Алексей Громов

Мама считает, что Ниночка слабая, наконец растянулся в воздухе голос мужа. Ей обязательно нужна помощь

Когда возвращение домой раньше срока обернулось спором о чистоте, мясом из круглосуточного и трещащими по швам нервами: беременная Даша, две тяжелые сумки, муж Ваня и сюрприз, который все испортил

12 апреля Сегодня вернулась в Москву на три дня раньше, чем обещала Ване. Решила пусть будет сюрприз

Люди

068

Чемодан не открывай — ты сегодня съезжаешь: неожиданный развод под Новый год, или как Дед Мороз застал свою «мусечку» с чужим заей

Чемодан даже не открывай ты сегодня переезжаешь. Чё случилось-то? почти командирским голосом спрашивает

Люди

022

Даже хороших Анн бросают: История красивой, успешной женщины из Екатеринбурга, которая мечтала о семье, получила красный диплом и не понимает, что нужно российским мужчинам

Из зеркала на Марину смотрела привлекательная тридцатипятилетняя женщина с печальными глазами.

Люди

029

Бабушкина радость и горькое разочарование: история Натальи Михайловны, внучки Анечки и семейных испытаний

Долгожданная внучка Наталья Михайловна ходила из угла в угол своей двухкомнатной квартиры на девятом

Люди

0118

Пока жив — никогда не поздно начать сначала: трогательный рассказ о семейных испытаниях, поиске счастья и возвращении домой

Ну что, мамочка, как договаривались, завтра заеду за тобой отвезу тебя туда. Уверен, тебе очень понравится

Люди

023

Дом, где тебя не ждали: Испытания Алены на пути к счастью, предательство родных и борьба за наследство в российской глубинке

Это не твой дом Варя уныло осматривала свой старый дом, в котором она выросла с раннего детства.

Люди

012

Бабушки на подхвате: история Елены Ивановны и Екатерины Сергеевны о том, почему пора перестать быть удобными и начать жить для себя

Удобные бабушки Елена Ивановна проснулась от громкого хохота. Не от тихого смешка, не от едва слышной

Люди

019

«Пока мы продаём твою квартиру, поживи-ка в доме престарелых, — спокойно предложила дочь» Людмила вышла замуж очень поздно: не складывалось, и уже за сорок, когда почти перестала надеяться встретить “того самого”. Эдуард, ей попавшийся, оказался не сахар: несколько браков за плечами, трое детей и ни уголка своего — суд “порекомендовал” оставить жилплощадь бывшей семье. Пришлось Людмиле тащить мужа к маме — шестидесятилетней Марии Андреевне, в маленькую московскую “двушку”. Эдик с самого порога брезгливо скривился: “Пахнет старостью, проветривать тут надо!”. Мария Андреевна сделала вид, что не слышит. “Где жить-то будем?” — стонет Эдуард, и Люда суетится, шепчет матери: “Мам, мы с Эдиком займём твою комнату, а ты переберись пока в маленькую”. Вещи мама таскала сама — зять помогать отказался. Жизнь у Марии Андреевны пошла тяжёлая. Всё не нравилось зятю: и ужин, и уборка, и ковры, и запахи. Бурчит: “Я от этого старьём уже задыхаюсь!”. Вскоре Эдуард заявил: “Так жить невозможно! Давай квартиру продавать, а твою мать — пока в дом престарелых.” “Как же так?!”, — только руками развела Люда, но под давлением мужа, боится его потерять… И, с грустью в душе, идёт к маме: “Мамуль, потерпи, пока мы квартиру продадим — ну а тебе… временно в пансионат для пожилых. Потом обязательно заберём тебя к себе!”. Мария Андреевна слёзно соглашается — и подписывает квартиру дочери. Документы готовы — Эдик потирает руки: “Собирай мамины вещи — везём в пансионат”. Марию Андреевну, сдерживая слёзы, везут в дом престарелых. Эдуард тем временем “проветривает” квартиру, а вскоре пара продаёт её, покупают новую и… оформляют на Эдика. Люда робко пытается вспомнить о матери — муж агрессивно обрывает: “Ещё раз заикнёшься — выгоню!” Она молчит. Так год за годом Люда не навещает мать, боясь увидеть её слёзы. За пять лет Мария Андреевна каждый день ждала, что дочь за ней вернётся. Но так и не дождалась: умерла в одиночестве. Люда об этом узнала лишь через год, когда муж выгнал её на улицу. Чувство вины не отпускало — и женщина ушла в монастырь искупать свою вину. “Пока мы продаём квартиру, поживи-ка в доме престарелых, — вот так решилась судьба матери ради счастья зрелой дочери…”

Пока мы оформляем продажу квартиры, побудь в доме для пожилых, сказала мне когда-то моя дочь.

Люди

062

Когда жестокий отец превращает жизнь в ад, а единственная дочь вынуждена сдать его в дом престарелых: исповедь Лизы Ивановны о семейных секретах, муках совести и цене свободы

Ты что, Елизавета, совсем с ума сошла? Дом престарелых? А вот и нет! Пусть меня только ногами вперёд