Сегодняшний вечер стоит записать, чтобы не забыть. Посадку объявили, и я вышел на перрон вокзала в Харькове. После недельной командировки возвращался домой, в Киев. В плацкартном вагоне быстро отыскал своё нижнее место. Пока возился с вещами, услышал, как кто-то тяжело дышит за спиной. Обернулся: в проходе стояла пожилая женщина — осеннее пальто, цветастый платок, сумка на колёсиках, больше похожая на рюкзак. Она никак не могла отдышаться.
«Ну всё, — подумал я, — сейчас бабуля начнёт клянчить нижнее место». А она, отдышавшись, сказала:
— Глянь сюда, сынок. У меня вроде нижнее.
Место действительно было нижним. Она засуетилась, раскладывая вещи, а я заметил, что ей за семьдесят. «Надо же, — мелькнуло в голове, — и в таком возрасте ездят. Чего дома не сидится?»
Наконец она села на свою полку, сложила руки на коленях, как школьница. Верхние места в нашем отсеке так и остались пустыми, и я уже смирился, что всю дорогу придётся молчать с пожилой соседкой.
Поезд тронулся. Вскоре появилась проводница с бельём. Женщина принялась аккуратно стелить постель, потом снова села и первой заговорила:
— Непривычна мне такая постель. Дома-то у меня кровать мягкая, а тут бока помну. С молодости не ездила, уже и не думала, что придётся.
Я кивнул, но поддерживать разговор не спешил.
— Меня Людмила Степановна Лебедева зовут. А тебя как величать?
— Виктор.
— А по батюшке?
— Матвеевич. Можно просто Виктор.
— Ну да, можно. Ты молодой. В гости едешь?
— Из командировки домой.
— Домой — это хорошо. А я вот из дома, на старости лет.
Она замолчала и уставилась в окно. Мне показалось, что в глазах у неё блеснули слёзы, хотя она и не плакала. Мне стало стыдно, что я так холодно к ней отнёсся.
— А вы тоже домой или из дома? — спросил я, желая сгладить свою неловкость.
— Из дома, сынок, из дома. Потому и непривычно. Всего-то сутки с небольшим ехать, а беспокойно.
— А к кому едете?
— К дочке. — Она достала платочек и вытерла набежавшую слезу.
— Так радоваться надо, а вы плачете.
— А я и радуюсь. Пять лет с дочкой не виделись, думала, уже и не увижу.
— Потерялись, что ли?
— По доброй воле потерялись. Характеры в молодости покоя не давали, гордыня мешала. Дочку я без отца растила, всякое было. Ссорились часто. Она замуж первый раз назло мне вышла, не пожилось. А я её упрекала, добрым словом не поддержала. Так и скандалили всю жизнь. Внучку она против меня настроила. А пять лет назад продала квартиру, уехала, и не сказала куда. Я и в полицию ходила, справки наводила, переживала: она ведь с внучкой уехала. Потом объявилась, написала, что всё хорошо, замуж вышла, но чтобы я не искала и не приезжала. С этим грузом я и жила. А потом поняла, что сама была не права. Пусть дочь меня не слушала, пусть обижалась, но она же родная.
Год назад пришло письмо от Светланы — так дочку зовут. Написала, где живёт, что с мужем давно развелась, что уже сама бабушкой стала, спрашивала про моё здоровье. Я проплакала всю ночь, а потом ответила, что жизни мне без них нет. Созвонились, поговорили и поняли: виноваты обе. У внучки родился ребёнок, у меня правнук. Света работает, дочке помогает, вырваться не может, меня позвала. А я что? Дом заперла, наказала соседке приглядывать, если похолодает — протопить, собрала сумку и поехала. Сколько мне ещё отпущено, неизвестно, а повидаться с родными хочется.
Я молчал. Вспомнил свою мать. Она живёт в деревне под Житомиром, вместе с моей старшей сестрой. Меня всегда успокаивало, что сестра рядом, присмотрит. Но после рассказа Людмилы Степановны в груди защемило. Мать по мне скучает, ждёт, а я всё откладываю.
Всю оставшуюся дорогу мы разговаривали, и время пролетело незаметно. На вокзале я помог Людмиле Степановне выйти из вагона и сразу увидел миловидную женщину, которая беспокойно вглядывалась в нашу сторону. Я отошёл. Мать и дочь встретились взглядом, обнялись и долго не могли оторваться друг от друга. Обе плакали. Это было так трогательно, что я нисколько не сомневался: всё у них будет хорошо. Теперь точно.
Я отошёл к колонне, стараясь справиться с нахлынувшим волнением. В кошельке ещё оставались командировочные гривны, но они вдруг показались совсем неважными. Достал телефон и набрал мамин номер. Просто захотелось сказать:
— Мама, я приехал, я уже в Киеве. В выходной жди меня в гости.
