Андрей Орлов

Обстоятельства не складываются сами собой. Их создают люди. Вы создали ситуацию, в которой выбросили живое существо на улицу, а теперь хотите всё поменять, когда вам удобно Олег возвращался домой с работы — обычный зимний вечер, когда всё вокруг словно окутано пеленой скуки. Мимо продуктового магазина он заметил рудого, взъерошенного пса-дворнягу с глазами, как у потерявшегося ребёнка. — Ты чего тут сидишь? — пробурчал Олег, но остановился. Пёс поднял морду, просто смотрел, ничего не прося. «Наверное, хозяев ждёт», — подумал Олег и пошёл дальше. Но и на следующий день — всё то же. И ещё через день. Пёс будто прирос к этому месту. Олег стал замечать: кто-то подбрасывает булку, кто-то — сосиску. — Почему ты тут сидишь? — однажды присел рядом Олег. — Где твои хозяева? Пёс осторожно подполз, уткнулся мордой в ногу. Олег замер. Когда он последний раз кого-то гладил? Три года после развода — пустая квартира, только работа, телевизор, холодильник. — Ладушка ты моя, — прошептал он, не зная, откуда взялось это имя. На следующий день Олег принёс ей сосиски. Через неделю — разместил объявление: «Найдена собака. Ищем хозяев». Никто не позвонил. Через месяц, вернувшись после смены — инженер работал порой сутками, — увидел возле магазина толпу. — Что случилось? — спросил он у соседки. — Да эту собаку сбила машина. Которая тут месяц сидела. Сердце рухнуло. — Где она? — В ветклинику на проспекте Леси Украинки отвезли. Но там бешеные деньги просят… Кому она нужна, бродячая? Олег ничего не сказал, развернулся и побежал. В клинике ветеринар покачал головой: — Переломы, внутреннее кровотечение. Лечение дорого, не факт, что выживет. — Лечите, сколько надо — заплачу, — твёрдо сказал Олег. Когда её выписали, забрал домой. Впервые за три года квартира наполнилась жизнью. Жизнь Олега изменилась — кардинально. Он просыпался не от будильника, а от того, что Лада тихонько трогала его носом. Типа, пора вставать, хозяин. И он вставал — с улыбкой. Раньше утро начиналось с кофе и новостей, теперь — с прогулки в парке. — Ну что, девочка, идём дышать? — говорил Олег, и Лада радостно виляла хвостом. В ветклинике оформили все документы: паспорт, прививки. Официально она была его собакой. Олег даже фотографировал каждую справку — на всякий случай. Коллеги удивлялись: — Олег, с тобой что случилось? Сразу помолодел, бодрее стал! Он и вправду впервые почувствовал себя нужным. Лада оказалась необычайно умной — понимала с полуслова, встречала у двери, если задерживался, с таким взглядом, будто говорила «Я волновалась». Вечерами гуляли по парку. Олег рассказывал ей о работе, о жизни. Смешно? Может быть. Но ей было интересно слушать — она смотрела внимательно, иногда тихонько скулила в ответ. — Понимаешь, Ладушка, раньше думал — одному проще. Никто не мешает, никто не достаёт. А на деле — просто страшно снова кого-то любить… Соседи привыкли к ним. Тётя Вера из соседнего подъезда всегда припасала косточку: — Хорошая собачка, видно, что любимая. Шёл месяц, другой. Олег думал завести страницу в соцсетях, выкладывать фотографии Лады — она была фотогеничная, рыжая шерсть на солнце переливалась золотом. А потом — неожиданное событие. Обычная прогулка в парке. Лада нюхала кусты, Олег сидел на лавочке, читал новости. — Герда! Герда! Олег поднял голову. Подошла блондинка лет тридцати пяти, в дорогом спортивном костюме, с макияжем. Лада насторожилась, прижала уши. — Простите, — сказал Олег, — вы ошиблись. Это моя собака. — Как это ваша? Я же вижу — это моя Герда! Я её полгода назад потеряла! — Что? — Вот именно! Она убежала от подъезда, я её всюду искала! А вы её украли! Земля поплыла под ногами. — Подождите. Как потеряли? Я её нашёл у магазина. Она там месяц сидела бездомная! — А почему сидела? Потому что потерялась! Я её обожаю! Мы с мужем специально породистую брали! — Породистую? — Олег посмотрел на Ладу. — Это же дворняжка. — Она метис! Очень дорогая! Олег встал, Лада прижалась к его ногам. — Ладно, если это ваша собака — покажите документы. — Какие документы? — Ветпаспорт, прививки, что угодно. Женщина замялась: — Всё дома осталось! Но я и так её узнала! Герда, ко мне! Лада не двинулась. — Герда! Иди сюда, быстро! Собака ещё сильнее прижалась к Олегу. — Видите? — тихо сказал он. — Она вас не узнаёт. — Она просто обижена, что я её потеряла! — женщина повысила голос. — Но это моя собака! Я требую вернуть её! — У меня есть документы, — спокойно ответил Олег, — справка из ветклиники, где я её лечил после аварии, паспорт, чеки на корм и игрушки. — Плевать мне на ваши бумаги! Это кража! Пешеходы начали оглядываться. — Знаете что? — Олег достал телефон, — решим по закону. Вызову полицию. — Вызывайте! У меня есть свидетели! — Какие свидетели? — Соседи видели, как она убежала! Олег дозвонился. Сердце колотилось: а вдруг правда? Вдруг Лада бежала от неё? Но почему тогда месяц сидела у магазина, не искала дорогу домой? И главное — почему сейчас дрожит и прячется под рукой? — Алло, полиция? Тут ситуация… Женщина зло улыбнулась: — Вот увидите. Справедливость восторжествует. Верните мою собаку! А Лада всё крепче жалась к Олегу. И тогда Олег понял: будет бороться за неё до конца. Потому что за эти месяцы Лада стала не просто собакой. Она стала семьёй. Через полчаса приехал участковый — сержант Михайличенко, мужчина степенный, вдумчивый. Олег знал его по делам в управляющей компании. — Ну, рассказывайте, — открыл блокнот участковый. Женщина заговорила первой: быстро, сумбурно. — Это моя собака! Герда! Мы купили её за десять тысяч! Полгода назад убежала, искала, а этот человек её украл! — Не украл, а подобрал, — спокойно возразил Олег. — У магазина. Она там месяц голодала. — Она сидела потому, что потерялась! Михайличенко посмотрел на Ладу: та, как прежде, жалась к Олегу. — Документы есть? — У меня, — Олег достал папку. К счастью, после визита в ветклинику все бумаги так и лежали в сумке. — Вот справка из ветклиники, лечил после ДТП. Вот оформленный паспорт. Все прививки. Участковый просмотрел бумаги. — У вас есть что-нибудь? — обратился к женщине. — Всё дома! Но это моя Герда! — А расскажите подробнее, как потеряли? — спросил Михайличенко. — Гуляли с ней, с поводка сорвалась и убежала. Искала, объявления развешивала. — Где гуляли? — В парке, рядом. — Где живёте? — На проспекте Леси Украинки. — Подождите, — удивился Олег, — это два километра от места, где я её нашёл. Если потерялась в парке, как оказалась у магазина? — Ну, заблудилась! — Собаки обычно домой дорогу находят. Женщина покраснела: — Что вы понимаете в собаках?! — Понимаю, — тихо сказал Олег. — Любимая собака не сидит месяц голодная на одном месте — она ищет хозяев. — Можно вопрос? — вмешался Михайличенко. — Говорили, искали собаку, развешивали объявления. Почему не обращались в полицию? — В полицию? Не додумалась. — За полгода? Собаку за десять тысяч потерять и в полицию не обратиться? — Думала, сама найдётся! Участковый нахмурился: — Гражданка, ваши документы? — Какие? — Паспорт. Адрес проживания уточним. Женщина копалась в сумочке, руки тряслись. — Вот. — Значит, прописаны на проспекте Леси Украинки, дом 15, квартира 23. А дату потери назвать можете? — Ну, двадцатого или двадцать первого января. — Я её подобрал двадцать третьего, — сказал Олег, — и она уже почти месяц там до этого сидела. Выходит, потерялась гораздо раньше. — Может, ошиблась с датой! — женщина нервничала всё сильнее. Вдруг сорвалась: — Ладно! Пусть будет ваша! Но я ведь её правда любила! Тишина. — Как же так получилось? — тихо спросил Олег. — Муж сказал: переезжаем, с собакой не возьмут в съёмную квартиру. Продать не удалось — не породистая. Вот и оставила у магазина. Думала, кто-нибудь подберёт. Всё в Олеге перевернулось. — Вы её выбросили? — Ну, оставила. Не выбросила же совсем! Люди добрые, думала, кто заберёт. — А теперь почему хотите забрать? Женщина всхлипнула: — Мы с мужем развелись, он уехал, я осталась одна… Так одиноко. Захотелось вернуть Герду. Я её правда любила! Олег не мог поверить. — Любили? — произнёс он. — Любимых не выбрасывают. Михайличенко закрыл блокнот. — Всё понятно. Документально собака принадлежит гражданину Вороненко. Лечил, оформил, ухаживает. С юридической точки зрения вопросов нет. Женщина всхлипнула: — Я же передумала! Хочу её назад! — Поздно передумывать, — жёстко ответил участковый. — Выбросили — значит выбросили. Олег сел рядом с Ладой, обнял её: — Всё, девочка. Всё хорошо. — Можно хоть погладить напоследок? — попросила женщина. Олег посмотрел на Ладу — та прижала уши, забилась под руку. — Видите? Она вас боится. — Я не специально. Обстоятельства так сложились. — Знаете что? — Олег встал. — Обстоятельства не складываются сами. Их создают люди. Вы создали те, при которых выбросили живое существо на улицу, а теперь хотите всё поменять, когда вам удобно. Женщина заплакала: — Я понимаю. Но мне так плохо одной… — А ей как было месяц сидеть и ждать вас? Тишина. — Герда, — тихо позвала женщина в последний раз. Собака даже не взглянула. Женщина развернулась и ушла. Быстро. Не оглянулась. Михайличенко хлопнул Олега по плечу: — Хорошее решение. Видно же — она к вам привязалась. — Спасибо. За понимание. — Я и сам собачник. Знаю, каково это. Когда участковый ушёл, Олег остался с Ладой наедине. — Ну что, — сказал он, гладя по голове, — теперь нас никто не разлучит. Обещаю. Лада подняла глаза. В них была не просто благодарность — безграничная собачья любовь. Любовь — Пойдём домой? Лада радостно гавкнула и поскакала рядом. По дороге Олег думал: женщина права в одном — обстоятельства действительно складываются по-разному. Можно потерять работу, дом, деньги. Но есть вещи, которые терять нельзя: ответственность, любовь, сострадание. Дома Лада устроилась на любимом коврике, Олег заварил чай, сел рядом. — Знаешь, Ладушка, — задумчиво сказал он, — наверное, всё вышло к лучшему. Теперь точно знаем — мы друг другу нужны. Лада довольно вздохнула.

Обстоятельства не случаются сами по себе. Их создают люди. Вы сами создали ситуацию, в которой оставили

Люди

023

Максим Петрович хранил в душе горечь о поспешном разводе: умные мужчины делают любовниц праздником, а он — женой Настроение Максима Петровича исчезло, как только, припарковав машину, он зашел в подъезд. Дома его встретила привычная обстановка: тапочки — надел, аппетитный запах ужина, чистота, цветы в вазе. Это не тронуло: жена дома, что ещё делать пожилой женщине, как не пироги печь да носки вязать? Про носки он, конечно, преувеличил. Но суть важна. Марина привычно вышла навстречу с улыбкой: — Устал? А я пирогов напекла — с капустой и яблоками, как ты любишь… И замолчала под тяжелым взглядом мужа. В домашнем брючном костюме, волосы под косынкой — всегда готовила в ней. Профессиональная привычка убирать волосы: всю жизнь работала поваром. Глаза подкрашены, на губах блеск. Тоже привычка, которая теперь показалась Максиму вульгарной. Зачем раскрашивать свою старость? Сказал резко: — Макияж в твоём возрасте — это нонсенс! Не идёт тебе. Губы Марины дрогнули, она промолчала, но накрывать на стол не пошла. Пироги под полотенцем, чай заварен — сам справится. После душа и ужина к Максиму вернулась доброта и воспоминания о дне. В махровом халате устроился в любимом кресле и сделал вид, что читает. Вспоминал комплимент новой сотрудницы: — Вы привлекательный мужчина, ещё и интересный. Максиму было 56, он возглавлял юридический отдел крупной фирмы. У него в подчинении — вчерашний выпускник института и три женщины за сорок. Ещё одна ушла в декрет. На её место взяли Асю. В командировке он был во время оформления, и сегодня впервые увидел её. Позвал в кабинет познакомиться. С ней вошёл аромат парфюма и ощущение свежести. Овал нежного лица, светлые локоны, уверенные голубые глаза. Сочные губы, родинка на щеке. Неужели ей 30? Он бы дал ей максимум 25. Разведена, мама восьмилетнего сына. Даже не понял почему, но подумал: «Хорошо!» Флиртанул, пошутил, что у неё теперь старый начальник. Ася хлопнула ресницами и ответила словами, которые его зацепили и теперь вспоминались. Жена, оступившаяся от обиды, появилась с вечерним ромашковым чаем. Он нахмурился: «Вечно не к месту». Но выпил с удовольствием. Подумал вдруг: чем занята сейчас молодая, красивая Ася? Сердце кольнуло — ревность. *** Ася после работы зашла в супермаркет. Сыр, батон, себе кефир на ужин. Дома была нейтральной, без улыбки. Сына Васю обняла скорее автоматом, чем с нежностью. Отец возился на лоджии, мама готовила ужин. Ася сказала, что болит голова и её не трогать. На самом деле — было грустно. После развода с отцом Васи несколько лет назад, Ася тщетно пыталась стать для кого-то главной женщиной. Все достойные были прочно женаты и искали легких отношений. Последний её мужчина — помимо любви, снял ей квартиру (скорее для себя), но как запахло жареным, настоял на разрыве и увольнении. Даже помог с новым местом. Теперь Ася снова жила с родителями и сыном. Мать жалела её по-женски, отец считал, что ребёнок должен расти хотя бы с матерью. Марина, жена Максима, давно замечала кризис у мужа. Вроде всё есть, а главного не хватает. Она боялась подумать, что для него — главное. Старалась смягчить ситуацию: готовила любимое, ухаживала за собой, не лезла с душевными разговорами, хотя самой этого не хватало. Пыталась занять внуком, дачей. Но Максим всё равно скучал. Видимо поэтому роман Максима и Асю закрутился быстро. Через две недели после появления в фирме он пригласил Асю на обед и подвёз домой. Коснулся её руки, она повернулась к нему румяной. — Не хочу расставаться. Поехали ко мне на дачу? — хрипло сказал он. Ася кивнула и они поехали. По пятницам он заканчивал работу пораньше, но жене отправлял смс только вечером: «Завтра поговорим». Максим и не подозревал, насколько это точная характеристика их будущей, по сути, ненужной беседы. Марина понимала: невозможно гореть после 32 лет брака. Но муж был настолько родным, что терять его — как терять часть себя. Пусть ворчит и даже чудит, но остаётся в своём любимом кресле, ужинает, дышит рядом. Марина искала слова — не спала всю ночь. От отчаяния достала свадебный альбом. Какая она была красивая! Мечтала, что муж вспомнит, увидит фрагменты их счастья и поймёт: не всё должно утилизироваться. Но он вернулся только в воскресенье, и она поняла: всё кончено. Перед ней — другой Максим. Адреналин заполнил его полностью. Не было ни стеснения, ни неловкости. В отличие от жены, он жаждал изменений и принял их. Продумал всё: развод он оформит сам, сын с семьёй переедет к Марине, всё по закону. Двухкомнатная квартира сыну в наследство. Молодая семья в условиях не потеряет. Машина ему. Дача — остаётся ему для отдыха. Марина, чувствуя себя жалкой, не сдержала слёз. Просила остановиться, вспомнить, подумать о здоровье — своё хотя бы… Это вызвало у него гнев. Приблизился и прошептал, почти прокричал: — Не тяни меня в свою старость! … Глупо было бы утверждать, что Ася полюбила Максима и потому согласилась быть женой с первой же ночи на даче. Статус замужней был привлекательным, согревала мысль, что мужчина ради неё отказался от другой. Надоело жить там, где командует отец. Хотелось стабильности, а всё это мог дать Максим. Вполне неплохой вариант. Он не выглядел дедушкой, подтянутый, моложавый, начальник отдела. Разумный, приятный, и в постели не эгоист. Не придётся снимать квартиру, считать копейки, бояться воров. Одни плюсы. Были сомнения — возраст. Через год у Асю росло разочарование. Ей хотелось впечатлений, концертов, аквапарков, пляжа в ярком купальнике, встреч с подругами. Быт она сочетала легко, даже сын не мешал активной жизни. А вот Максим сдавал. Опытный юрист, он в работе решал всё быстро, а дома был, мягко говоря, уставшим человеком, которому хочется тишины и уважения к его привычкам. Гости, театр, пляж — только дозированно. Не возражал против интима, но потом — сразу спать. Ещё приходилось учитывать его слабый желудок. Бывшая жена разбаловала. Иногда он даже скучал по её паровым блюдам. Ася готовила для сына и не понимала, почему от свиных котлет может болеть бок. Не держала в голове список обязательных таблеток — считала, взрослый мужчина сам в состоянии. Так часть её жизни стала проходить без него. Сын и подруги — её спутники. Странно, но его возраст как будто подстёгивал Асю жить быстрее. Вместе они уже не работали — начальство посчитало неэтичным, и Ася перешла в нотариальный офис. Даже вздохнула с облегчением — не будет целыми днями под взглядом мужа, который теперь напоминал ей отца. Уважение — вот что чувствовала Ася к Максиму. Достаточно ли этого для счастья пары? Близился юбилей — 60 лет. Ей хотелось грандиозного праздника, но муж заказал столик в маленьком тихом ресторане, где был не раз. Он скучал, и это было естественно в его возрасте. Ася не расстроилась. Поздравляли коллеги. Прежние знакомые не звали — неудобно. Родня далеко, прежняя семья его отвергла. Но разве отец не вправе распоряжаться своей жизнью? Первый год с Асей был «медовым месяцем». Совместная жизнь, путешествия, траты, фитнес, концерты, фильмы. Он сделал Асю и её сына хозяевами квартиры, потом подарил свою часть дачи. Ася настаивала и на части бывшей жены — пригрозила, что продаст свою долю чужим, купила вторую часть (на деньги Максима), оформила дачу на себя. Родители теперь жили летом там с её сыном — для ребёнка. Максим не особо любил ее бойкого сына. Он женился по любви, а не для воспитания чужого ребёнка. Бывшая семья обиделась: продали свою квартиру, разъехались. Сын нашёл две комнаты, Марина — переехала в студию. Максим не интересовался их жизнью. Вот и день юбилея — столько пожеланий здоровья, счастья, любви. А драйва внутри нет. С каждым годом росло недовольство. Молодую жену он любил, но не успевал за ней. А приручить не получалось. Посмехалась и жила по-своему. Всё в рамках приличия — но это раздражало. Эх, вложить бы в неё характер бывшей жены! Чтобы подходила с чаем, укрывала одеялом, если задремал. Он бы гулял по парку, шептался бы вечерами на кухне, но Ася не терпела его долгих разговоров. И, кажется, скучала в постели. Это мешало. Максим таил сожаление, что поспешил развестись: умные мужики превращают любовниц в праздник, а он — в жену! Аська с её темпераментом лет десять продержится весёлой лошадкой. Но даже за сорок будет значительно моложе — эта пропасть только увеличится. Если повезёт, умрёт внезапно. А если нет? Эти «неюбилейные» мысли заставили его выйти из ресторана. Хотелось туда, где важен только он, где ждут, ценят минуту, не боятся слабости и возраста. Позвонил сыну, чуть ли не умоляя дать адрес бывшей жены. Сын смягчился, но сказал, что мама может быть не одна. Просто друг. — Мама сказала, они учились вместе. Фамилия смешная… Булкович. — Булкевич, — поправил Максим, чувствуя ревность. Когда-то он был в неё влюблён. Она нравилась многим, красивая, дерзкая. Собиралась выйти за Булкевича, а он, Макс, отбил. Сын спросил: — Зачем тебе это, пап? Максим вздрогнул от забытого обращения и понял: очень скучает по всем. — Не знаю, сын. Сын продиктовал адрес. Максим вышел, не желая говорить при водителе. Почти девять — но Марина сова, для него — и жаворонок. Он набрал домофон. Но ответил мужской, глуховатый голос. Сказал, что Марина занята. — Она здорова? — взволновался Максим. Голос потребовал назвать себя. — Я муж, между прочим! А ты, наверное, пан Булкевич, — вспылил Максим. «Пан» поправил его: муж ты — бывший, значит, права тревожить Марину нет. Не стал объяснять, что подруга принимает ванну. — Старая любовь не ржавеет? — с ревнивым сарказмом спросил Максим. — Нет, она становится серебряной. Дверь так и не открыли…

Слушай, хочу с тобой поделиться одной историей из жизни, что прямо у меня на душе засела. Николай Алексеевич

Люди

043

Папа, знакомься, это моя будущая жена, твоя невестка, Варвара! Борис светился от радости. Кто?

Люди

015

Барсик, британский кот с золотыми глазами, и Олеся: трогательная история о том, как верный пушистый друг прошёл через испытания ради хозяйки, которая, столкнувшись с тяжелой болезнью, была вынуждена отдать любимца, но вместе с надеждой на выздоровление не переставала верить в чудо и встречу с тем, кто умеет согревать душу своим нежным мурлыканьем.

Сердце кота глухо билось в груди, мысли метались, душа ныла от непонятной боли. За что хозяйка передала

Люди

017

— Ну и жеманная же стала твоя Настя! Говорят ведь, деньги людей портят! — Я тогда не понимала, в чём дело и чем могла обидеть окружающих Когда-то у меня был прекрасный брак — муж и двое детей. Но в один день всё рухнуло: мой любимый ехал с работы и попал в аварию. Я думала, не переживу это горе, но мама убедила меня держаться ради детей. Я взяла себя в руки, много работала, а когда дети выросли — отправилась на заработки. Нужно было ставить их на ноги, ведь поддержки не было совсем. Так я оказалась сперва в Польше, потом в Англии. Пришлось сменить немало работ, прежде чем начала нормально зарабатывать. Я отправляла детям деньги каждый месяц, потом купила им по квартире и сделала у себя дома хороший ремонт. Я гордилась собой и думала возвращаться в Россию навсегда, но год назад моя жизнь изменилась — я познакомилась с мужчиной. Он наш русский, но уже 20 лет живет в Англии. Мы начали общаться, и я почувствовала, что с ним возможно что-то получится. Но сомнения не давали мне покоя. Артур не мог вернуться в Россию, а я так хотела домой. И вот недавно я приехала. Сначала встретилась с детьми, потом с родителями. Только свёкров не удавалось навестить — времени на это не хватало, столько дел скопилось. А однажды ко мне в гости пришла подруга, которая работает продавцом, и рассказала: — Твоя свекровь сильно на тебя обиделась! — Откуда ты это знаешь? — Слышала, как она на магазине с другой женщиной говорила: мол, ты стала высокомерной, деньги тебя испортили. И ещё — что ты им совсем не помогала материально. Мне было так неприятно это слышать. Я ведь одна поднимала двух детей, всё ради них делала. Я просто не могла ещё и свёкрам помогать деньгами, мне самой нужно было хоть что-то оставить, понимаешь? После этого желания идти к свёкрам у меня совсем не было. Но всё же я переборола себя: купила продуктов и пришла. Вначале всё было хорошо, но мысли об этом разговоре не давали покоя, и я в итоге сказала: — Представьте, что мне тоже было нелегко все эти годы. Я делала всё ради детей, мне не откуда было ждать помощи. — Мы тоже остались без поддержки. У всех дети помогают, а мы одни, словно сироты! Ты бы должна была вернуться и нам помогать. Свекровь будто бы пристыдила меня. Я даже не решилась рассказать, что у меня в Англии есть мужчина. Ушла оттуда расстроенная. Теперь не знаю, как быть… Неужели я действительно обязана помогать родителям покойного мужа? Я уже не выдерживаю!

Вот так и возомнила о себе твоя Оксана! Говорят же, деньги людей портят! Я тогда даже не поняла, о чём

Люди

076

Свекровь возмущается: «Надо было предупредить, я ничего не приготовила! Вы вообще знаете, сколько стоит гостей принимать?!» Я — обычная работающая невестка без короны, мы с мужем живём в собственной квартире в городе, тянем ипотеку, коммуналку, трудимся с утра до ночи. Свекровь с золовкой живут в деревне и решили, что у нас — курорт на выходные: каждый раз с ночёвкой, с пустыми кастрюлями и ожиданием банкета. Я после работы бегаю по магазинам, готовлю, убираю, слушаю комментарии про салат без кукурузы и несваренный борщ, а благодарности ни разу не слышала. Однажды мы с мужем поехали к свекрови без предупреждения — и она сама ощутила, каково принимать нежданных гостей! С тех пор — ни визитов без приглашения, ни спонтанных «мы заскочим», ни работы на кухне каждое воскресенье. А вы бы как поступили на моём месте?

Предупреждать надо! Я же ничего не готовила! Вы вообще представляете, сколько стоит гостей кормить?

Люди

014

Пять лет мы ждали чуда, а в один прохладный июльский рассвет у нас появился сын — найденный у ворот, безмолвный, но с великим талантом в душе. История о том, как в сибирской деревне вырос художник Тишины, чьи картины покорили столичные галереи, а сердце оказалось местом, где звучит настоящий смысл семьи.

Мишенька, ну сколько мы уже ждали? Пять лет Пять! Врачи только руками разводят быть детей у нас не будет.

Люди

024

– Обретёшь свою судьбу. Не стоит спешить – всему своё время У Полины была давняя, немного странная традиция: каждый год накануне Нового года она отправлялась к гадалке. В большом городе найти новую гадалку было легко. Дело в том, что Поля была одинока. Как ни старалась познакомиться с достойным молодым человеком – всё напрасно. Оказалось, всех приличных парней уже давно разобрали… – В этом году встретишь свою судьбу! – торжественно произнесла темноглазая гадалка, глядя на сверкающий хрусталь. – А где? Где я его встречу? – нетерпеливо спросила Поля. – Мне каждый год говорят одно и то же. Годы идут, а свою судьбу я так и не нашла. Вас мне порекомендовали как самую сильную гадалку. Я требую назвать точное место! Иначе такую антирекламу вам сделаю… – пригрозила девушка. Гадалка закатила глаза, понимая, что просто так от неё не отделаться. Знала, если сейчас не солжёт, девушка просидит до вечера, задерживая очередь тех, кто хочет узнать свою судьбу. – В поезде встретишь! – произнесла гадалка с закрытыми глазами. – Вижу его… высокий блондин, очень красивый. Настоящий принц… – Ух ты! – обрадовалась Поля. – А в каком поезде и когда? – Перед Новым годом! – не унималась гадалка. – Езжай на вокзал, сердце само подскажет, куда брать билет… – Спасибо! – счастливо улыбнулась девушка. Полина вышла от гадалки и, поймав такси, поспешила на вокзал. У окна железнодорожной кассы энтузиазма у неё поубавилось. Она растерянно смотрела на расписание, не понимая, куда брать билет… – Говорите! – раздражённо сказал кассир. – До Самары… На тридцатое декабря, купейный вагон, – пробормотала Поля. Ей уже представлялось, как она сидит в уютном купе, пьёт чай, и вдруг открывается дверь, входит он – её суженый… Вернувшись домой, Полина принялась собирать вещи первой необходимости – вечером отправление… О последствиях поездки она не думала. На что и где будет делать в новогоднюю ночь в чужом городе – не важно. Хотелось только, чтобы гадание исполнилось, и случилось чудо. Особенно остро одиночество ощущалось в праздники, когда все закупались к новогоднему столу, выбирали подарки, кроме неё… Через пару часов Полина сидела в купе со стаканом чая – всё, как она представляла. Оставалось дождаться когда появится её принц. – Здравствуйте! – поздоровалась пожилая дама, закидывая чемодан на верхнюю полку. – Где второе место? – Вот, – растерянно хлопала глазами Полина. – А вы не ошиблись? Это точно ваш вагон? – Нет, дорогая, не ошиблась, – улыбнулась бабушка и плюхнулась на свободную полку. – Простите, можно я выйду, – пролепетала Полина. Она поняла, что совершает глупость. – Дайте выйти! Я передумала ехать! – Сейчас, только сумку уберу, – не понимая, сказала старушка. – Всё… поезд пошёл… – тяжело вздохнула Полина. – Что теперь? – А что так вдруг захотела выйти? Что-то забыла? – поинтересовалась женщина. Полина промолчала, отвернувшись к окну. Эта женщина ни в чём не виновата – всё из-за неё самой. Тем временем Светлана Александровна, так звали бабушку, достала из сумки ещё тёплые домашние пирожки и стала угощать попутчицу. – К дочери в гости ездила. А сейчас домой спешу – сын с невестой приезжают, будем вместе Новый год встречать. – А мне, наверное, придётся встречать Новый год на вокзале… – грустно заметила Полина. Слово за слово, и девушка решилась рассказать старушке всю правду о своей затее. – Глупенькая! Зачем ты ходишь к этим шарлатанам? – упрекнула старушка. – Обретёшь свою судьбу. Не стоит спешить – всему своё время… На следующий день Полина вышла на перроне города, которого она видела впервые. Девушка помогла попутчице выйти с багажом и остановилась, не зная, что делать. – Спасибо, Полина! С наступающим тебя! – поблагодарила Светлана Александровна. – И вас! – натянуто улыбнулась Полина. Пожилая женщина посмотрела на девушку, понимая – не каждый захочет встречать Новый год на вокзале. – Полина, давай ко мне поехали! Ёлку нарядим, накроем праздничный стол… – Неудобно… – растерялась девушка. – А на вокзале сидеть удобно? – рассмеялась старушка. – Поехали! Это даже не обсуждается! Полина всё же согласилась. Светлана Александровна была права: на улице разыгралась метель и смысла бродить по вокзалу не было. – Сашенька с Лизой уже дома, – улыбнулась женщина. Сын ждал маму у лифта, торопясь забрать у неё тяжёлую сумку. – Саша, привет, дорогой. А я с гостьей – дочерью моей старинной подруги, Полиной, – женщина подмигнула девушке. – Очень приятно, проходите, Полина, – ответил парень. Девушка взглянула на высокого красивого блондина и покраснела. Именно такого она представляла в поезде. Что ж, судьба опять сыграла с ней шутку… – А где Лиза? – спросила мама. – Мама, Лизы нет и не будет. Не хочу обсуждать, хорошо? – нахмурился Саша. – Хорошо… – растерялась женщина. Вечером все сидели за столом, провожая старый год. – Полина, вы надолго к нам? – улыбнулся Саша, подкладывая салат. – Нет, утром уеду, – почему-то грустно ответила девушка. Хотелось остаться. Казалось, она знает Светлану Александровну и Сашу всю жизнь. – Не понимаю, куда так спешишь? – возмутилась женщина. – Полина, гостить ещё немного! – И правда, Полина, оставайся. У нас каток замечательный – вечером пойдём. Не уезжай, – попросил Саша. – Уговорили! – улыбнулась девушка. – С радостью останусь. Следующий Новый год они встречали уже вчетвером: Светлана Александровна, Саша, Полина и маленький Артём… А вы верите в новогодние чудеса?

Своё счастье найдёшь. Не стоит спешить. Всему своё время. У меня с самого детства есть странная, немного

Люди

046

— Бабушка Алла, вы что, с ума сошли? Кто вам разрешил держать волка в деревне?

Бабушка Алла! громогласно произнес Матвей. Кто вам разрешил держать волка в деревне? Алла Сергеевна горько

Люди

051

Как написать так, чтобы не звучало как дешёвая драма, но это самое наглое, что со мной делали: живу с мужем много лет, а второй «герой» этой истории — его мама, которая всегда чересчур вмешивается в наш брак. Думала, типичная опека матери, «из лучших побуждений» — а оказалось, что вовсе не из добрых. Несколько месяцев назад муж настоял, чтобы я подписала бумаги на квартиру: обещал, наконец-то будет свой угол, аренда — ерунда, если не сейчас, потом пожалеем. Я счастлива была — мечтала о доме, а не жить в чемоданах и коробках. Подписала, не подозревая подвоха — считала, что это наше семейное решение. Первый странный звоночек — стал ходить сам по инстанциям, говорил, что мне не стоит тратить время, ему проще. Документы приносил в папках, складывал в коридоре, но запрещал их смотреть, а если спрашивала — запутывал терминами, будто я ничего не понимаю. Решила, что мужчины любят контролировать такие вопросы. Потом начались мелкие «финансовые игры» — счета стали трудно оплачиваться, а зарплата, вроде, та же. Убеждал меня давать больше, потому что «так надо сейчас, потом всё наладится». Я брала на себя магазин, часть взносов, ремонт, мебель — строим же «своё». В какой-то момент перестала покупать себе что-то, думала — оно того стоит. А потом, убирая на кухне, набрела на распечатку, спрятанную под салфетками. Оказался не очередной счёт — это был официальный документ с печатью и датой, где было указано имя владельца квартиры. Не моё. И даже не его. Имя — его мамы. Я перечитывала строку за строкой, refusing to believe it: я плачу, мы берём кредит, делаем жильё, покупаем мебель — а хозяйка его мама. Ощущение было не ревности, а унижения. Когда он вернулся домой, я не устраивала сцену, просто положила документ на стол и смотрела на него. Не спрашивала нежно, не просила объяснить — просто смотрела, устала быть в роли «наивной». Он не удивился, даже не сказал «что это». Просто вздохнул, как будто я создала проблему тем, что узнала правду. Тут началось самое наглое объяснение, что я слышала: что «так безопаснее», мама — «гарант», если что-то случится — не придётся делить жильё. Говорил спокойно, будто объясняет, почему купили стиральную, а не сушильную машину. Хотелось смеяться от бессилия: это не семейная инвестиция, а план, где я плачу, а в конце окажусь с чемоданом вещей. И документ — не самое жёсткое. Самое жёсткое — реакция его мамы, которая уже всё знала: вечером позвонила, читала нотации, будто я нахалка. Говорила, что «только помогает», что дом должен быть «в надёжных руках» и не надо принимать всё лично. Представьте — я плачу, экономлю на себе, и мне ещё рассказывают про «надёжные руки». Я начала копать, не из любопытства, а от недоверия. Просмотрела банковские выписки — оказалось, кредит не один, как он говорил: из моих денег выплачивали ещё и чужой долг, не связанный с нашей квартирой. Долг — его мамы. Получается, я не просто содержу квартиру, которая не моя — я ещё и оплачиваю чужие долги, маскируемые под «общие нужды семьи». В этот момент что-то во мне надломилось. В мыслях всплыли все мелкие случаи за годы: как она всегда вмешивается, как он её защищает, как решения принимаются между ними, а я — просто кошелёк. Главная боль — не деньги, а то, что меня использовали, делая вид, будто я просто «удобная», не любимая женщина. Та, которая работает, платит, мало спрашивает — ради «мира в доме». А этот мир был для них, не для меня. Я не плакала, не кричала. Просто села и посчитала — сколько вложено, что отдала, что осталось. Впервые увидела, как меня годами лишали надежд и сколько легко использовали — и больно было не за деньги, а за то, что меня держали за дуру с улыбкой. На следующий день сделала то, что не думала сделать: открыла отдельный счёт, перевела туда свои деньги, сменила все пароли и убрала его доступ. Перестала платить «за общее», потому что общее оказалось только моё вложение. И начала собирать документы и доказательства — больше не верю словам. Сейчас мы живём в одной квартире, но по сути я одна. Не гоню, не прошу, не спорю. Просто вижу мужчину, которому нужна только моя зарплата, и маму, которая решила, что владеет моей жизнью. И думаю — сколько женщин так жили, боясь, что «станет хуже, если начнешь говорить». Но хуже, чем тебя используют с улыбкой, даже не знаю, возможно ли. ❓ Если бы вы узнали, что годы платили за «семейную квартиру», а бумаги оформлены на его маму, и вас держали лишь «удобной», вы бы ушли сразу или попытались вернуть своё?

Не знаю, как написать это так, чтобы не выглядело, будто я разыгрываю дешевую драму, но это самое дерзкое