Белое пальто
Марьянка оказалась в детском доме на окраине Харькова, когда ей было пять. Она не помнила, почему именно всё так получилось, только леденящий момент: бабушка, не проснувшаяся утром, и мама, что исчезла за старой белой дверью и не вернулась. Потом чужие лица, зеленые стены и тяжелый запах варёных щей, который будто впитался в воздух раз и навсегда. Было время, когда Марьянка тихонько плакала по ночам, но потом рыдания растворились осталась только усталость. Она училась, как будто чем-то должна была неоднократно отплатить самому времени усердно, молча, словно от старания зависело появление чего-то настоящего, живого.
Из всех уголков здешнего мира Марьянка больше всего тянулась в огромный, скрипучий спортзал с побитыми окнами под крышей. После душной восьмой комнаты, где четыре кровати и одинаковые шершавые простыни, спортзал казался ей замком на холме, каким-то странным космосом. Стоило только взять в руки надутый до деревянного звонка оранжевый мяч беды исчезали, словно их и не было никогда. Если уж он, оранжевый полет, падал в металлическое кольцо, счастье неслось в кровь почти полное, с привкусом мечты. Потому что совсем полным оно могло быть только в семье об этом шептались дети, пряча надежду за воображаемой занавеской у самого сердца.
Марьянка бегала быстро и прыгала выше всех, мяч слушался ее, как будто был продолжением ее мыслей. Воспитательница Наталья Андреевна как-то раз сказала: «Ты у нас, Марья, с характером спортсменки. Давай-ка, позвоню я своему приятелю-тренеру, может, получится устроить тебя в настоящую секцию!»
Получилось.
С двенадцати лет она каждый вторник и пятницу бродила через сонные харьковские улицы на тренировки. Сначала сборная района, потом города. На финале областной спартакиады её назвали лучшей и именно ей команда обязана тридцатью двумя очками.
Когда вручали медаль, глава спорткома подмигнул: Дочка, у тебя впереди большое будущее. От избытка чувств комок подкатил к горлу Марьянки, но она держалась крепко; чиновник списал слёзы на радость. Часом позже, увидев её одну у залитого луной спортзала, он остановился:
Ты почему одна, где живёшь-то, Марьяна?
В детдоме третьем, четыре остановки на трамвае отсюда.
Не знал… Я Игорь Олегович. Садись, довезу.
На четырнадцатом году жизни Марьянка впервые слушала радио в салоне, спала сидя и смотрела на фонари, прыгающие мимо с таким сладким чувством уюта, что хотелось уснуть навечно.
Кто за тебя отвечает?
Наталья Андреевна.
Познакомишь?
Завтра только она сегодня ночует дома.
Ну, завтра.
Марьянка до странности заинтригована о чём-то серьёзном хотел говорить этот человек, но она только кивала.
На следующий день Наталья Андреевна подозвала Марьяну к себе:
Приходил к нам твой знакомый из спорткомитета, улыбаясь, рассказала она. Спросил, в чём нуждаешься? Я сказала: всё вроде есть, только вот пальтишко мало, не по фигуре уже. Он и спрашивает: размер какой? И вот, воспитатель кладёт перед Марьянкой аккуратный бумажный узел со шпагатом, пробуем!
Из свёртка вынырнуло белое как первый снег пальто, с янтарными пуговицами и тонким поясом. Оно было настолько необычным, что Марьянка даже не осмелилась дотронуться. Новое ни на чьей подкладке нет каракулевых подписей химкарандашом.
Девочка, да у тебя пальто, как у артистки советского фильма! Надевай!
Дрожащими от волнения руками Марьянка ощутила прохладу ткани и вдруг тёплый поток, как будто это пальто обняло её совсем по-матерински. В зеркале рубиновая улыбка на лице в искрящемся пальто, что и не вспомнить о старой юбке и футболке. Так, чепуха! Нынче праздник…
А вот ещё! Наталья Андреевна протянула яркий пионерский билет.
Это что, тётя Наташа?
Путевка в лагерь, в «Юность». На смену, на лето, красота там! Спасибо Игорю Олеговичу.
Долго не спала Марьянка: медали, вечер под радио в «Жигулях», путёвка, новое сияющее пальто… Тихо выбравшись из-под одеяла, она опрометью бросилась к дверце, накинула пальтошу на плечи, вышла в коридор, подошла к окну за стеклом моросил первый весенний дождь и казалось, вот-вот прилетит белый автобус с очередной мамой…
***
Обувь две пары: спортивная и сменная; головной убор обязателен… и пальто… демисезонное, сказано же! Наталья Андреевна проверяла путёвку.
Марьянка согласно кивала ну а летом в пальто, разве это странно? Оставлять драгоценность в общем шкафу вовсе не хотелось.
В корпусе первого отряда «Юности» Марьянку встретили как чудака. Девчонки в ветровках, жилетках, а она в белом пальто. Сложить в рюкзак не получилось там только мяч и пару носков.
У тебя что, мода из девяностых? засмеялась соседка Лена, тонкая и носатая.
А то! поддакнул кто-то.
Может, ты из Карпат на оленях приехала?
Не ваше дело, отрезала Марьянка, сжав кулаки.
Пальто повесила на стул, вышла на тропу лагеря.
Странная… прошептала соседка.
Бродила марьянка, пока не надышалась: столовка, сцена, поле для футбола, площадка волейбола. Баскетбольная замшелая сетка, один щит, трава по колено.
«Зачем я приехала?» подумала, прислонившись к берёзе, «Да ладно, переживу. Главное мяч и пальтоша рядом». Самое тяжёлое одиночество.
Днём был торжественный костёр и дискотека. Марьянка не танцевала, лишь слушала музыку на скамеечке в кустах акации, там, где звук становится мягче, а мысли острее.
Когда в комнате рассказывали ужастики и сюжеты из чешских фильмов кто-то уже имел видеоплеер! Марьянка притворялась спящей, всё равно поделиться ей было нечем: о корках хлеба, прячущихся под подушкой, ведь такого у других не бывает…
В волейбольную сборную её призвали, когда не хватало игроков. Марьяна, ты сюда! Поначалу пыталась ловить мяч совсем не баскетбольная привычка. Капитан Даша, высокая, с длинной косой:
Ну что ж ты, баскетболистка, давай отбивай, мягче!
Но лёгкий мяч упрямо улетал мимо.
Эх, длинная, хоть бы в защите стояла! говорила Даша.
Огорчённая Марьянка взяла свой любимый мяч, расчистила баскетбольную дорожку от травы и до самой темноты загоняла его в кольцо.
Дни текли лагерные: зарядка, уборка, кино по вечерам на заднем ряду, где видно всё. На экране моряки брали пиратов, а индейцы спасали друзей. Остальное одинокие вечера с мячом и с белым пальто, что висело сторожем в темноте.
На дискотеки Марьянка так и не ходила. Пусть уж девочки красятся, а она в тени акаций, слушает музыку издалека.
Однажды там, где она пряталась среди кустов, зашептались: Даша и какой-то мальчишка, первый отряд. А потом из-за клуба вышли трое подвыпивших в стоптанных кедах, с огоньками сигарет. Даша осталась одна мальчик сбежал.
Вот это красавица! Поехали с нами, куколка! Жарко зашептали, окружая.
Марьяна вышла из темноты, твёрдо:
Отвали, убью, если подойдёте!
Парни моргнули будто белое привидение выросло перед ними. Самый высокий замахнулся, но Марьяна ударила первой неумело, но с силой. Даша вцепилась в волосы другому. Как раз между песнями настала пауза на крик выбежали вожатые, схватили двоих, третий побежал, но тут в затылок прилетел тяжёлый мяч.
Бросок как по учебнику! сказала Даша, задыхаясь от злости и благодарности.
Пожалуйста, ответила Марьянка и ушла.
Утром после зарядки Даша окликнула её:
Становись со мной в пару. Научу пасовать!
Да ну…
Всё получится!
Через десять минут мяч летал от одной к другой, и впервые Марьянка училась во что-то верить.
***
А в Родительский день, как это бывает только во сне, выпал снег 23 июня, посреди лета! Белые хлопья падали на розы и солдатиков на подоконнике. Иней на ручках дверей, а детям не теплее.
Марьяна смотрела в окно, как приезжают родители: колонна машин, столпотворение у ворот, громкоговоритель над сосной:
К Лене Кукушкиной родители приехали!
Лена, вздыхая:
Ох, заболею по такой погоде… но ничего, пробегусь в кофте.
И тогда вдруг:
Надень моё пальто, Лена, не мёрзни! твёрдо сказала Марьянка.
Все обернулись девочка в белом пальто, которую недели назад называли чудачкой. Пальто побывало на девяти плечах, и Марьянке в ответ приносили орехи, яблоки, шоколад. К вечеру её тумбочка напоминала настоящий стол угощения, которые она упрямо делила со всеми.
Последней ушла Даша накинув пальто, исчезла за дверьми.
А Марьянка упала на кровать, спряталась с головой под одеяло как будто мог появиться дом там, в этой тесной норе.
И вдруг словно сквозь туман рука на плече. Женский профиль, красивый, светлый. Марьянка не поверила: наверное, сон, ведь никто её так не гладил. Она повернулась лицом к стене, но женщина не исчезла.
Мама? тихо спросила она, боясь открыть глаза.
Разреши стать ею, прозвучал голос, как эхо детской мечты.
А мне сестрой! засмеялась рука Даши.
Марьянка открыла глаза рядом Даша и её мама, вся сияющая:
Как же ты мне понравилась! Даша так много хорошего про тебя говорила… Теперь у меня две дочки!
Маря, соглашайся же! Даша обняла её совсем по-настоящему.
Ваш папа согласен?
Он, кажется, тебя уже знает. Это же Игорь Олегович он понял всё, когда увидел меня утром в твоём пальто!
Я согласна, прошептала Марьянка и, заплакав, укуталась в объятиях мамы и сестры на этом странном белом матрасе с запахом лагеря.
Игорь Олегович ждал во дворе и, увидев их, сразу понял: отныне у него две дочери.
***
С этого дня Марьянка будто раскрыла занавес над своим сердцем. Она стала разговорчивой, даже немного забавной теперь девочкам хотелось быть рядом с ней.
Она не стала есть подаренное устроила тайный ночной пир, разделив гостинцы со всеми соседками. Танцы, платья, прически, конкурс «Мисс Юность», который она выиграла вместе с Дашей…
Через неделю находчивый диктор возвестил:
К Даше и Марьяне приехали родители!
Две сестрички взялись за руки и побежали навстречу теплу. За воротами стояли те, кто был настоящей семьёй.
И каждый знал: эти минуты, самые счастливые во всей их жизни.
