Алексей Громов

Поставить женщину рядом с собой в такое положение, что окружающие смотрят на неё с насмешкой — это чистое проявление трусости. Когда позволяешь другим смеяться у неё за спиной, обнимая её на людях, ты подводишь не только как партнёр — ты подводишь как человек. Нет ничего более унизительного, чем искренне любящая женщина, на которую смотрят с жалостью, потому что знают правду, которую ты от неё скрываешь. Нет ничего низменнее, чем предать человека, который тебе доверяет, заботится о тебе и уважает тебя. Она идёт рядом с тобой с гордо поднятой головой, не зная, что кто-то улыбается исподтишка и думает: «Если бы только знала…» Это не мужество. Это страх — страх уйти и страх остаться честным. Измена и превращение любимой женщины в объект насмешек убивают главное — уважение. Без уважения нет любви. Нет и оправданий. Настоящий мужчина — это не тот, кто впечатляет многих женщин, а тот, кто бережёт достоинство одной. И если не хватает сил сдержать обещание, имей хотя бы совесть не делать её последней, кто узнает правду. Потому что этот стыд не проходит. Он остаётся.

Поставить женщину рядом с собой в положение, когда другие смотрят на неё с насмешкой, это настоящее проявление

Люди

Мне 69 лет, и полгода назад мой муж ушёл в мир иной. Мы прожили вместе сорок два года. Детей у нас не было. Были только мы двое — наш труд, наша жизнь, наши привычки, наши маленькие радости. Сначала всё начиналось как нечто обычное — усталость, боль, которая то появлялась, то уходила, обследования, которые казались несрочными. Потом — анализы, больницы, процедуры. Я была рядом с ним на каждом шагу. Я выучила расписание его лекарств. Запомнила, какие продукты ему нельзя. Научилась угадывать по взгляду, когда боль не даёт спать. А я просто сидела рядом и держала его за руку, ведь иногда больше ничего сделать нельзя, кроме как просто быть рядом. Я вставала раньше него, чтобы приготовить завтрак. Помогала ему мыться, когда не было сил. Говорила с ним, рассказывала мелочи, чтобы отвлечь… но бывало, он не отвечал. Не потому, что не хотел, а потому что тело уже сдавалось. В тот день, когда он ушёл, он лежал в постели и держал меня за руку. Не было громких слов. Не было сцен. Он просто… перестал быть. В один момент он был здесь… а в другой — уже нет. Я позвонила в скорую. Но было слишком поздно. День прощания был странным. Пришли люди, которых я не видела много лет. Говорили слова, которые проходили мимо: «Он был хорошим человеком», «Теперь он в покое», «Держитесь». Я только кивала, даже не понимая, чему именно. Потом все ушли. А дом… стал огромным. Не потому, что он большой, а потому что в нём больше нет жизни. Самое тяжёлое — ночи. Я ложусь рано, не выношу тишины. Мы смотрели вместе новости, он всегда шутил, смешил меня, спрашивал, не сделать ли чаю. Теперь я оставляю телевизор включенным, лишь бы слышать чьи-то голоса. Лишь бы не чувствовать, как всё опустело. У меня нет детей, которым можно позвонить. Нет внуков. Некому сказать, что сегодня болит спина, что врач поменял лекарство, что мне стало плохо и некому подать воду. Воскресенья тяжёлые, как камень. Раньше мы ходили в парк. Покупали хлеб, возвращались медленно, будто времени у нас впереди — бесконечность. Он всегда ходил чуть медленнее, а я шутила, что он упрямый, а он смеялся. Теперь хожу одна. Люди смотрят с жалостью… или совсем не смотрят. В магазине беру только самое необходимое, ведь больше не знаю, для кого готовить еду. Бывают дни, когда я ни с кем не разговариваю. Целыми днями. Иногда сама удивляюсь, услышав свой голос, когда здоровается сосед, — как будто давно его не использовала. Я не жалею, что у нас не было детей. Но только теперь понимаю, что значит стареть одной. Всё становится медленнее. Тяжелее. Тише. Никто не ждёт. Никто не спрашивает, как ты добрался домой. Никто не волнуется, выпил ли ты свои таблетки. Я всё ещё здесь, потому что… у меня нет другого выбора. Я встаю. Делаю всё, что нужно. Потом снова ложусь. Я не ищу жалости. Не хочу, чтобы меня жалели. Я просто хотела это сказать вслух: Когда теряешь человека, с которым прожил всю жизнь, вокруг остаётся только пустота, и всё остальное теряет смысл.

Мне шестьдесят девять лет, и полгода назад мой муж ушёл в мир иной. Мы прожили вместе сорок два года.

Люди

025

Мне 38 лет, и два дня назад жена решила простить мне измену, которая длилась несколько месяцев: история о том, как всё началось на работе, привело к тайной связи, разоблачившейся после находки сыном компрометирующей фотографии, и о том, как тяжёлый месяц разлуки и напряжённой тишины в доме прошёл до того момента, когда супруга, посоветовавшись с близкими и осмыслив всё, согласилась попробовать начать всё заново ради семьи и дать мне второй шанс, который для меня стал не подарком, а большой ответственностью.

Мне тридцать восемь лет, и два дня назад моя жена решила простить мне измену, которая длилась несколько месяцев.

Люди

Если мужчина не хочет меняться — он этого не сделает. Неважно, как сильно ты его любишь. Неважно, сколько раз ты даешь ему шанс, время, пространство… сколько раз объясняешь свои потребности, говоришь спокойно, плачешь тихо или заливаешь его любовью в надежде, что однажды он повзрослеет и поднимется до твоего уровня. Если он решил остаться прежним — он будет искать женщину, которая это позволит. Женщину, что не будет бросать ему вызов, не будет требовать роста, не станет настаивать на эмоциональной зрелости, которую он слишком ленив… или слишком напуган… чтобы развивать. Это не любовь. Это — удобство. Это — выживание. Это мужчина, который выбирает самый легкий путь — ведь если его раны не залечены, ответственность кажется ему давлением, а настоящие отношения — угрозой. Женщина, не путай свои высокие стандарты с тем, что ты «слишком многого хочешь». Ты не просишь слишком много, когда ждешь: честности, постоянства, уважения, эмоциональной безопасности… и отношений, в которых двое растут вместе. Это основа. Это — минимум. И настоящий мужчина начинает работать над этим, еще до того, как попросит место в твоей жизни. Но когда мужчина не готов развиваться… когда живет детскими привычками, выбирает эго, а не рост, убегает от сложных разговоров… твоя сила его испугает. Твоя ясность покажется ему упреком. Твои границы будут восприниматься как отвержение. Не потому что ты неправа… а потому что он не встречал женщину, знающую свою ценность. И вместо того чтобы расти — он отступит. Вместо того чтобы научиться общаться — назовет тебя «слишком чувствительной». Вместо того чтобы соответствовать твоей энергии — выберет ту, что ожидает меньше… дает больше… и не требует развития. Потому что так проще. Безопаснее. Удобнее. Ту, которой можно манипулировать. Ту, что будет терпеть. Ту, что будет молчать. Но не позволяй этому поколебать себя. Не позволяй его выбору заставить сомневаться в себе. Дело не в том, что для него ты была «недостаточной»… а в том, что для его привычной версии себя — ты стала слишком. Ты — зеркало. А он не готов в него смотреть. Потому что ты показываешь не только свою суть… но и то, каким мог бы стать он, будь у него смелость расти. Отпусти его. Пусть остается посредственным, если так выбрал. Но ты — никогда не принижуй себя, чтобы уместиться в жизни мужчины, который боится стать лучше. Ты не «слишком женщина»… это он просто не достаточно мужчина. И это — не твоя ноша.

Когда мужчина не хочет меняться он этого не сделает. Неважно, как сильно ты его любишь. Неважно, сколько

Люди

044

«Пусть летит одна — может, ее там и украдут!» или Как свекровь Антона искала почки невестки по тайскому телевидению, а вместо рабства нашла новую подругу из Таиланда

Пусть летит одна. Может, ее там медведи украдут, хмуро буркнула свекровь. Жаркий вечер накануне отпуска

Люди

017

Муж ушёл к любовнице и сыну пять лет назад, а теперь просит стать для его мальчика матерью. Мой ответ поставил его в тупик

10 ноября Сегодняшний день перевернул многое внутри меня. Я сидел на кухне, слушал, как закипает самовар

Люди

0300

Как Лера поставила на место мужа-тирана, свекровь и золовку: история о том, как молодая мама отстояла себя и свою дочь в традиционной российской семье

Где мой борщ, Маргарита? Я спрашиваю, где еда?! Маргарита не повернула головы в сторону мужа.

Люди

037

«Когда муж привёл больную свекровь жить к нам и объявил, что теперь я за ней отвечаю: как Светлана отказалась становиться бесплатной сиделкой и научила всю семью уважать свои границы»

Мама заболела, и поживёт у нас, ухаживать за ней придётся тебе! с олимпийским спокойствием заявил муж Светланы.

Люди

084

— Опять опоздала, Лена?! — выкрикнул Андрей, даже не дав ей снять промокшие сапоги, — Я всё понял: ты не со мной, а семья для тебя больше не значит ничего.

Ты опять задержалась на работе? резко спросил он, не дав ей и шагу ступить через порог. Всё ясно.

Люди

0162

Это не мои дети: хочешь — помогай сестре, но не за мой счёт! Она сама разрушила свою семью, а теперь пытается свалить своих детей на нас, чтобы спокойно устраивать личную жизнь — Какой уютный дом вы построили, братишка! Завидую по-хорошему… Жанна провела пальцем по скатерти, осматривая кухню, как ревизор. Снежана ставит на стол салат, садится напротив мужа. Стас улыбается сестре, не замечая, как жена сжимает салфетку в кулаке. — Старались. Полгода искали подходящий вариант. Чтобы купить этот дом, они продали квартиру и переехали в Самару — ближе к родне Стаса. Свой участок, грядки, тишина — об этом Снежана мечтала три года, и лишь два месяца назад мечта осуществилась. — А у меня вот семья не сложилась, — тяжело вздыхает Жанна, опуская взгляд. — Три месяца как одна, до сих пор не верю. Просыпаюсь — пусто. Дети спрашивают, где папа. Я и сама не знаю, что говорить. Тамара Николаевна, свекровь, сидевшая во главе стола, дотянулась до Жанны, чтобы поддержать. — Всё наладится, доченька. Главное — детки здоровы. А этот еще пожалеет, что ушёл. Кирюша, четырёхлетний племянник, уже слез со стула — и вскоре с полки что-то с грохотом упало. — Кирилл, осторожней! — Жанна даже не пошевелилась. Алиса, которой недавно стукнуло три, заскулила у мамы на руках. Жанна рассеянно покачивает дочку, продолжая жаловаться: — Хорошо, хоть вы теперь поблизости. Мама после операции еле-еле ходит, сама не справляется. — На такси еле доехала, — подхватывает Тамара Николаевна, потирая колено. — Четвёртый этаж без лифта, давление скачет… Какие тут внуки! Снежана пошла к плите — время приносить горячее. На подоконнике аккуратные стаканчики с рассадой томатов — вот-вот высаживать на огород, наконец-то первые свои помидоры! — Надеюсь, вы не откажете, если иногда детей оставлю? — доносится с кухни голос Жанны. — Только когда деваться некуда будет… Мне же и работу искать надо, и по врачам бегать, и к юристу из-за развода. А дети-то ни при чём. Снежана обернулась. На лице Жанны та самая беспомощность, которую Снежана отлично научилась узнавать. В свои двадцать семь она умеет брать на жалость безупречно. Стас, с сочувствием, кивает: — Конечно, Жанн, помогу. Правда, Снеж? Три пары глаз уставились на Снежану: — Да, конечно, только если экстренно, — неуверенно соглашается жена. Жанна расцветает: — Вы мои спасители! Я ж на пару часов максимум! Гости уехали к одиннадцати. Стас вызвал такси для матери, помог спуститься — она на ступеньках охала. Жанна запаковала детей в старенькую «Ладу» и, высунувшись в окно, крикнула: «Спасибо за вечер, вы лучшие!» Снежана убирает со стола, складывает посуду. Стас обнимает жену сзади: — Смотри, как хорошо вечеринка прошла! Мама довольна, сестра развеялась. Видишь, правильно мы сделали, что сюда переехали. — Угу. — Ты чего такая? — Да так, устала немного… Снежана не стала говорить, что её тревожит. Слова «иногда, когда прижмёт» — у неё в голове давно означают «каждый божий день, потому что так удобно». Через неделю позвонила Жанна: — Снеж, выручи, утром к врачу записана, а маме с детьми нельзя… Всего на три часа! Снежана смотрит на рабочие таблицы, срочный отчет… — Жанн, у меня дедлайн — — Да они тихие, мультики посмотришь, всё. Очень надо, пожалуйста! Через полчаса дети у неё. Потом снова. Один раз, два, три — собеседование, встречи, «редко», «пару часов». Всегда растягивается до вечера. И Стас, которому «не проблема, это же не чужие»… Через три недели все вошло в привычку. Три-четыре раза в неделю: дети у Снежаны, а Жанна живет свою жизнь. Стас ворчит: «Моя сестра, я должен помочь!» А Снежана думает: «А я?» — но молчит. Однажды в субботу — рассаду высаживать пора, Снежана просит Стаса посидеть с детьми. Через десять минут вопль — Кирюша разбил горшок с томатами, две недели выращивала! Стас даже не оторвался от телефона: «Ну, вырастишь ещё…» К пяти Жанна не приехала. К шести — «ещё немного задержусь». Восемь — молчание. В девятом часу подкатывает навесёлая на дорогой машине: «Знакомый подвёз после собеседования!» — и пахнет вином. — Кстати, в среду сможешь? — спрашивает. — Нет, — впервые твёрдо отвечает Снежана. — Это твои дети, Жанна. Твоя ответственность. Жанна всхлипывает перед братом, театрально обвиняет жену. Стас скупо защищает. Свекровь звонит: «Стыдно должно быть, родной человек…» Вдобавок Снежана замечает у Жанны в соцсетях фото из кафе среди веселой компании — вот и «собеседование». В сердцах звонит мужу: «Хочешь — приезжай сам нянчься, я больше не буду!» Вечером Стас возвращается, молча смотрит на жену. — «Ты права…» После нового задержания детей Жанна слышит от брата: «Так больше не будет. Мы не няньки». Свекровь обиделась, сестра в обиде. В доме тишина, грядки пустые. А у Снежаны впервые за долгое время чувство облегчения: она сказала «нет» и её услышали. Остальное потом.

Слушай, такой уютный у вас дом получился, Сань. Честно завидую по-хорошему. Яна так важно провела рукой