить — со мной или мамой — кого бы выбрала? Девочка замолчала, переводя взгляд с одного родителя на другого. Надя тянулась к ней, но Лёня пообещал: — Я обещаю, что больше не надолго не уеду. — Тогда я хочу жить с тобой, папа. — Вот ты как! — крикнула Надя, замахиваясь на ребёнка, но Лёня крепко приобнял дочку, прикрыв собой. Андрей всё это время стоял в стороне и не вмешивался. — Ну что, Надя, поговорили. Больше её не увидишь, — спокойно сказал муж и, взяв дочь за руку, ушёл в детскую. Через несколько минут они собрали вещи — благо, дорожная сумка Лёни была уже готова. Он с дочкой уехал в гостиницу на другом конце города, которую часто снимал по работе. …Через несколько месяцев состоялся суд. С учётом отсутствия у Надежды и её нового мужа постоянного дохода, жилья и возможности растить ребёнка, судья постановил оставить Иру с отцом. Тем более, что сама девочка захотела так. Леонид разделил квартиру, как и собирался, свою половину продал. С матерью дочка могла видеться по выходным, а жить осталась с отцом в новой квартире. Леонид полностью изменил режим, чтобы уделять ребёнку максимум внимания. Теперь в его графике не было трёхмесячных командировок. А Ира наконец стала чаще улыбаться — и это, пожалуй, было для Лёни дороже денег и работы… Пишите в комментариях, что думаете о такой истории? Ставьте лайки!

Настенька, я дома, встречай! И-Илья?! А ты что так рано? Ты ведь должен был вернуться только через три

Люди

029

Маринины мужчины: почему одна женщина всю жизнь выбирает не красавцев, а настоящих мужчин — и всё равно становится самой счастливой

Землю выровнял для Марии клумбы под цветы сделал, поставил беседку. В доме всё дышало крепкой мужской рукой.

Люди

021

После того как мать оставила новорождённых близнецов, она вернулась через 20 лет… но не была готова к правде — история о том, как в ночь их рождения её тишина разделила семью, как отец в одиночку стал и мамой, и папой, и о возвращении, которое не могло заполнить пустоту.

После того как она оставила своих близнецов в роддоме, мать вернулась спустя двадцать лет но к настоящему

Люди

033

Варьку в российской глубинке осудили в тот же день, как живот стал заметен под кофтой. В сорок два года! Вдова! Вот так позор! Её мужа, Семёна, уж десять лет как схоронили на сельском кладбище, а она — на тебе, «в подоле принесла»! — От кого? — шипели бабки у колодца. — Да кто её знает! — вторили им. — Тихая, скромная… а докатилось! Нагуляла! — Дочь на выданье, а мать — гуляет! Позорище! Варька ни на кого не смотрит, идёт из почты — тяжёлая сумка на плече, а сама в землю глаз не поднимает, лишь губы сжимает. Знала бы, как всё обернётся — может, и не решилась бы… Да как тут не решиться, когда своё дитя в слезах? А началось всё не с Варьки, а с её дочери Маринки… Скандал на весь поселок: вдова с животом, да ещё в возрасте! Как один поступок матери мог сломать жизнь двум дочерям, а истина всплыла спустя восемнадцать лет — какой ценой далось Варьке материнское счастье?

Варю в деревне осудили в тот же день, как живот начал выдаваться из-под ее кофты. В сорок два года!

Люди

081

— Ты хотела обоих — теперь воспитывай их сама! Я устал, ухожу! — сказал муж, не обернувшись Дверь закрылась тихо, но эхо этого звука навсегда осталось у Алены в душе. Он не хлопнул дверью. Не было ни скандала, ни слёз — только холодный, окончательный уход. Богдан не вернулся. Ни взглядом, ни сердцем. Ещё задолго до этого жизнь Алены изменилась без единого слова, когда тест на беременность показал две полоски, а на УЗИ забились два сердечка. Двойня — двойное чудо. Для Алены эта новость стала бурей эмоций — слёзы, страх и почти непередаваемая радость. Для Богдана это было обузой. — У нас и на одного едва хватает, Алена… Как мы справимся с двумя? — говорил он, не смотря ей в глаза. Эти слова ранили сильнее всего. Но ещё тяжелее было услышать его просьбу отказаться… отказаться от детей, которых она уже называла своими. В ту ночь Алена долго смотрела в зеркало, держала руки на плоском пока животе и чувствовала незримую, но сильную связь. Как можно отказаться? Как жить, выбрав страх — вместо любви? — Там, где один накормлен, там и второй не пропадёт, — однажды сказала она ему дрожащим, но уже непоколебимым голосом. Она решила сохранить беременность. И с гордостью носила своих детей, даже когда Богдан становился всё холоднее и равнодушнее. Она верила… верила, что когда возьмёт их на руки — он изменится. Но всё обернулось иначе. После родов усталость росла, денег становилось всё меньше, а Богдан окончательно замкнулся. Его недовольство переросло в упрёки, упрёки — в молчание, молчание стало стеной. И вот однажды… — Ты хотела обоих — вот теперь и расти их одна. Я ухожу! И всё. Без объяснений. Без сожалений. Алена осталась на пороге, с двумя спящими малышами, с дрожащими руками и с разбитым, но не сломленным сердцем. Были трудные дни. Бессонные ночи. Минуты, когда плакала в тишине, чтобы не напугать детей. Но были и утра, когда четыре глазёнка смотрели на неё как на целый мир. Маленькие улыбки возвращали ей силы. Она стала для них всем — мамой, отцом, опорой и утешением. Она поняла, что сильнее, чем думала. Что настоящая любовь не уходит, когда становится тяжело. Шли годы. Алена возродилась заново. Не потому, что жизнь стала легче, а потому что она стала сильнее. Она трудилась, боролась, вырастила двух чудесных детей. В их дом всегда возвращалась любовь, несмотря ни на какие лишения. И однажды, глядя на смеющихся на солнце двойняшек, Алена поняла: Её не бросили — её освободили. И теперь у неё две любящих сердечка, а не одно. Потому что счастье приходит не с тем, кто обещает, а с тем, кто остаётся. Она осталась — ради детей. Ради себя. ❤️ Оставьте ❤️ в комментариях всем мамам, которые растят детей в одиночку, всем женщинам, которые не сдались, даже когда их оставили. Каждое сердце — это объятие.

Ты сама этого хотела, теперь сама и воспитывай их двоих. Я устал, ухожу! сказал мне муж, даже не обернувшись.

Люди

Старая добрая тёща: как Анна Петровна училась быть рядом, а не против, и нашла покой в семье дочери

Анна Петровна сидела на кухне, прислушиваясь, как на плите неспешно закипает молоко. Она уже третий раз

Люди

015

Мне 25 лет, и вот уже два месяца я живу с бабушкой после внезапной смерти её единственной дочери — моей тёти. Раньше они делили один дом, а я часто навещала их, но у каждой из нас была своя жизнь. Всё изменилось, когда бабушка осталась совсем одна. Я привыкла к потере: мама умерла, когда мне было 19, отца я никогда не знала. После смерти тёти мы с бабушкой остались друг у друга единственными близкими. Первые дни после похорон были странными: бабушка не плакала, но боль была заметна в мелочах. Я сказала себе, что останусь с ней «на пару дней», но эти дни стали неделями, а потом и вовсе — новой жизнью. Кто-то считает, что я поступаю правильно, кто-то говорит, что на моём месте надо было бы заниматься собой — путешествовать, заводить отношения. Но я не чувствую себя жертвой или пленницей. Работаю, экономлю, веду дом, помогаю бабушке, мы вместе готовим, смотрим телевизор. Мне не кажется, что я что-то теряю — я делаю выбор быть рядом с единственным близким человеком, не позволяя ей ощущать себя обузой. Возможно, потом в моей жизни что-то изменится — появится любовь, путешествия, но сейчас моё место здесь, не из чувства долга, а из любви и к бабушке, и к себе. А вы как бы поступили на моём месте?

Мне тогда было двадцать пять лет, и вот уже второй месяц я жила с бабушкой в её старой квартире в Москве.

Люди

067

Дом у леса и деда Матвея: как в жизни хрупкой Ирины, которую отвергали родители, сбылось предсказание о счастье, а дедушка оставил ей дом и помог найти настоящую любовь

Леонид упорно не хотел признавать Ирину своей дочерью. Вера, его жена, работала продавщицей в магазине.

Люди

023

«Накануне Нового года мы с мамой отправились в «Детский мир»… Я влюбилась в одно платье — красное, вязаное, с синей окантовкой, и упросила маму примерить его. Оказалось, сидит на мне идеально, и я так мечтала, чтобы мальчик из нашего класса увидел меня в нём на школьном празднике. Мы пришли в магазин за новогодней мишурой, а ушли с этим платьем — мама пообещала купить, как только получит зарплату. Дома украсили ёлку, нарядили квартиру, а в холодильнике остались только лёд да кусочек масла. Ждали маминых денег — но перед самым праздником зарплату задержали. Мама расстроилась, но мы всё равно смотрели праздничные фильмы, ели картошку с маслом и тёртую морковь с сахаром, а я вовсе не была обижена. Ближе к полуночи вся лестничная площадка гуляла — только мы с мамой тихо сидели вдвоём. Вдруг позвонили в дверь — и на пороге появилась наша вредная соседка, баба Вера. Сначала промолчала, посмотрела на наш скромный стол, а через полчаса вернулась с сумками еды, салатами, мандаринами и даже шампанским. Мама плакала, баба Вера только буркнула что-то ворчливое и ушла. После Нового года всё было по-старому, и никто никогда не вспоминал тот вечер… А когда её не стало, оказалось, что бабу Веру любили все — ведь каждому она по-своему помогала.»

Было это ещё в те времена, когда по улицам зимнего Ленинграда гуляли метели, а в воздухе перед Новым