Анна проснулась среди ночи, ощущая тяжесть собственного живота казалось, ребёнок стал вдруг в два раза тяжелее. За окном стояла густая питерская тьма, на кухне глухо тикали часы с прошлых лет, а в комнате только храп мужа и её глухая тревога.
Она осторожно попыталась повернуться на другой бок, но пружины дивана возмущённо взвизгнули. Михаил, спавший спиной к ней, резко встрепенулся:
Господи, Ань, ну перестань крутиться! Мне скоро вставать, ты ведь знаешь. Дай поспать!
Анна затаила дыхание и замерла. Последние месяцы всё чаще слышала в его голосе раздражение. Михаил стал другим скупился на ласку, упрекал за каждую покупку, проверял все снятые с карточки рубли, а к просьбам о полкиле мандаринов относился с неприязнью.
Ты вообще видела, сколько это стоит? злился он, изучая чек. Хватит привередничать. Яблоки нашенские ешь их. Апельсины и прочее баловство. Я вкалываю, а ты дома сидишь.
Стараясь не разбудить мужа, Анна медленно сползла с дивана и поплелась на кухню. Ноги отекли, ступать было тяжело. Она присела у окна, смотря сквозь стекло на пустую улицу Лиговки. Тревога не исчезала особенно от мысли, что уже совсем скоро два малыша появятся на свет, а в доме вечный холод претензий.
Утро началось с суеты: Михаил собирался на работу раздражённо, теряя ключи, носки и документы.
Рубашку погладила? буркнул он, не поворачиваясь.
На спинке стула, Миша, тихо сказала Анна.
Пуговицу могла бы пришить, болтается вот. Ладно, найду на ходу. Я допоздна, совещание у Сергея Ильича, не звони у нас телефоны все в ящик складывают.
Он хлопнул дверью и пошёл, даже не взглянув на жену. Анна услышала знакомый щелчок верхний замок, который заклинивало, выдернуть можно было только двумя руками.
Днём, решив убрать в прихожей, Анна потянулась за коробкой с детскими вещами племянницы. Поставила табуретку, тихо приговаривая себе: «Я только на минуту».
Встала, начала тянуться вдруг голова закружилась, и она резко сползла на пол, больно ударившись о бок. Тут же низ живота сковала резкая боль.
Нет, ещё рано Не сейчас прошептала она и попыталась приподняться, но новая волна боли скрутила всё тело. Поняла: началось.
Телефон был на тумбочке буквально в метре. Ползла к нему, каждая секунда отдавалась болью.
Еле добравшись, набрала Михаила тот самый контакт первым в списке.
Гудки длились вечно. Потом сброс, а следом «абонент вне зоны доступа».
Паника. В квартире никого, дверь на засов, сама не справится, помощь в таком случае вряд ли сможет войти.
Почти теряя сознание, она вслепую открыла мессенджер и, думая, что пишет мужу, набрала:
«Мне срочно в больницу, замок не могу открыть, у меня схватки и больно, очень прошу приезжай»
Сообщение ушло, телефон выпал из рук.
Сергей Ильич Жигаев, владелец большого подрядного холдинга, в это время проводил совещание. Мужчина был жёстким и требовательным, в его присутствии подчинённые сидели тише воды.
Когда телефон на столе пискнул, Жигаев рассеянно посмотрел: Абонент Анна, жена его снабженца Михаила Костина. Скромная, всегда вежливая, он знал её по очной заявке, когда оформлял декретные документы.
Прочитал и его лицо изменилось.
Всё, собрание закончено! произнёс он резко.
Но Серге
Я сказал, всё вон!
Он вылетел из кабинета и сразу выискал начальника службы безопасности:
Срочно пробей, где сейчас телефон Костина. Машину к входу. Еду сам.
Через минуту пришёл отчёт: Костин был не на объекте, а на какой-то турбазе в пригороде.
Жигаев сжал челюсти и выехал к дому Анны.
Пять лет назад его собственная жена ушла из жизни сердце. Боль от той потери не отпускала. Он понимал, как страшно, когда помощи ждали, а она не пришла
На ходу поднялся на третий этаж старого питерского дома, потянул ручку дверь закрыта. За дверью послышался слабый женский голос.
Не дожидаясь, он бросился на дверь плечом. Замок хрустнул, но не сдавался. Со второго раза дверь поддалась.
Анна лежала в коридоре, свернувшись на полу.
Анна! позвал её он.
Приоткрыла глаза, попыталась понять, что происходит.
Сергей Ильич?
Да. Твой муж на связи не был, потому решил за него приехать.
Он аккуратно взял женщину на руки и понёс к машине.
В пути гнал, не замечая знаков, весь город расступался. Врачей вызвал заранее.
Вы муж? спросила на пороге медсестра.
Я теперь её семья, коротко бросил он. Следите за ней и детьми, чтобы всё было в порядке!
Он оставался в коридоре, ходил туда-сюда Через три часа вышел врач.
Поздравляю, две девочки. Вмешательство было нужно, но всё сделали, оба крепкие, Анна тоже в порядке, просто очень устала.
Выдохнул и только тогда позволил себе расслабиться.
Достал телефон и снова позвонил Михаилу. Тот, наконец, ответил фоновая музыка, шум, кто-то громко смеялся.
Да, начальник? На объекте тут, ничего не слышно
На объекте, скажешь? На турбазе в Ломоносове стройка?
Молчание.
С тебя всё. Уволен с сегодняшнего дня, никаких рекомендаций. Собирайся и исчезни из города. И благодари жену, если она тебя простит.
Анна пришла в себя только днём. Палата отдельная, светлая, на тумбочке бутылка минералки и яблочный сок.
Вошёл Жигаев, усталый, в рубашке без галстука.
Как ты, Ань?
Сергей Ильич… я Спасибо Вам огромное Я случайно отправила вам сообщение, вам, а не мужу, перепутала номера
Вот судьба распорядилась Надо поговорить. сел на табурет у её кровати.
Рассказал ровно и жёстко, без смягчений, как всё было: про звонок, где был Михаил, про то, каким оказался.
Квартира, я так понял, не твоя?
Михаила родителей, опустив глаза, еле слышно ответила Анна. Только тётка в деревне под Архангельском. Больше некуда.
Жигаев посмотрел в окно.
У меня коттедж в посёлке под городом: два этажа, живу один, забирай детей и поживёшь у меня. Мне нужна хозяйка, чтоб в доме следила за порядком, а чужих не люблю пусть будет работа.
Я же с малышами не помощница из меня
Справишься, помогу. Это не благотворительность, за домом нужен глаз да глаз. Я сам был уязвим знаю, каково это.
С Михаилом вопрос был решён. Охрана не пустила его в роддом. Он пил под окном, что-то кричал. Анна смотрела на него без жалости, только опустошение осталось внутри.
Когда её выписали, Жигаев лично приехал, аккуратно пристегнул детские кресла, погрузил вещи.
Поехали домой, коротко сказал он.
Жизнь в доме Сергея Ильича текла удивительно спокойно. Дом наполнился запахом детского крема, белья, голосами детей.
И сам он вечерами, вернувшись, старательно носил девочек на руках.
Как дела, принцессы? шутил он с серьёзным видом.
Девчонки, Оля и Катя, смотрели на него изумлённо.
Бывший муж исчез. Узнав, что Жигаев перекрыл ему путь во все фирмы, подался к матери. Денег почти не присылал, и Анне было уже всё равно. За долгие годы впервые чувствовала себя под защитой.
Прошло два года.
В саду пахло укропом, был июльский день. Анна накрывала стол в беседке, а Сергей Ильич жарил шашлык. Оля с Катей носились по газону, наперегонки ловили бабочек.
Папа, смотри! вдруг выкрикнула Оля, впервые назвав его так. И замерла.
Жигаев подошёл, присел на корточки, прижал девочку к себе, поднял на руки.
Папа, значит? Ну раз так, должно быть так. Шмеля, кстати, не бойся он добрый.
Затем он сел с Анной на лавку.
Ань, я человек прямой, говорить красиво не умею. Ты с девочками стала мне семьёй. Не чужие вы мне, вы мои. Давай официально оформим всё: дам им свою фамилию. А ты согласна стать мне женой не только по дому, а по документам и по сердцу?
Анна не смогла сдержать слёз уже не от усталости, а от чувства, что наконец находит надёжное плечо и дом. Она кивнула и, улыбаясь сквозь слёзы, ответила:
Да, Сергей Ильич.
Договорились! И хватит звать меня по имени-отчеству.
Поздним вечером, когда в доме стало тихо, они пили чай на веранде. Где-то там, в большом городе, бывший муж грустил по-своему. А здесь, в домашней тишине, спали две девочки, у которых теперь был настоящий отец.
В жизни неожиданная ошибка одно неверно набранное сообщение может всё изменить. Но куда важнее доверить сердце тому, кто по-настоящему заботится. Главное не ошибиться в человеке.
