Дорогой дневник,
Сегодня я в очередной раз вспоминал будто вчера было всё это, а прошло уже сколько лет… Иногда сердце сжимается, а в груди появляется боль, когда думаю о том дне, когда мне пришлось выгнать из дома самую преданную подругу. А ведь это я, Михаил Андреевич, мальчишка из маленькой деревни под Ярославлем, которому по воле случая пришлось научиться взрослеть резко и больно.
Я до сих пор помню тот вечер руки тряслись, слёзы катились по щекам. Я шептал Берте: «Уходи, слышишь? Уходи, ни за что не возвращайся!» Отцепил её от тяжёлой железной цепи, повёл к старику-шатающемуся забору, распахнул калитку и пытался вытолкнуть вдоль улицы, надеясь, что она поймёт, что так будет лучше. Но как объяснить собаке, что ты спасаешь ей жизнь? Берта смотрела на меня глазами, в которых читались только растерянность и боль. Она ведь никогда ничего худого не сделала
«Пожалуйста, уходи,» выдавливал я, обнимая её косматую шею, вдыхая привычный запах тёплой шерсти. А в этот момент хлопнула дверь с крыльца с топором в руке вывалился мой отец, Василий Иванович, пьяный как сапожник.
***
Думаю порой: если бы люди хотя бы на миг почувствовали ту тяжесть, с которой живёт собака, оказавшаяся не по своей воле на улице, многие бы иначе смотрели на этих существ. Перестали бы гнушаться, прогонять, бросать что попало стали бы видеть в них друзей в беде. Но ведь как узнать человеку, какие испытания выпадают нашему четвероногому брату? Собака ведь не скажет не пожалуется, а просто терпит и надеется.
Вот я и решил рассказать свою историю о первой любви, верности и предательстве.
Берта оказалась ненужной уже в раннем возрасте. Почему её первый хозяин, какой-то Петрович из соседнего села, не захотел оставить щенка у себя так и непонятно. Может, просто она родилась не по дворовому календарю, может, не к той кобеле была, кто теперь узнает. Этот мужик взял двухмесячного щенка и вынес на обочину трассы даже не доехал до соседней деревни, где, может, кто бы и пожалеет. Подумал бы кто: оставил бы у магазина, там бабушки бы приютили… Но нет, бросил прямо возле дороги на Рыгаловку и уехал в город, даже не оглянувшись.
А по трассе что? Камазы, легковушки проносятся чуть не оступись, и всё, не стало бы щенка. Наверно, на то и рассчитывал этот Петрович. Даже если не раздавят без воды и еды он бы надолго не хватило бы. Маленькая же кроха…
Но в тот день ей повезло я случайно оказался там. В тот день батя мне подарил новый велосипед на четырнадцатилетие. Я, как ошалевший, носился по деревне и лез во все уголки, где раньше не был. «Только за деревню не уезжай!» голос мамы, Антонины Фёдоровны, до сих пор помню. Но как усидишь, если за деревней положили новый асфальт дорога гладкая, будто для меня сделали, попробуй не прокатись!
Вот и выехал думаю, доеду до трассы и обратно, авось никто не заметит. Дорога пустая: воскресенье, все по дворам копаются, до города никто особо не ездит. Катил, катил и вдруг вижу возле отбойника носится испуганный щенок, мечется от машины к машине, и чуть не попадает под колёса.
Слез с велика, оставил на обочине, аккуратно подошёл и протянул ладонь. Щенок сначала зарычал, но потом уткнулся мокрым носом в руку. Я взял его на руки. Наверное, для меня в тот момент он стал значить больше любого подарка.
Сразу домой побежал. «Мам, пап, гляньте, какого красавца нашёл! Можно оставить?» Я готов был рыдать, если б запретили. Мама, конечно, сразу всполошилась: «Миша! Я же говорила, куда лез!» и всё такое. Я и виноват был, что на трассу выбежал, и счастлив, что спас малыша. Все объяснял, что иначе бы он погиб, а я уж пригляжу.
Папа, правда, был в духе. Говорит: «Он, глянь, породистый, толк от него будет, охранять будет. Пусть остается». Мама вздыхала, поворчала и сдалась.
В тот вечер я назвал её Бертой, только позже выяснил, что это девочка. Но сразу между нами установилась настоящая привязанность она стала моим настоящим другом. Велосипед теперь собирал пыль всё свободное время я проводил только с Бертой, мы гуляли, я учил её командам, а она отвечала мне верностью.
Казалось бы, вот оно, счастье! Но радость была недолгой.
Шесть месяцев спустя случилась беда: отец потерял работу. Стал пить по-чёрному: пропил все накопления в доме стало пусто, еда через раз, крики и ругань каждый день. Мама не могла его унять слова и слёзы только злили его ещё больше. Становился жестоким, чужим.
Тогда я прятался возле будки Берты гладил её, пока в доме раздавались крики и удары. Она лизала мне лицо, утешала, будто понимала всё. Потом и мне досталось: отец выследил меня во дворе, позвал, да как хватил по затылку, а я не выдержал, всхлипнул. Но отец не отпускал, держал крепко, будто клещами. И тут Берта, всегда тихая и покладистая, вдруг зарычала, набросилась и лаяла, что силы есть. Отец опешил, а я вырвался и побежал к воротам.
Понял тогда: если не сделаю что-нибудь, он точно прибьёт её. Вот и пришлось мне, рыдая, открывать калитку и гнать Берту прочь: «Прости, родная! Прости, но уходи спасайся!»
Всё случилось в одну минуту. Я едва закрыл калитку, как отец с топором, размахивая, выбежал на крыльцо. Мама, бедная, пыталась его остановить а я всей душой молил, чтобы Берта убежала подальше.
Берта не вернулась.
***
Прошло уже много лет… Семь долгих лет. Берта так и не появилась снова у нашего огорода. Хотя я надеялся, что, может, однажды она найдёт нас. Но этого не случилось.
Потом уже я узнал, что наш дом сгорел через полгода после того, как мы с мамой уехали. Отец остался там, и сгинул в огне. Мы с мамой уехали в город: я поступил в техникум, мама работала санитаркой в больнице тёрлись, как умели, с конца в конец перебивались. Но сердце кололо: а что с Бертой?
Берта, как рассказал мне потом человек из той деревни, долго бродила вокруг пепелища, приходила к ограде, там, где мы раньше жили. Но никого не находила. Потом исчезла.
Прошло время, и лишь не так давно мне удалось узнать её дальнейшую судьбу. Оказывается, старик Николай Фёдорович, сторож на кладбище, как-то подобрал её на той самой трассе. Пригрел, кормил хоть и пил, но не злой был. Работал он ночью среди могил, а Берта всегда была рядом. Наверное, друг для друга они стали единственной поддержкой. Николай делился своей болью как семья распалась, как дочка отреклась. А Берта, молча, его слушала.
Когда Николай умер, Берта осталась одна. Никто больше не захотел взять к себе взрослую собаку, и она поселилась на кладбище, где когда-то работал её новый друг. Так и прожила там тихо находила себе еду, терпела холода и зиму. Решила остаться ведь больше никого у неё не было.
Как-то раз я, уже взрослый человек, приехал на могилу отца вместе с Оксаной, своей женой. Хотел, наконец, простить, отпустить все зло и кошмары детства: «Я прощаю тебя, отец, за себя, за маму, за Берту… Надеюсь, ей было хорошо».
И тут произошло настоящее чудо: я вдруг почувствовал взгляд. Обернулся и увидел её! Старую, уже пожилую, но родную Берту. Мы смотрели друг на друга я не мог поверить своим глазам, но, стоило мне сделать шаг, она, медля, двинулась мне навстречу. Через секунду я стоял на коленях, а Берта лизала мои щеки, скреблась в ладони. Она помнила меня. Помнила и всё простила.
Мы забрали Берту домой. Она сразу подружилась с Оксаной, а потом приютила ещё и котёнка, которого я нашёл однажды под подъездом. Потом родился сын Никитушка, наш главный сорванец. Годы спустя я восстановил наш деревенский дом ездили туда летом всей семьёй, а Берта, пусть старая, наравне с Никитой сторожила забор.
Вот и думаю, глядя на всё, что было: несмотря на боль, разлуку и испытания, всё встало на свои места. Я счастлив с семьёй, с памятью о верном друге и с новым домом, построенным уже на вере в лучшее.
Думаю, Берта тоже счастлива. А если и нет пусть это будет мой долг перед ней за ту ночь, когда пришлось прогнать её ради её же спасения.
