Алексей Громов

Мне 42 года, и я женат на женщине, которая была моей лучшей подругой с четырнадцати лет: мы познакомились за одной партой в школе, никогда между нами не было романтики, только дружба, поддержка, доверие и секреты — мы знали обо всех своих отношениях, но оставались просто друзьями. Жизнь разводила нас по разным дорогам: я уехал учиться, женился, пережил развод, а она помогала мне пережить трудные времена, была рядом, когда никто другой не мог понять. Только спустя почти двадцать лет мы признались, что дружба стала чем-то большим, долго не решались на перемены, но всё-таки рискнули, и теперь, после многих испытаний, уже много лет женаты — без иллюзий, но с полной уверенностью, что рядом тот человек, с которым не нужно притворяться.

Сейчас мне сорок два, а женат я на женщине, которая когда-то была моей лучшей подругой с самой юности

Люди

018

Муж ушёл от меня к моей сестре, переехал жить к ней, а через три года бросил и её — ради её лучшей подруги.

Муж оставил меня ради моей сестры. Переехал к ней. А через три года бросил и её ради её самой близкой подруги.

Люди

037

Муж ушёл от меня к моей сестре, переехал жить к ней, а через три года бросил и её — ради её лучшей подруги.

Муж оставил меня ради моей сестры. Переехал к ней. А через три года бросил и её ради её самой близкой подруги.

Люди

012

Мне 46 лет, и если кто-то посмотрит на мою жизнь со стороны, скажет, что у меня всё в полном порядке. Я рано вышла замуж — в 24 — за трудолюбивого и надёжного мужчину. Родила двоих детей один за другим — в 26 и в 28 лет. Бросила учёбу, потому что не совпадали расписания, дети были маленькими, а «учиться ещё успею». В семье у нас не было больших скандалов или драм. Всё шло так, «как положено». Много лет мои будни были одинаковыми: я вставала раньше всех, готовила завтрак, оставляла дом в порядке и шла на работу. Возвращалась вовремя, чтобы всё успеть, готовила ужин, стирала, убиралась. В выходные — семейные встречи, дни рождения, заботы. Я всегда была рядом, всегда брала ответственность. Если чего-то не хватало — решала я. Если кому-то нужна была помощь — я приходила. И никогда не спрашивала себя, хочу ли чего-то другого. Муж у меня никогда не был плохим человеком. Мы ужинали, смотрели телевизор и ложились спать. Не особо ласковый, но и не холодный. Много не требовал, но и не жаловался. Все разговоры — о счетах, детях и делах. Обычным вторником я села в тишине гостиной и поняла, что мне нечего делать. Не потому, что всё хорошо, а потому что просто сейчас никто не нуждается во мне. Я оглянулась и поняла: столько лет я держала этот дом, а теперь не знаю, что делать с собой в нём. В тот день я открыла ящик с документами: нашла дипломы, незаконченные курсы, идеи в тетрадях, проекты «на потом». Посмотрела старые фото, где я моложе — до того, как стала женой, мамой, человеком, который всех спасает. И это была не ностальгия. Я почувствовала хуже: будто всё достигла, ни разу не спросив себя — этого ли я хотела. Я заметила то, что раньше считала обычным. Никто не спрашивает, как у меня дела. Даже если я пришла уставшая, всё равно всё решаю я. Если муж говорит, что не хочет идти на семейный праздник — это нормально, а если не хочу я, всё равно жду от меня участия. Моё мнение есть, но оно ничего не меняет. Не было криков и скандалов. Но и для меня места не было. На одном ужине я осторожно сказала, что хочу вернуться к учёбе или попробовать что-то новое. Муж удивлённо ответил: «А зачем тебе это сейчас?» — не со злом, а будто он не понимает, почему менять то, что всегда работало. Дети молчали. Никто не спорил. Никто не запрещал. И всё же я поняла — моя роль настолько определена, что выйти за её рамки неудобно. Я всё ещё замужем. Не ушла, не собрала вещи, не принимала резких решений. Но больше не обманываю себя: больше двадцати лет я жила, чтобы поддерживать структуру, в которой я нужна, но не являюсь главным героем. Как восстановиться после такого?

Мне сорок шесть, и если бы кто-то посмотрел на мою жизнь со стороны, решил бы: всё в полном порядке.

Люди

08

Мне 41 год, я живу в квартире, которая досталась мне от бабушки с дедушкой. После их ухода мама осталась здесь, а затем, когда не стало и её, жильё перешло ко мне. Всю жизнь это было тихое, уютное и спокойное место. Я много работаю и возвращаюсь домой одна. Никогда бы не подумала, что этот порядок может рухнуть из-за моего решения «помочь человеку». Два года назад мне позвонила дальняя родственница, вся в слезах: разводится, маленький сын, идти некуда. Попросилась пожить «на пару месяцев», пока всё не устроится. Я согласилась — всё-таки семья, да и думала, что это никак не повлияет на мой уклад. Сначала всё было нормально: заняли одну комнату, немного помогали с коммуналкой, она уходила по утрам на работу, ребёнок был у соседки. Проблем не было. Через три месяца родственница работу бросила. Сказала: временно, ищет вариант получше. Осталась целыми днями дома, сын тоже перестал уходить к соседке. Квартира поменялась — игрушки всюду, шум, неожиданные визиты. Приходила с работы уставшая — а в гостиной сидят незнакомцы. Попросила предупреждать — услышала, что я преувеличиваю и «дом теперь и её тоже». Постепенно она перестала платить за что-либо. Сначала говорила, что нет возможности, потом обещала все компенсировать. В итоге за всё — счета, продукты, ремонт — плачу я. В какой-то день пришла — мебель переставлена «для уюта», спросив разрешения, никто и не подумал. Огорчилась — услышала, что холодная я и не знаю, что такое жить по-семейному. Ситуация обострилась, когда она начала приводить бывшего мужа. Того самого, от которого будто бы ушла. Он стал ночевать, пользоваться ванной, есть у меня дома. Однажды застала его выходящим из моей комнаты — «взял куртку», не спросив. Тогда я сказала, что так больше нельзя, должны быть границы. В ответ — слёзы, крики и напоминание, что я сама её пустила, когда ей было совсем плохо. Полгода назад попыталась поставить срок выселения. Родственница категорически отказалась: денег нет, ребёнок ходит в ближайшую школу, как я могу её «выгнать». Чувствую себя в ловушке. Свой дом я больше своим не ощущаю: захожу тихо, чтобы не разбудить ребёнка, ужинаю в своей комнате, чтобы избежать конфликтов, и время провожу больше вне квартиры, чем в ней. До сих пор живу здесь, но это уже не мой дом. Она ведёт себя как хозяйка, я всё оплачиваю, а когда настаиваю на порядке — слышу упрёки в эгоизме. Не знаю, как быть — подскажите.

Мне сорок один. Дом, в котором я живу, и который каждый уголок помнит шум берёз над двором, некогда принадлежал

Люди

027

Пять лет отношений на расстоянии: я готовился сделать предложение девушке, но один незнакомец раскрыл мне её двойную (или тройную) жизнь — как инженер позвонил, чтобы предупредить меня о скрытых связях моей возлюбленной.

Я встречался со своей девушкой уже пять лет. Мы жили в разных городах работа не позволяла быть рядом

Люди

023

Мне 50 лет, и год назад моя жена ушла из дома, забрав с собой детей. Она ушла, пока меня не было дома, и когда я вернулся — никого не оказалось. Несколько недель назад я получил уведомление: требование о выплате алиментов. С тех пор из моей зарплаты автоматически удерживают деньги — у меня нет выбора, я не могу договориться, не могу опоздать, деньги просто уходят сразу. Не притворяюсь святым: изменял, не раз, и не скрывал полностью, но и не признавался открыто. Жена говорила, что преувеличивает, выдумывает. У меня был тяжелый характер: я часто кричал, раздражался, все в доме было по-моему. Если мне что-то не нравилось — это было ясно по голосу. Иногда я швырял предметы. Я никогда не бил их, но не раз пугал. Дети меня боялись. Я понял это слишком поздно. Когда я приходил с работы — они замолкали. Если я говорил громче — уходили в свою комнату. Жена выбирала слова, избегала споров. Я думал, что это уважение. Сейчас понимаю — это был страх. Тогда мне было все равно: я считал себя кормильцем, хозяином, тем, кто устанавливает правила. Когда она ушла, я почувствовал себя преданным и решил не давать денег — не потому что не мог, а в наказание. Думал, так она вернется. Сказал: хочешь деньги — возвращайся домой. Но она не вернулась — обратилась к адвокату, подала на алименты, предоставила все документы: доходы, расходы, доказательства. Суд быстро постановил автоматическое удержание из зарплаты. С тех пор получаю «урезанную» зарплату — скрыть ничего нельзя, деньги исчезают еще до того, как я их увижу. Сейчас у меня нет жены, нет детей дома. Вижусь с ними редко, всегда чужим. Денег почти не остается — снимаю квартиру, плачу алименты, долги… Иногда это злит, иногда стыдно. Сестра говорит, что сам все это сотворил.

Мне уже пятьдесят, и вот год назад жена собрала детей и ушла из дома. Пока я был на работе, она просто

Люди

046

Мне 50 лет, и год назад моя жена ушла из дома, забрав с собой детей. Она ушла, пока меня не было дома, и когда я вернулся — никого не оказалось. Несколько недель назад я получил уведомление: требование о выплате алиментов. С тех пор из моей зарплаты автоматически удерживают деньги — у меня нет выбора, я не могу договориться, не могу опоздать, деньги просто уходят сразу. Не притворяюсь святым: изменял, не раз, и не скрывал полностью, но и не признавался открыто. Жена говорила, что преувеличивает, выдумывает. У меня был тяжелый характер: я часто кричал, раздражался, все в доме было по-моему. Если мне что-то не нравилось — это было ясно по голосу. Иногда я швырял предметы. Я никогда не бил их, но не раз пугал. Дети меня боялись. Я понял это слишком поздно. Когда я приходил с работы — они замолкали. Если я говорил громче — уходили в свою комнату. Жена выбирала слова, избегала споров. Я думал, что это уважение. Сейчас понимаю — это был страх. Тогда мне было все равно: я считал себя кормильцем, хозяином, тем, кто устанавливает правила. Когда она ушла, я почувствовал себя преданным и решил не давать денег — не потому что не мог, а в наказание. Думал, так она вернется. Сказал: хочешь деньги — возвращайся домой. Но она не вернулась — обратилась к адвокату, подала на алименты, предоставила все документы: доходы, расходы, доказательства. Суд быстро постановил автоматическое удержание из зарплаты. С тех пор получаю «урезанную» зарплату — скрыть ничего нельзя, деньги исчезают еще до того, как я их увижу. Сейчас у меня нет жены, нет детей дома. Вижусь с ними редко, всегда чужим. Денег почти не остается — снимаю квартиру, плачу алименты, долги… Иногда это злит, иногда стыдно. Сестра говорит, что сам все это сотворил.

Мне уже пятьдесят, и вот год назад жена собрала детей и ушла из дома. Пока я был на работе, она просто

Люди

065

Сидела я за праздничным столом, держа в руках фотографии, только что выпавшие из подарочного пакета свекрови. Это были не открытки, не пожелания — только напечатанные снимки, явно распечатанные с телефона, как будто кто-то намеренно хотел, чтобы они остались. Сердце ухнуло. Было тихо: только стрелки кухонных часов и еле слышный звук работающей духовки. Сегодня должна была быть обычная семейная встреча. Тёплый ужин, уютная атмосфера, всё по порядку: скатерть выглажена, одинаковые тарелки, лучшие бокалы, салфетки для гостей. И вот вошла свекровь — с пакетом и своим фирменным взглядом, напоминающим экзамен. — Я кое-что принесла, — сказала официально, положив пакет на стол без улыбки и теплоты, будто просто оставила улики. Я открыла пакет из вежливости — и фотографии выпали на стол как пощёчины. Первая — мой муж. Вторая — снова муж. На третьей у меня закружилась голова: муж и какая-то женщина рядом. Женщина в профиль, но ясно видно, что она тут не случайно. Всё внутри сжалось. Свекровь спокойно села напротив и поправила рукав, будто сервировала чай, а не бросила бомбу. — Что это? — спросила я низким перебившимся голосом. Свекровь не спешила отвечать: сделала глоток воды, только потом сказала: — Это правда. Я медленно сосчитала до трёх, чувствуя, как дрожит язык. — Правда о чём? Свекровь оценивающе оглядела меня сверху вниз: — О том, какой твой муж на самом деле. Я чуть не заплакала — не от боли, а от унижения, от интонации, от её нескрываемого удовольствия. Я брала фотографии одну за другой — пальцы вспотели, бумага казалась холодной и острой. — Когда это снято? — спросила я. — Недавно, — отрезала свекровь. — Не строй из себя наивную. Всем всё видно, только ты не хочешь видеть. Я встала, стул заскрипел, эхо разлетелось по квартире. — Зачем вы это мне принесли? Почему не поговорили с мужем? Свекровь склонила голову: — Говорила. Но он слабый. Он тебя жалеет. А я… я просто не могу терпеть женщин, которые тянут мужчин вниз. И тут я поняла: это было не разоблачение, а атака. Не для того, чтобы спасти — только чтобы унизить, чтобы я сжалась в угол, почувствовала себя чужой. Я посмотрела на кухню, в этот момент духовка издала сигнал: ужин был готов. Этот звук вернул меня к себе, к тому, что было сейчас, ко всему, что я сделала для этого вечера. — Знаете, что самое отвратительное? — тихо сказала я, не глядя ей в глаза. — Ну, скажи, — ответила ледяно. Я стала расставлять тарелки, словно ничего не произошло, руки дрожали, но я держала их занятыми, иначе бы разом всё рухнуло. — Самое гнусное — вы принесли эти фотографии не как мать. А как враг. Свекровь тихонько усмехнулась: — Я реалистка, — холодно сказала она. — И тебе пора стать ей. Я аккуратно принесла еду на стол, поставила порцию перед ней. — Что ты делаешь? — удивилась она. — Приглашаю вас к ужину, — ответила я ровно. — То, что вы сделали, не испортит мне вечер. Я увидела растерянность в её глазах: она ждала слёз, скандала, истерики — но я не дала ни одного из этих спектаклей. Я села напротив, сложила фотографии в стопку, сверху положила белую салфетку. — Вы хотите видеть меня слабой, — сказала я. — Этого не будет. Свекровь сузила глаза: — Будет. Как только он придёт, и ты закатишь сцену. — Нет, — ответила я. — Когда он придёт, я предложу ему ужин и дам шанс объяснить всё как мужчине. Повисла тяжелая тишина — звенели только приборы. Через двадцать минут щёлкнул замок, муж вошёл: — Пахнет вкусно… И сразу увидел свекровь. Лицо изменилось, чувствовала это почти физически. — Ты зачем здесь? — резко спросил он. Свекровь улыбнулась: — Я пришла поужинать. Ведь твоя жена — хозяйка. Я смотрела прямо, без лишних эмоций. Муж подошёл к столу, увидел фотографии — салфетка немного сдвинулась, одна торчала наружу. Муж онемел: — Это… Я не дала ему уйти: — Объясни мне, при мне и при свекрови: это её выбор. Свекровь наклонилась вперёд, готовая к драме. Муж тяжело вздохнул: — Ничего тут нет — это старые снимки. Коллега сфотографировала на корпоративе, кто-то напечатал. Я молча смотрела на него: — А кто их распечатал? Муж косо взглянул на свекровь. Свекровь не моргнула, лишь улыбнулась ещё шире. Тогда мой муж сделал то, чего я совсем не ожидала: Он взял фотографии, порвал пополам, ещё раз — и выбросил в мусор. Свекровь встала резко: — Ты с ума сошёл?! Муж посмотрел твёрдо: — Ты сошла с ума. Это наш дом. Она моя жена. Если хочешь сеять яд — на выход. Я сидела спокойно — не улыбалась, но что-то внутри отпустило. Свекровь схватила сумку, захлопнула дверь так, что ступени в подъезде зазвучали как обида. Муж повернулся ко мне: — Прости. Я посмотрела на него: — Мне не нужны извинения. Я хочу границы. Я хочу знать, что больше не окажусь одна против неё. Он кивнул: — Больше никогда. Я встала, вытащила куски фотографий из мусорного ведра, сложила в пакет и выбросила. Не потому что боялась снимков, а потому что больше никому не позволю оставлять «улики» в моём доме. Это была моя тихая победа. Что бы сделали вы на моём месте? Посоветуйте мне…

Сидел я за столом и держал в руках фотографии, которые только что выпали из подарочного пакета моей свекрови.

Люди

020

Мне 30 лет, и несколько месяцев назад я завершила восьмилетние отношения. Не было измен, скандалов, громких ссор — просто однажды я села напротив него и испытала болезненное осознание: в его жизни я была «женщиной на выданье», которая всё время ждёт следующего шага. И самое страшное, что он, возможно, даже не понимал этого. Все эти годы мы встречались, но так и не стали жить вместе: я жила с родителями, он — тоже. У меня — профессия и стабильная работа в компании, у него — собственное кафе. Мы оба были самостоятельны, у каждого свои планы, расписание, деньги. Не было ни единой экономической причины не делать шаг вперёд — просто решение всегда откладывалось. Я не раз говорила ему о том, чтобы начать жить вместе. Причём не говорила о большой свадьбе и грандиозных планах. Всегда отмечала, что штамп в паспорте для меня не главное, что мы уже создали серьёзные отношения, и что совместная жизнь помогла бы нам пройти на новый уровень. Но он всегда находил оправдания: «потом», «ещё не время», «кафе», «лучше подождём». Тем временем наша пара превратилась в чётко отлаженную рутину: встречи по расписанию, разговоры в отведённые часы, одни и те же места, знакомство с семьями и бытовыми заботами друг друга. Всё происходило в безопасных границах — без риска, без настоящих перемен. Мы были стабильной, но застывшей парой. Однажды меня пронзила мысль: я взрослею, а наши отношения — нет. Я подумала о времени: если так и дальше, мне стукнет 40, а я буду «вечной невестой». Без общего дома, без реальных совместных планов, кроме привычных встреч. Не потому что он плохой — просто его устраивало то, чего я больше не могла принять. Решение расстаться не было импульсивным. Я обдумывала это месяцами. Когда наконец сказала ему, скандала не было — лишь тишина и непонимание. Он говорил, что у нас всё хорошо, что у нас ничего не пропало. И тогда всё стало предельно ясно: для него этого было достаточно. Для меня — уже нет. Потом пришла боль: несмотря на то что я ушла, осталась привычка; сообщения, звонки, «совместное время». Я поймала себя на том, что мне не хватает не любви, а именно укоренившейся рутины и уверенности в знакомом. Самым неожиданным стала реакция окружающих. Я ждала критики, упрёков, что «так просто не бросают восемь лет». Но многие сказали другое: «ты правильно сделала», «такая женщина не должна топтаться на месте», «ты слишком долго ждала». И я до сих пор прохожу через этот процесс. Не ищу никого. Не спешу. МНЕ 30 ЛЕТ, Я РАССТАЛАСЬ С МУЖЧИНОЙ ПОСЛЕ ВОСЬМИ ЛЕТ ОТНОШЕНИЙ БЕЗ ИЗМЕН, СКАНДАЛОВ И ПОСТОЯННЫХ ССОР: КАК Я ПОНЯЛА, ЧТО ОСТАЛАСЬ ДЛЯ НЕГО «ВЕЧНОЙ НЕВЕСТОЙ», И ПОЧЕМУ РЕШИЛА НЕ ЖДАТЬ БОЛЬШЕ

Мне сейчас тридцать, и несколько месяцев назад я завершила отношения, которые длились восемь лет.