Карту Андрей попросил в среду за завтраком. Голос у него был тревожный, но спокойно-уверенный, без нотки паники.
РОДНАЯ НЕВЕСТКА Мама, я женюсь на Полине. Через три месяца у нас будет ребенок, сын сообщил мне без лишних
— Василий Иванович, опять проспали! — добродушно, но с легкой укоризной звучит голос водителя автобуса. — Уже третий раз за неделю бежите за автобусом, как на пожар.
Пожилой мужчина в мятой куртке тяжело дышит, прижимаясь к поручню. Седые волосы растрёпаны, очки сползли на кончик носа.
— Простите, Андрей… — отдышавшись, старик достает из кармана смятые купюры. — Часы, видимо, отстают. Или я сам уже не тот…
Андрей Викторович — водитель со стажем, лет сорока пяти, с загорелым от маршрута лицом. Двадцать лет возит людей, многих знает в лицо. А этого дедушку запомнил особенно — всегда вежливый, тихий, каждый день ездит в одно и то же время.
— Да ладно, садитесь. Куда сегодня?
— На кладбище, как обычно.
Автобус плавно отправляется от остановки. Василий Иванович устраивается на своем привычном месте — третий ряд от водителя, у окна. В руках — потрёпанный пакет с каким-то приношением.
Пассажиров мало — обычное утро в будний день. Пара студенток болтает на свои темы, мужчина в костюме уткнулся в телефон. Всё как всегда.
— А скажите, Василий Иванович, — через зеркало заднего вида обращается к старику Андрей, — вы ведь каждый день туда ездите? Не тяжело?
— А куда мне ещё… — тихо отвечает пенсионер, глядя в окно. — Жена там… уж полтора года как лежит. Я ведь обещал — каждый день приходить.
У Андрея что-то щемит в груди. Сам женат, жену любит. Даже представить не может…
— А далеко ехать от дома?
— Да нет, на автобусе полчаса, пешком бы час добирался — ноги уже не те. А на автобус пенсии как раз хватает.
Шли недели. Василий Иванович — постоянный пассажир утреннего рейса. Андрей привыкает, даже радуется, когда тот приходит. Бывает, дед опаздывает — Андрей специально задерживается пару минут.
— Не надо меня ждать, — однажды говорит Василий Иванович, поняв, что маршрутка его подождала. — Расписание есть расписание.
— Да бросьте вы, — отмахивается Андрей. — Пара минут погоды не делают.
Утро. Василия Ивановича нет. Андрей ждет — может, задержался. Но старик не приходит. На следующий день — снова не появляется. И ещё день.
— Слушай, а дедок твой, который на кладбище ездил, всё не появляется, — говорит Андрей кондукторше Тамаре Петровне. — Не заболел, часом?
— Кто его знает, — пожимает плечами женщина. — Может, родные приехали, может, что…
Но Андрея это не отпускает. Привык уже к этому тихому пассажиру, к его вежливому «спасибо» на выходе, к грустной улыбке.
Прошла неделя. Василия Ивановича всё нет. Андрей решается — в обеденный перерыв едет на конечную остановку маршрута, туда, где находится последнее пристанище.
— Извините, — обращается он к женщине-сторожу у входа, — тут мужчина пожилой ходил каждый день, Василий Иванович… Седой, в очках, всегда с пакетиком. Не видели его?
— А, этого? — оживляется женщина. — Конечно знаю, дневной гость был, всё к жене своей.
— А теперь не появляется?
— Уже неделю не видно.
— Может, заболел?
— Кто его знает… Говорил мне как-то адрес — живёт рядом. Улица Садовая, дом такой-то. А вы ему кто?
— Автобусный водитель. Возил его каждый день.
Садовая, 15. Пятиэтажка старой постройки, облупленная краска на подъезде. Андрей поднимается на второй этаж, звонит в первую попавшуюся дверь.
Открывает дверь мужчина лет пятидесяти, мрачно.
— Кого ищете?
— Василия Ивановича ищу. Я водитель автобуса, он у меня постоянно ездил…
— А, дед из двенадцатой квартиры, — лицо размягчается. — Так он в больнице лежит. Неделю назад увезли — инсульт схватил.
У Андрея сердце проваливается.
— В какой?
— В городской, на улице Леси Украинки. Сначала тяжело было, но вроде идет на поправку.
Вечером, после смены, Андрей едет в больницу. Находит нужное отделение, спрашивает дежурную медсестру.
— Василий Иванович? Да, у нас такой. А вы ему кто будете?
— Знакомый… — даже не знает, как объяснить.
— В шестой палате. Только не утомляйте, ещё слаб.
Василий Иванович лежит у окна, бледный, но в сознании. Увидев Андрея, поначалу не узнает, потом глаза распахиваются в удивлении.
— Андрей? Это вы? Как нашли меня?
— Да так, ждал-ждал, а вы не появились — забеспокоился, — неуклюже улыбается шофёр, ставя на тумбочку пакет с фруктами. — Не заходили, вот я и решил вас поискать.
— Вы… из-за меня переживали? — что-то влажное блестит в глазах старика. — Кому ж я нужен…
— Как же никому? Мой постоянный пассажир. Привык уже, каждое утро жду.
Василий Иванович молчит, смотрит в потолок.
— На кладбище… не был уже десять дней, — тихо добавляет он. — Первый раз за полтора года… Обещание жены не сдержал.
— Да ну что вы, Василий Иванович. Ваша жена поймет. Болезнь — дело серьёзное.
— Не знаю… — качает головой дед. — Каждый день приходил, рассказывал ей про все новости, про погоду… А теперь лежу тут, и она там одна…
Андрей видит, как мучается этот человек, решение приходит само собой.
— Давайте я схожу? К вашей супруге. Передам, что вы в больнице, поправляетесь и скоро придете сами…
Василий Иванович смотрит исподлобья — в глазах и удивление, и надежда.
— Вы бы правда… сделали это? Ради чужого человека?
— Да какой вы чужой, — машет рукой Андрей. — Полтора года мы с вами каждое утро встречаемся. Роднее некоторых родственников.
На следующий день, в свой выходной, Андрей едет на кладбище. Находит нужную могилу — на памятнике фото молодой женщины с добрыми глазами. «Мороз Анна Петровна. 1952–2024».
Сначала неловко, но потом слова льются сами:
— Здравствуйте, Анна Петровна. Я Андрей, водитель автобуса. Ваш муж каждый день ездил к вам… Сейчас он в больнице, но порядок — выздоравливает. Просил передать, что любит, скоро придет сам…
Рассказывает еще — какая хороший человек Василий Иванович, как по вам скучает, какой верный муж. Чувствует себя неловко, но в душе знает — всё правильно.
В больнице застает Василия Ивановича за чаем. Старик заметно окреп, цвет лица получше.
— Был, — коротко говорит Андрей. — Всё передал, как просили.
— А…как там? — голос дрожит.
— Порядок. Кому-то приносят свежие цветы, наверное, соседи по участку. Чисто, ухожено. Она ждёт, когда вы придёте.
Василий Иванович закрывает глаза — слёзы катятся по щекам.
— Спасибо тебе, сынок. Спасибо…
Через две недели Василия Ивановича выписывают. Андрей встречает его у больницы, довозит до дома.
— Завтра увидимся? — спрашивает, когда старик выходит из автобуса.
— Обязательно, — кивает Василий Иванович. — В восемь утра, как всегда.
И вот — следующим утром он снова на своем месте. Только теперь между ним и Андреем уже что-то большее, чем просто водитель и пассажир.
— Знаете, Василий Иванович, — как-то говорит Андрей, — а давайте я вас по выходным подвозить буду? Не на автобусе — на своей машине, мне не сложно.
— Да вы что, зачем вам?..
— Да потому что привык уже. К тому же, жена говорит: «Раз человек хороший — нужно помогать».
Так и повелось: в будни — служебный автобус, в выходные — Андрей на своей машине везет старшего друга на кладбище. Иногда с собой жену берет — познакомились, подружились.
— Понимаешь, — говорит как-то вечером жене Андрей, — думал раньше: работа да работа. График, маршрут, пассажиры… А, выходит, каждый человек в автобусе — это чья-то судьба, чья-то история.
— Вот правильно думаешь, — кивает супруга. — Главное, что мимо не прошёл.
А Василий Иванович однажды скажет им:
— Знаете, после того как Аннушка ушла, думал — всё, жить незачем. Никому не нужен. А оказалось… что людям всё-таки не все равно. А это — очень многое значит.
***
А как вы считаете, приходилось ли вам видеть, как простые люди делают что-то по-настоящему важное? Семён Петрович, опять опоздали! голос водителя автобуса звучит добродушно, но с оттенком упрёка.
А ещё Надежда вдруг поняла, что свекровь вовсе не та злая женщина, какой она казалась ей все эти годы.
Мам, мне ведь уже десять лет, верно? неожиданно заявил Мишка, входя в квартиру после школы.
Единственный мужчина в семье За утренним завтраком старшая дочь Варя, не отрываясь от экрана своего смартфона
БАБУШКА — АНГЕЛ НА ДЕЖУРСТВЕ Родных родителей Аленка не застала. Отец исчез ещё до рождения, а
— Людка, ты что, с ума сошла в свои годы? У тебя уже внуки в школу ходят, какая ещё свадьба?! — такими словами встретила меня сестра, когда узнала, что я выхожу замуж. А я решила не тянуть: через неделю у нас с Толей регистрация! Сообщить сестре было делом чести, хотя на торжество она точно не приедет — мы ведь на разных концах России живём. И устраивать шумное застолье с «Горько!» в свои 60 мы тоже не намерены — распишемся тихо, вдвоём посидим по-домашнему. Конечно, можно было вообще не жениться, но Толя у меня настоящий джентльмен: и дверь откроет, и руку подаст, и пальто поможет надеть. Без штампа в паспорте жить не согласен — мол, «я что, мальчишка? Мне нужны серьёзные отношения». А для меня он и есть мальчишка, хоть и с сединой. На работе его только по имени-отчеству зовут, а рядом со мной молодеет, будто лет сорок сбрасывает: бывает, схватит на улице и закружит, а мне и радостно, и стыдно — люди же смотрят! А он смеётся: «Нет тут никого, кроме тебя». Вот с таким Толей и начинаешь верить: счастью все возрасты покорны. Но перед сестрой оправдаться всё равно хочется — вдруг, как и многие, осудит за слишком скорую радость после потери мужа?… Люда, ты с ума сошла на старости лет! Внучки у тебя уже в старших классах, какая свадьба? такими словами
НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ Вера украдкой глянула на рыдающую коллегу, пожала плечами и снова уткнулась в экран
Внучка. С первого дня своей жизни Ксения не нужна была своей матери, Алёне. Для неё дочь была словно
