Беги от него
О, здорово-здорово, подруга! Катя села на стул рядом с Верой, бодро хлопнув себя по колену. Сто лет тебя не видела! Как жизнь?
Привет, Кать, уныло ответила Вера, уставившись в чашку. Всё отлично.
А почему тогда на меня не смотришь? Катя прищурилась. Опять Саша чудит, а? Что на этот раз выдумал?
Да брось, не драматизируй, Вера закатила глаза, явно сожалея, что вообще выбралась в это кафе на Новом Арбате. Всё у меня нормально. И с Сашей всё прекрасно. Он золотой, честное слово. Давай закроем тему.
Но Катя и слушать не стала вернее, Вера не стала слушать Катю. Подхватила сумку, махнула рукой и ушла, оставив недоеденный кусочек Киевского торта. Если кто и завидует так это подруги, уверяла себя Вера. Вот ещё слушать их нравоучения.
Саша был Ну, прямо сказка, а не парень! Красавец загляденье, при деньгах, цветы носит, в кино зовёт. Правда, как у всякого принца, свои загогулины: потребовал одно волосы не трогать! Меняй цвет, говорит, только не блондинка! Ну ладно, господин эстет. Но именно на этом у них и случилась первая знатная ссора, чуть до расставания не дошло, из-за такого пустяка.
Вера пришла в парикмахерскую уложиться кураж захотелось, а её подруга-мастер уверяла, что только блондинка ей к лицу. Вот и не удержалась вернулась домой с роскошными платиновыми локонами.
Саша увидел аж посерел. Бросил через комнату толстенную книгу «Война и мир», и давай кричать: «Перекрашивайся! Срочно! В нашем доме блондинок быть не должно!»
Вера, всхлипывая, побежала в ближайший салон. Мастера долго уговаривали не портить такой цвет, но когда она разревелась прямо у стойки сдались, вернули всё как было.
Саша потом молча кивнул, мол, молодец и утром вручил золотой браслет по-русски, чтобы компенсировать страдания.
Ещё одно личное табу: Вере ни под каким предлогом нельзя было носить белое. Красный, синий, хоть серо-буро-малиновый только не белый. Как-то в шутку спросила Сашу: «А платье на свадьбу у меня хоть белое будет?» а он на неё так посмотрел, что шутить перехотелось.
Беги, Вера! уговаривала Катя на следующее утро. Вот прям собирай чемодан и беги! Сегодня белое запретит завтра на улицу не выпустит! Пусть себе будет хорошим но тебе надо нормального найти!
У каждого свои тараканы, Вера пожала плечами. Всё серьёзно, между прочим. Мы даже ребёнка хотим. Саша мечтает о дочке. Уже имя придумал Людмила
Катя только руками всплеснула, а Вера ускакала, штампуя каблуками мимо окон аптек и ларьков.
***
Зря не послушала подругу. Ах, зря! Саша парень с загогулиной на весь чердак, и убедилась она в этом неожиданно.
В квартире была одна комнатка-запретка. Ни разу ключа не видала. Вера как-то в шутку спросила:
Сань, ты не родственник случаем Ивана Грозного? Тайные комнаты, секреты.
Не заморачивайся, усмехнулся Саша, скелетов у меня нет. Но, честно говоря, лучше не лезь.
Больше к запретной комнате разговор не возвращался. Пока однажды само собой не подвернулось Вера пораньше пришла из универа последняя пара отменилась, препод в командировке. Саша вроде был дома, но исчез. Проходя мимо той самой двери, услышала приглушённый голос.
Тихонько толкнула дверь и увидела всю трагедию в одном кадре: на всю стену портрет девушки блондинки с широкой улыбкой (ну вылитая Вера, только с другим цветом волос), а Саша стоит перед портретом на коленях и нежно шепчет:
Чуток потерпи, Людочка, совсем скоро мы будем вместе. Она родит мне дочку, и твоя душа перейдёт в её тело. Мы будем снова вдвоём, и я буду заботиться о тебе ворковал Саша, будто с кошкой разговаривал, а не с портретом!
Ну ничего себе, приехали. Психушка отдыхает, промелькнуло у Веры. Она уже собралась влететь туда, высказать всё, но тут услышала продолжение: «когда ты вырастешь, мы снова будем любить друг друга»
Паника накрыла мощно! Всё стало ясно не краситься, не надевать белое всё, чтобы походить на эту Людмилу. Ну что ж, пора к Кате!
Кать, он псих, натуральный! Вера тряслась и всхлипывала, обнимая кота у подруги на квартире. Если бы сама не увидела, ни за что бы не поверила!
Катя сунула ей стакан воды:
Не теряй голову. Что делать будешь? Останешься?
Ты что! Вера мотнула головой. Я ребёнка боюсь за этого и за себя! Теперь понятно, почему мне волосы и платья запрещал.
Слава Богу, что свадьбы не было, вздохнула Катя. Про малыша он не знает?
Хотела сюрприз сделать
Ну и отлично! Скажешь, что встретила другого и дуй домой. Универ переведёшь, доучишься. Главное подальше от него.
Сделаю именно так, решила Вера.
***
Дальше понеслось, как обычно бывает: переезд в Питер, объяснения с родителями, нехватка денег (рубли как вода: были и нет), бросила учёбу всё ради дочери, не решилась ведь на аборт: малышка-то ни при чём. Родилась дочурка Гелечка! Как Саша мечтал.
К удивлению, Саша её отпустил без лишних сцен: мол, будь здорова, не распространяйся особо. Даже не спросил, куда девается, будто и не интересует вовсе.
Вера иной раз ловила себя на мысли: может, поторопилась, может, не права Может, стоило сказать ему о дочке? В тот вечер, когда Геля уснула в своей кроватке, Вера стояла у окна задумывалась.
Тут звонок в дверь. Курьер привёз ей любимую пиццу и пирожки на ужин (готовить Вера так и не научилась). Перекусила и нырнула с головой в учебники: надежда восстановиться в вузе греет душу.
И вдруг всё поплыло. Глаза в кучу, руки ни туда, ни сюда Потянулась к телефону, а пальцы ватные. Перед тем как провалиться в темноту, увидела на пороге Сашу: тот бережно поднял новорождённую Гелю
***
Очнулась палата больницы, над ней мама, снудная и встревоженная.
Полиция носилась, искала след Гели по всей стране хоть бы намёк. Саша исчез, будто его и не было никогда.
Лишь пару лет спустя до Веры дошла весточка: фотография На ней Саша обнимает девочку с белокурыми локонами, улыбается. ЛюдмилаСмотреть на фото было страшно и больно, но Вера вдруг заметила: в улыбке Гели не было ни капли счастья. Что-то внутри подсказывало: Саша, наверное, действительно верил в свою безумную идею и ради неё лишил дочь даже права быть самой собой.
Иногда Вера просыпалась среди ночи с криком, хватаясь за подушку, и прижимала к груди крохотный носочек, единственное, что осталось от дочери. В эти моменты она обещала себе: не озлобляться, не сдаваться, жить чтобы однажды, если Геля найдётся, у неё была настоящая мама, а не тень прошлого.
Годы шли. Иногда Вере казалось вот-вот у двери прозвучит звонок, и Геля войдёт, такая взрослая, упрямая, с решительным взглядом и тёмными, как у мамы, глазами. Она будет рядом, а декабрьские московские ночи, давно прошедшие, станут просто частью чужой сказки.
Вера выучилась, нашла работу, подругу, заботилась о потерянных, как сама когда-то, девочках из приюта. И всякий раз, обнимая очередную несчастную малышку, она шептала на ухо: «Беги, если чувствуешь беду, беги! Пусть боятся не ты, а те, кто любит неправильно».
Пусть голос её будет слаб, но он обязательно дойдёт лет через десять, двадцать, хоть однажды до того, кто ищет выхода из комнаты с портретами чужих желаний. Вера знала: где бы теперь ни была её дочь, эта любовь обязательно, хоть сквозь тысячи замков и стен, найдет дорогу домой.
