Алена ещё молодая, ещё родит! говорила она. В итоге ребёнок оказался никому не нужен. Алена и Кирилл
Пока наши дети с внуками ютились в маленькой «хрущёвке», родители моего зятя вольготно жили в просторной
Моя свояченица отдыхала в санатории, пока мы с мужем занимались ремонтом дома, а теперь хочет жить только
Дорогой дневник! Как же удивительно и тяжело порой складывается человеческая судьба. Сегодня, пересматривая
Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома — вышла к перекрёстку, села в такси и не вернулась. Брату было пять. С тех пор всё изменилось: папа начал делать то, чему никогда не учился — вставать рано и готовить завтрак, стирать вещи, гладить школьную форму, неуклюже заплетать нам косы по утрам. Я видела, как он ошибался с пропорциями риса, пережаривал еду, путал белое с цветным бельём, но никогда не позволял нам ни в чём нуждаться. После работы он уставший садился проверять уроки, подписывать дневники, собирать завтраки на следующий день.
Мама больше не появлялась, папа никогда не приводил другую женщину и не называл никого своей спутницей. Мы знали, что он иногда куда-то уходит, задерживается, но личная жизнь всегда оставалась за порогом нашей квартиры. Мы были только я и брат. Я ни разу не слышала от него признания в новой любви. Его рутина — работа, дом, готовка, стирка, сон, и всё снова.
В выходные он водил нас в парк, на речку, в торговый центр — хоть просто посмотреть витрины. Научился заплетать косички, пришивать пуговицы, готовить обеды. К школьным праздникам мастерил нам костюмы из картона и старых тряпок. Никогда не жаловался, не говорил: «Это не моя работа».
Год назад папа ушёл к Богу — всё случилось быстро, не было времени на долгие прощания. Разбирая его вещи, я нашла старые тетради с записями расходов, важных дат, напоминаниями: «Оплати кружок», «Купи обувь», «Отведи девочку к врачу». Не было ни любовных писем, ни снимков с женщиной, ни следов романтической жизни — только забота человека, жившего ради детей.
С тех пор меня не покидает вопрос: был ли папа счастлив? Мама ушла искать своё счастье. Папа остался и будто отказался от своего. Не создал новую семью, не появился дом с партнёршей. Никогда больше не был чьим-то приоритетом, кроме нас.
Сегодня я понимаю, что у меня был удивительный отец. Но ещё я осознаю: он был мужчиной, который остался один, чтобы одни не остались мы. И это тяжело, потому что теперь, когда его нет, я не знаю, получил ли он хоть раз ту любовь, которую заслуживал. Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Вышла на улицу, поймала такси на Ломоносовском проспекте
Мужчина, хватит преследовать меня! Я уже говорила я в трауре по мужу. Не подходите, не дышите мне в спину
Убирайся вон! закричал Борис. Ты чего, сынок свекровь начала подниматься, держась за край стола. Я тебе не сынок!
Ангелина да, плохая. Прямо самая что ни на есть нехорошая, аж жалко порой, какая же она нехорошая женщина
Смотрю в пустоту Меня зовут Дмитрий Сергеевич Иванов. Мне сейчас далеко за сорок, а тогда, много лет
«Мама, это мы, твои дети… Мама…» Она посмотрела на них.
Анна и Роберт прожили всю жизнь в бедности. Женщина уже потеряла надежду на счастливое и благополучное будущее. Когда-то она была молодой и влюблённой, мечтала о светлом завтра. Но жизнь сложилась не так, как она представляла. Роберт тяжело работал, но зарабатывал мало. Вдобавок ко всему, Анна забеременела. Один за другим у них родились трое сыновей. Анна давно не работала. Одной зарплаты мужа едва хватало на еду. Дети росли, им требовались одежда и обувь.
Вся зарплата уходила на продукты, коммуналку и прочие нужды. Двенадцать лет такой жизни наложили отпечаток на их семью. Роберт начал пить. Несмотря на это, всю зарплату он по-прежнему отдавал домой, но каждый день возвращался пьяным. Анна стала терять к нему сердце от такой жизни. Однажды муж пришёл домой пьяным, в руке держал недопитую бутылку водки. Анна не выдержала, вырвала у него бутылку и сама допила остаток. С того момента она тоже стала пить.
Спустя время ей стало легче, все проблемы будто исчезли. Настроение даже улучшилось. Теперь она с нетерпением ждала, когда муж принесёт алкоголь. Так супруги начали пить вместе.
Анна совсем забыла о детях. Односельчане удивлялись, как водка может так изменить человека. Позже мальчики пошли по деревне просить еду. В один из дней соседка не выдержала:
— Анна, лучше бы отправила детей в детдом, чем давать им умирать с голода. Сколько можно пить и не думать о своих детях?
Эти слова глубоко врезались в память Анны, долго не давали покоя. Было бы проще, если бы дети не путались под ногами… Через некоторое время Анна с Робертом совсем отказались от детей. Так мальчики попали в детдом. Плакали, ждали маму с папой, но никто не пришёл за ними. Анна с Робертом даже не вспоминали о сыновьях.
Годы шли. Один за другим мальчики покидали детский дом, получая крохотные однокомнатные квартиры. Но, по крайней мере, было где жить. Все нашли работу, всегда поддерживали друг друга. О родителях старались не говорить, но в душе надеялись встретиться и спросить: за что они так с ними поступили?
Однажды они собрались и поехали к дому, где когда-то жили. По дороге встретили маму, которой было трудно идти. Она прошла мимо, даже не посмотрев на сыновей.
— Мама, это мы, твои дети… Мама…
Она посмотрела на них пустыми глазами. И вдруг узнала.
Заплакала, стала просить прощения. Но можно ли её простить? Сыновья стояли, не зная, что сказать. Но решили: кто бы она ни была, она — их мать. И они её простили. «Мама, это же мы, твои дети… Мама…» Я смотрел на нее. Екатерина и Игорь прожили всю жизнь
