БЕЗ ДУШИ…
Клавдия Васильевна вернулась в свою уютную квартиру на окраине Москвы. Несмотря на солидный возраст недавно ей стукнуло 68 лет она регулярно посещала своего любимого парикмахера в местной парикмахерской. Ухаживала за волосами, ногтями, и эти простые радости жизни неизменно поднимали ей настроение и придавали бодрости.
Клавочка, к тебе тут какая-то родственница заходила, сказал ей супруг, Юрий Петрович, встречая у порога. Я сказал, что ты позже придёшь, она пообещала ещё раз заглянуть.
Да какие у меня родственники-то уже остались, сварливо откликнулась Клавдия. Всё какие-то дальние родственники, седьмая вода на киселе Наверняка с какой-нибудь просьбой пришла. Надо было сказать, что я уехала в Сибирь, проворчала она.
Ты зря так, не согласился Юрий Петрович. Женщина интеллигентная, стоит прямо, высокая, внешне очень напоминает твою маму, царство небесное. Одетая прилично, пальто дорогое, сапоги, перчатки видно, что человек с достатком. Не думаю, что она с какими-то претензиями.
Минут через сорок раздался звонок в дверь. Клавдия сама пошла открывать. Гостья действительно напоминала по виду покойную мать, была нарядно одета: тёмно-синее пальто, кожаные сапоги, перчатки, серьги с мелкими бриллиантами Клавдия умела отличить настоящее от подделки.
Усадив женщину к накрытому столу, Клавдия пристально посмотрела на неё.
Давай знакомиться, раз уж родственники, сказала она. Я Клавдия, просто Клава. Вот мой муж Юрий. А ты мне по какой линии родня?
Гостья замялась, чуть вспыхнула на щеках румянец.
Я Галина, Галина Владимировна, представилась она. Между нами разница небольшая я отметила пятидесятилетие 12 июня. Ничего вам эта дата не напоминает?
У Клавдии руки задрожали, лицо побледнело.
Вижу, вы поняли. Да, я ваша дочь. Но у меня нет никаких претензий, ничего от вас не хочу. Просто хотелось бы увидеть свою мать Всю жизнь жила в неведении, мучилась вопросами: почему мама меня не любит, откуда эта холодность? Мамы вот уже восемь лет как нет, папа ушёл два месяца назад. И только перед смертью он рассказал правду, попросил: если сможете, простите его, нервно выговаривала Галина.
Я ничего не понимаю. У тебя что, ребёнок есть? ошарашено спросил Юрий.
Выходит, есть, коротко бросила Клавдия. Потом объясню.
Ну раз дочь хорошо, посмотрела на меня? Если думаешь, что я буду каяться и просить прощения, то нет. Моей вины тут нет, резко сказала Клавдия. Если рассчитываешь разбудить во мне материнские чувства не выйдет. Извини.
Может, я могла бы к вам ещё прийти? нерешительно спросила Галина. Я живу в Одинцово, у нас большой дом. Могли бы вы с мужем приехать ко мне? Вы привыкнете Я привезла фотографии внука, правнучки, может, взглянете?
Не хочу. Не приезжай. Забудь обо мне. Прощай, резко оборвала её Клавдия.
Юрий вызвал Галине такси и пошёл проводить. Вернувшись домой, застал жену у телевизора стол был уже убран.
Вот выдержка у тебя, Клавдия. Тебе бы войсками командовать. Неужели в тебе совсем нет души? сказал он зло. Я и раньше думал, что ты жестокая, но чтобы настолько
Мы с тобой познакомились, когда мне было двадцать восемь, медленно ответила Клавдия. Поверь, душу мою выдернули задолго до тебя.
Я из провинции, из-под Тулы, девчонкой мечтала вырваться в город. Училась старательно, поступила одна из класса в вуз. В семнадцать влюбилась в Володю мужчина взрослый, почти на двенадцать лет старше. Детство было нищим, а его московские кафе, мороженое, разговоры всё казалось роскошью.
Он ничего не обещал, а я была уверена: такая любовь обязательно свадьба. Позвал однажды на дачу, я пошла с радостью. Встречались всё чаще, и вскоре я поняла беременна.
Рассказала Володе радость была наигранной.
А я тебе разве жениться обещал? ответил он. Не обещал и не буду: у меня жена, и с ней живу. Ребёнка заберём себе. Мы с женой в городской больнице работаем, я в исполкоме. Ты серьёзно не волнуйся родишь, ребёнка мы заберём, тебе денег дадим, потом в институт вернёшься.
Тогда про суррогатное материнство слыхом не слыхивали, а я, выходит, была первой такой матерью в Москве. Вот что мне оставалось? В деревню вернуться только позор принести.
До родов жила у них на даче, жена Володина ко мне не заглядывала, ревновала, наверное. Родила девочку дома, акушерку привезли всё по-честному. Дочку унесли сразу, грудью не кормила, больше её не видела.
Через неделю деликатно выставили, Володя сунул денег две тысячи рублей.
Вернулась учиться, окончила институт, устроилась на завод. Жила в семейном общежитии, работала мастером, потом старшим мастером ОТК.
Друзей много, но никто не звал замуж пока не появился ты. Мне уже двадцать восемь было, сама понимала: пора.
Всё ты знаешь: машину трижды меняли, дом построили, дача райское место, отдых в Крыму каждый год, завод наш выстоял. До льготной пенсии дошли всё при нас. Детей нет и не надо Смотрю, какие пошли так и легче.
Всё-таки плохо мы с тобой прожили, сказал Юрий устало. Я тебя любил, хотел растопить твоё сердце Не вышло. Дети ладно, но ты же ни кота не пожалела, ни собачонку. Племяннице сестра помощь просила, ты отказала. Дочь сегодня приехала как ты её встретила? Это же твоя кровь! Если б были мы моложе, я бы давно развёлся. Холодно с тобой, Клавдия, и будет холодно!
Клавдия встревожилась: никогда муж не говорил с ней так. Вся её спокойная жизнь перевернулась из-за этой дочери
Юрий переселился на дачу под Серпуховом. Там у него три собаки всех в разное время подобрал из-под ворот, и кошек целая стая.
Дома бывал редко. Клавдия знала, что ездит к Галине, познакомился с внуками, правнучкой души в ней не чает.
Всегда был простодушным, так и остался, думала Клавдия. Пусть живёт.
К дочери, внуку и правнучке тянутся не хотелось. Клавдия привыкла к одиночеству, ездила одна летом в Геленджик, отдыхала, набиралась сил и чувствовала себя прекрасно.
