Быть пополамщиком ниже моего достоинства. С такими нельзя жить и тем более позволять им размножаться. гордо произнесла мне женщина в ответ на моё предложение.
Ты же женщина, это твоя роль по природе, ответила она. Ты хранительница очага. И добавила: А ты должен быть добытчиком, но, к сожалению, ты пополамщик. Поэтому с такими нельзя жить, нельзя, чтобы они размножались.
Что ты имеешь в виду? Я предлагаю обычные взрослые отношения.
Нет, Михаил, ты предлагаешь себе слишком удобную жизнь.
Ну ты же женщина. Быт естественная часть жизни.
А где тогда добытчик? Или ваш патриархат теперь тоже на принципы «пятьдесятпять»?
Слова её прозвучали так, будто я не зрелый мужчина пятидесяти четырёх лет, а лёгкий мошенник, пытающийся вытянуть лёгкую схему. Обидно было не столько то, что она отказалась, а то, с каким презрением произнесла она эти слова, будто «пятьдесятпять» уже диагноз, клеймо, повод для «санитарной обработки» после встречи.
Меня зовут Михаил, мне пятьдесят четыре года, за спиной развод, взрослая дочь, алименты давно закончились, бывшая жена живёт отдельно и, как мне кажется, вполне неплохо. Я долгие годы тянул на себе бесконечные «семейные обязательства»: ремонты, кредиты, отпуска, покупки, дачи, холодильники, стиральные машины и прочую бытовую мясорубку, где мужчина постепенно превращается в функцию «принеси, заплати, почини». После развода я принял твёрдое решение: второй раз в аттракцион «мужчинадобытчик» я не пойду. Не из жадности, а из усталости быть банкоматом с ножками.
С Прасковьей мы познакомились на сайте знакомств. Ей сорок девять, ухоженная, спокойная, с хорошей работой, без постоянных истерик о бывших козлах и абьюзерах тем, о чём сейчас многие женщины после сорока говорят подругому. Мы переписывались три недели, затем начали созваниваться, встречались, гуляли, ходили в кафе, и мне казалось, что наконец нашёл взрослого, адекватного человека, понимающего, что в нашем возрасте отношения уже не «принц на белом коне», а комфорт, спокойствие и взаимовыгодное сосуществование.
Сразу же озвучивал свои взгляды. В пятьдесят четыре уже поздно устраивать романтические сюрпризы. Я говорил прямо: мне нужны спокойные отношения без мозгового выгорания, без требований «докажи любовь», без попыток залезть в мой кошелёк и устроить себе вторую молодость за мой счёт. Я уже отдал свою часть. Хватит.
Прасковья слушала, кивала, даже соглашалась в некоторых вопросах, и я ощутил облегчение. Наконецто взрослая женщина, понимающая, что отношения партнёрство, а не поиск спонсора. Однажды вечером мы сидели у неё в квартире в центре Киева, пили вино и разговор сам скатился к совместному проживанию.
У Прасковьи просторная трёхкомнатная квартира в хорошем районе. У меня однушка в Харькове чистая, но крошечная. Я предложил логичный вариант, который казался идеальным для двух взрослых:
Смотри, сказал я, можем жить у тебя, а мою квартиру сдавать.
Она спокойно спросила:
И что дальше?
Деньги от аренды идут в общий бюджет на продукты, коммунальные услуги делим пополам, продукты каждый покупает сам или скидываемся. Всё честно.
Тут я впервые заметил, как её лицо слегка изменилось. Тёплый интерес в взгляде исчез, появилось нечто иное. Она поставила бокал на стол и спросила:
То есть ты предлагаешь мне жить в своей квартире, вести быт и ещё скидываться?
Я не понял, откуда такая реакция.
Ну а что такого? Мы же взрослые люди. ответил я.
И тогда прозвучала фраза, от которой будто ток прошёл сквозь меня:
Быть пополамщиком ниже моего достоинства.
Я подумал, что ослышался.
В смысле? спросил я.
Она посмотрела на меня спокойно.
Прямо, Михаил. С такими, как ты, я уже жила.
Эти слова «с такими, как ты» прозвучали особенно горько, будто существует отдельная категория мужчин бракованных, дешевых, неудобных.
Я начал раздражаться.
Я предлагаю нормальные взрослые отношения. сказал я.
Она усмехнулась.
Нет. Ты предлагаешь слишком удобную жизнь для себя. отвечала она.
Я уже не понимал, в чём проблема. Я не требовал, чтобы она меня содержала, не просил купить машину, не хотел, чтобы я получал бесплатный ужин. Я предложил честную схему, взрослую, помужски.
Но Прасковья видела иначе.
Ты хочешь жить у меня, сдавать свою и жить на эти деньги. При этом быт автоматически станет твоим. заявила она.
Я ответил:
Ну ты же женщина. Это естественно.
Она посмотрела на меня так, будто перед ней не мужчина, а говорящий таракан.
Что естественно? спросила она. Женщинахранительница очага. Она даже засмеялась, но смех был холодным.
То есть я должна готовить, стирать, убирать, создавать уют, а ты будешь просто существовать рядом? спросил я, чувствуя, как растёт раздражение.
Почему существовать? Я тоже вношу свой вклад. возразил я.
Куда? уточнила она.
Ну, коммуналка, продукты… ответил я.
Она перебила:
А квартира чья? спросила она. Твоя. Я сказал. А быт чей будет? Она резко уточнила.
Я начал завоёвываться:
Ты сейчас всё утрируешь. Женщинахранительница очага! крикнул я.
Тогда она произнесла фразу, от которой до сих пор внутри всё кипит:
Ты должен быть добытчиком, Михаил. Но, увы, ты пополамщик. Поэтому с такими нельзя жить. Нельзя, чтобы такие размножались.
Я замер.
Что это значит? спросил я.
Она отпила вино и спокойно закончила:
Нельзя, чтобы такие размножались.
Моё лицо почти загорелось. Пятьдесят четыре года, взрослый мужчина, сидящий в чужой квартире, слышит, как женщина почти пятидесятилетняя рассуждает, что мне нельзя размножаться, потому что я не готов полностью её содержать.
Я уже не сдержался:
Значит, тебе нужен спонсор?
Она пожала плечами.
Нет. Мне нужен мужчина.
А я кто?
Ты человек, который хочет устроиться поудобнее.
Эти слова ранили меня сильнее всего, ведь я действительно думал, что предлагаю нормальную модель отношений без перекоса, без того, чтобы мужчина снова всё тянул на себе.
Чем дольше она говорила, тем более заметно исчезало уважение в её глазах. Это оказалось самым неприятным не отказ, не спор, а полное отсутствие уважения. Раньше женщины хотя бы делали вид, что ценят честность мужчины; сейчас, если ты не готов полностью тянуть женщину, тебя сразу отбрасывают в категорию «халявщики» и «пополамщики».
Самое ироничное Прасковья зарабатывает почти столько же, сколько я. У неё хорошая работа, взрослый сын, собственная квартира, она живёт отлично одна. Но всё равно мужчина, по её мнению, должен быть «добытчиком». Равноправие у них держится ровно до того момента, пока не нужно платить. Я ушёл от неё злой, не попрощавшись, просто надел пальто и вышел.
По дороге домой в голове крутилась её фраза «нельзя, чтобы такие размножались», словно я был генетическим мусором. Позже, уже ночью, я поймал себя на мысли: может, её так задело не «пятьдесятпять», а то, что я изначально распределил роли. Она быт, я «помощь». Женщины сейчас ищут спонсоров, им нужны деньги, а после пятидесяти лет люди уже умеют быстро подсчитывать, кто на чём выигрывает.
Самое раздражающее в этой истории то, что она даже не пыталась меня удержать, не звонила, не писала, не объяснялась. Просто поставила диагноз и пошла дальше жить спокойно.
И до сих пор я иногда думаю: неужели сейчас действительно нельзя просто предложить взрослые отношения, не будучи сразу записанным в список жадных халявщиков?
