Лика стояла за дверью кухни и, затаив дыхание, слушала родительский разговор. А речь шла о ней, точнее — о ней и Сергее.
Свадебные обсуждения тянулись давно. Молодые встречались уже три года, любили друг друга до дрожи. Со свадьбой всё ясно, главная загвоздка: где жить после? У обоих семьи среднестатистические, денег лопатой не гребут, ютятся в типовых двушках. С родителями жить не хотелось, да и те считали: семейную жизнь надо начинать своим умом. Лике ещё год учиться в институте, Сергей уже работает, но если снимать квартиру — половина зарплаты уйдёт на аренду. Родители, конечно, подкинут, но Лика думала: зачем напрягать всех, если можно подождать годик, пока она тоже начнёт работать? А жених ждать не желал — готов был снимать хоть чулан, лишь бы быть рядом с любимой.
У Лики есть бабушка — живёт в своей квартире. Восемьдесят два года, но старушкой язык не повернёшь назвать: следит за собой, в здравом уме, без чужой помощи обходится. Хронические болячки, конечно, есть: суставы ноют, ходит с палочкой, сердце пошаливает, глаза видят плохо. Вот о ней, о бабушкиной квартире, родители и толковали.
— Единственный выход, — наседала мама, — забрать маму к нам, а её квартиру отдать Лике с Сергеем.
— Ты ж говорила, у твоей мамы характер сложный. Уживётесь ли? И неизвестно, согласится ли она переехать, — сомневался отец.
— Моя мать Лику обожает — согласится, — отрезала мама.
— Твоя мать, тебе и решать, — задумчиво протянул отец.
— Что решать? Возраст, болезни… С нами ей будет лучше. А не уживёмся — оформим в дом престарелых. Моя знакомая так и сделала — не нарадуется. Условия приличные: отдельная комната, обеды по расписанию, врачи под боком, прогулки в парке, — воодушевлённо расписывала мама.
— Ну… не знаю, — промямлил отец. — Что люди скажут? Что от матери избавились? Может, правда подождать со свадьбой? Нехорошо…
Лике этот разговор совсем не нравился. Стул скрипнул по плитке — девушка на цыпочках шмыгнула в свою комнату. Предложение про дом престарелых засело в голове гвоздём. Бабушку она любила, часто ездила к ней, оставалась с ночёвкой. А теперь выходит — она её выживает? Отец прав, так нельзя. Лика чувствовала себя предательницей. Решила ещё раз перетереть с Сергеем.
— Согласен с тобой. Да зачем голову ломать? Пусть бабушка живёт у себя, а мы — на съёмной. Справимся. Но свадьбу не откладываем. — Сергей обнял Лику и чмокнул. — Попрошу отца подкинуть подработку на стройке. Через год ты начнёшь работать — вообще проблем не вижу.
Вопрос остался висеть в воздухе.
На следующий день Лика поехала к бабушке. В квартире — бардак: коробки, вещи кучами на полу.
— Ба, ты решила разобрать барахло или что-то ищешь? — удивилась Лика.
— Избавляюсь от лишнего. Проходи. Ты вовремя — поможешь. Я решила переехать в дом престарелых. Уже звонила, сказали, какие документы нужны…
— Это мама тебя уговорила? — возмутилась Лика.
— Нет, сама. Мать твоя зовёт к себе, но я не хочу. Я плохо сплю, брожу по ночам, храплю. Решила — перееду. Я не молодею, а там и накормят, и укол сделают, если надо. Это моё осознанное решение.
— Нет, ба, я против. Серёжа снимет квартиру, не надо никуда переезжать, — снова вспыхнула Лика.
— Да я не из-за вас, я сама так решила. Вот вещи разбираю, смотрю, что взять, что выкинуть. Нажила добра — дышать нечем. Достань лучше коробки с антресолей, глянем. Мне самой не дотянуться.
Лика придвинула стул, залезла и сняла коробки. Бабушка открыла одну, вытащила шкатулку.
— Гляди-ка, а я её столько времени искала. Это тебе. — Протянула внучке. В шкатулке лежали скромные бабушкины украшения: золотые и серебряные колечки, бусы, броши. Лика перебирала, а серебряные серьги сразу примерила.
— А это чьё? — выудила тонкое обручальное колечко.
— Моё, — сказала бабушка, задержав взгляд.
— Твоё у тебя на пальце, — заметила Лика.
— И это моё. — Бабушка забрала колечко.
— Ба, ты же учила: врать нехорошо. Что за секреты? — обиделась Лика.
— Я не вру, но есть вещи, о которых лучше молчать.
— Почему? С этим кольцом связана тайна? Расскажи, — настаивала девушка.
— Нечего рассказывать, — бабушка поджала губы. — Что в других коробках?
Лика открыла обувную коробку. Там лежали пожелтевшие письма, документы, старые фотографии.
— Ба, а это кто? — Лика рассматривала плохого качества снимок молодого человека в военной форме.
Бабушка взяла фотографию. Пальцы мелко задрожали.
— Ба, с тобой всё в порядке? — встревожилась Лика.
— Это твой дедушка, — вдруг сказала бабушка.
— Как? На дедушку он совсем не похож.
— Это твой родной дед, — настойчиво повторила бабушка. — Я знала, что когда-нибудь всё откроется. Тайны не живут вечно. Расскажу, только обещай молчать и никому не говорить, даже Сергею, особенно матери.
— Ты меня заинтриговала. Обожаю тайны. Обещаю: ни одной живой душе. — Лика сложила пальцы щепоткой и провела у рта, будто застёгивала молнию. Но, встретив укоризненный бабушкин взгляд, осеклась и посерьёзнела.
— Ни одной душе, — повторила бабушка.
После паузы она начала рассказ.
— В молодости я была красивой, как ты.
— Ты и сейчас ничего, — тут же вставила Лика.
— Не перебивай. Вот именно — ничего. Жили мы в деревне. Нас у матери было трое: старшая сестра замужем, я средняя, ещё младший брат. Мне тогда семнадцать, брату одиннадцать. После войны много снарядов в земле оставалось. Немцы уходили — минировали поля и дороги. Брат с мальчишками рыскали в поисках гильз, автоматов, трофеев. Однажды он наступил на мину и подорвался.
Приехали военные разминировать поле. Один красивый такой зашёл к нам с матерью. Я как увидела — влюбилась. Потом они уехали. Думала, не увижу больше. А он через месяц вернулся. За мной. Мать не хотела отпускать, но я уговорила.
Привёз он меня в город, в военную часть, где служил. Расписались сразу. Жили в его маленькой комнате в общежитии. Кровать ужасно скрипела пружинами. Как же мы были счастливы… Никого больше не любила так, как его. — Взгляд бабушки затуманился, словно она снова была в том общежитии. Лика ждала, не перебивала.
— Серёже дали отпуск на неделю, и мы поехали на море. У него там тётя жила. Дом стоял прямо на берегу. Я могла часами смотреть на бескрайнее море, слушать прибой. Только слишком коротким оказалось наше счастье.
Вернулись в часть, а через два дня Серёжа снова уехал на разминирование. Был у него друг, Степан. Он и принёс страшную весть: Серёжа подорвался. Даже хоронить было нечего.
Неделю я пролежала в горячке. Хотела к матери вернуться, а потом поняла — жду ребёнка. В части оставаться не могла. Куда идти? Вот Степан и предложил выйти за него. Нравилась ему сильно. Сказал: так я останусь в общежитии, легче будет, да и ребёнку отец нужен. А я не могла, сопротивлялась — Серёжу любила. Честно сказала Степану, что вряд ли смогу его полюбить. Он не отступил: знаю, говорит, женитьба — дело формальное.
Вот так я вышла за Стёпу. Для всех мы были мужем и женой, но ночевал он у себя. Потом родилась твоя мама. Он и дочку записал на себя, любил, вырастил как родную. Потом мы стали жить как муж и жена, но общих детей не получилось. Я была Степану верной женой, но так и не смогла его полюбить. Думаю, Серёжа не в обиде на меня. — Бабушка замолчала.
— До сих пор помню запах моря. Так больше ни разу и не выбрались туда. Степан говорил: выйду в отставку — съездим. Только умер он через год. — Бабушка вздохнула.
История запала Лике в душу.
— Серёж, давай свозим бабушку на юг, в Крым, — сказала она жениху.
— Лик, денег и так впритык. На свадьбу отложили. Какой Крым? Да и обстреливают города.
— А мы не в город — просто на море.
— Да не переживёт бабушка дорогу. Что мы там с ней делать будем? Я хочу быть с тобой вдвоём, — упирался Сергей.
— Я сама с ней поеду, если не хочешь. Если она в дом престарелых переедет, так и не съездит никогда к морю.
С Сергеем они поругались. Лика решила взять билеты на самолёт. Поездом долго и утомительно, да и билетов не достать. Бабушка никогда не летала, но не испугалась — сказала, в её возрасте глупо бояться. Стойко перенесла перелёт.
Только заселись в пансионат, как бабушка засобиралась на море.
— Ба, может, отдохнём сначала с дороги? — забеспокоилась Лика.
— Я не устала. Мы всего на неделю приехали, дома отдохну.
Бабушка стояла на берегу в ситцевом длинном платье, в соломенной шляпке и смотрела на море. Взгляд её снова затуманился. Казалось, она даже выпрямилась, помолодела. Лика не мешала, отошла в сторонку. Что бабушка видела — а может, просто вспоминала, — она не знала.
— Ба, пойдём? — наконец тронула её за руку Лика.
Бабушка вернулась из прошлого и улыбнулась внучке.
На следующий день после завтрака они снова пошли к морю. Лика загорала, купалась, а бабушка сидела под зонтиком и смотрела на море. На третий день утром Лика проснулась и не нашла бабушку в комнате. Спросила у дежурной.
— Пожилая леди ушла к морю, — ответила та.
Лика нашла бабушку на берегу.
— Ба, почему ты меня не дождалась? — обиженно спросила Лика.
— Мне Серёжа приснился. Столько лет не снился, а тут… Такое чувство, что он тоже здесь. Хотела побыть с ним вдвоём. Спасибо, что привезла меня сюда, — на глазах бабушки блестели слёзы.
— Привет, — раздалось рядом, и Лика увидела Сергея.
— Ты?
— Я. Вот решил приехать. Прости, я был неправ. Я не могу без тебя.
Возвращались в пансионат уже втроём.
— Не надо бабушке ни в какой дом престарелых, — сказал как-то вечером Сергей. — Я согласен подождать год.
— Вряд ли она передумает. — Лика соскучилась по Сергею за эти несколько дней. Она и сама уже не хотела откладывать свадьбу.
— Я уговорю её, — пообещал Сергей.
И уговорил. Правда, бабушка поставила условие: чтобы Лика с Сергеем жили с ней. Но и тут Сергей умудрился её отговорить.
— Мы молодые, шумные, будем вам мешать. А навещать будем часто — хоть каждый день, ещё надоедим.
Свадьбу сыграли в конце августа. Лика с Сергеем часто навещали бабушку. Тем более квартиру сняли рядом. Каждый раз к их приходу бабушка готовила что-то вкусное и, замирая, ждала, когда Сергей отведает угощение. Он не скупился на комплименты, и бабушка радостно смущалась от его похвал, как девушка.
Вообще у них с Сергеем сложились какие-то особенные отношения. Может, из-за имени, а может — просто прикипели друг к другу.
Бабушкину тайну Лика сохранила — никому ни слова, даже Сергею.
На следующий год они снова планировали поехать к морю — втроём.
