Быть с «пополамщиком» ниже моего достоинства. С такими нельзя жить, а тем более позволять им размножаться. так гордо произнесла женщина, отвечая на моё предложение.
Ты же женщина, это твоя природа, сказал я. Ты хранительница очага. А она ответила: А ты должен быть добытчиком, но, увы, ты пополамщик. Поэтому с такими жить нельзя, нельзя, чтобы они размножались.
Что ты имеешь в виду? я попытался уточнить. Я предлагаю нормальные взрослые отношения.
Нет, Михаил. Ты предлагаешь лишь себе удобную жизнь. Она не пыталась крикнуть, а лишь холодно посмотрела, будто я пятнадцатилетний обманщик, пытающийся протащить дешёвую схему.
Меня зовут Михаил Петров, мне пятьдесят четыре года. За плечами развод, взрослая дочь, алименты давно закончились, бывшая жена живёт отдельно и, насколько я вижу, вполне довольна своей жизнью. Я столько лет тащил на себе бесконечные «семейные обязательства»: ремонты, кредиты, отпуска, покупки, дачу, холодильник, стиральную машину и прочие бытовые тяжести, где мужчина постепенно превращается в функцию «принеси, заплати, почини». После развода я решил, что второй раз в аттракцион под названием «мужчина должен» я не вернусь. Не из жадности, а из усталости быть живым банкоматом на ножках.
С Любовью Соколовской мы познакомились на сайте знакомств. Ей сорок девять, ухожена, спокойна, работает в крупной украинской компании, не жалуется на бывших «козлов» и «абьюзеров», о которых сейчас так часто говорят после сорока. Мы переписывались три недели, начали созваниваться, встречались в кафе, гуляли по улицам Киева, и я подумал, что наконец нашёл взрослого, адекватного человека, понимающего, что в нашем возрасте отношения это не сказка про принца, а комфорт, спокойствие и взаимовыгодное сосуществование.
Сразу же я откровенно озвучил свои взгляды. В пятьдесят четыре уже не до романтических сюрпризов. Я сказал: мне нужны спокойные отношения без мозговых перегрузок, без требований «докажи любовь», без попыток залезть в мой кошелёк и построить себе вторую молодость за мой счёт. Я уже отдал достаточно, хватит.
Любовь кивала, соглашалась в некоторых вещах, и я почувствовал облегчение: наконец взрослая женщина, понимающая, что отношения это партнёрство, а не поиск спонсора. Однажды вечером мы сидели у неё в квартире, пили вино, разговаривали, и разговор перешёл к совместной жизни.
У Любови просторная трёхкомнатная квартира в хорошем районе Киева. У меня однушка небольшая, но чистая. Я предложил, как кажется логичным: «Смотри, можем жить у тебя, а свою квартиру сдавать. Днём деньги от аренды идут в общий бюджет на продовольствие, коммунальные услуги делим поровну, продукты каждый за себя или делим. Всё честно.»
Любовь поставила бокал на стол и спросила: «То есть ты предлагаешь мне жить в своей квартире, вести быт и ещё скидываться?»
Я даже не понял, откуда такая реакция. «Ну а что такого? Мы же взрослые люди», попытался я объяснить.
Тогда прозвучала фраза, от которой меня будто ударило током: «Быть с пополамщиком ниже моего достоинства». Я сначала подумал, что ослышался.
«В смысле?», спросил я.
Она посмотрела на меня спокойно: «В прямом, Миш. С такими, как ты, я уже жила». Эти слова звучали, как будто существует отдельный класс мужчин «бракованных, дешёвых, неудобных».
Я начал раздражаться: «Я предлагаю нормальные взрослые отношения».
Она усмехнулась: «Нет. Ты предлагаешь очень удобную жизнь для себя». Я не понимал, в чём проблема: я не просил её содержать меня, не требовал машин, кредитов, бесплатного питания. Я предложил честную схему.
Любовь, видимо, думала иначе. «Ты хочешь жить в моей квартире, сдавать свою и жить на эти деньги. При этом быт автоматически станет моим», сказала она.
«Ну ты же женщина. Это естественно», ответил я.
Она посмотрела, будто перед ней сидит не мужчина, а таракан, и сказала: «Что естественно? Женщинахранительница очага». Её смех был холодным.
«То есть я должна готовить, стирать, убирать, создавать уют, а ты просто будешь рядом?», я попытался понять, куда клонит её мысль.
«Почему «просто»? Я тоже вкладываюсь», возразил я.
«Куда? В коммунальные услуги, в продукты», она перебила.
«А квартира чья? Твоя», я попытался уточнить.
«А быт чей будет?», её голос стал ещё более отстранённым.
Я начал терять терпение: «Ты сейчас всё утрируешь. Женщинахранительница очага!»
Тогда прозвучило самое горькое: «А ты должен быть добытчиком, Михаил. Но, увы, ты пополамщик. Поэтому с такими жить нельзя». Я замер.
«Это ещё что значит?», спросил я, чувствуя, как лицо покрывается жаром.
Она отпила глоток вина и спокойно добавила: «Нельзя, чтобы такие размножались». Это было как выстрел в пятую точку я, пятидесятичетырёхлетний мужчина, сидел в чужой квартире и слышал, как женщина почти пятидесятилетняя рассуждает о том, что мне нельзя размножаться, потому что я не готов полностью её обеспечивать.
Я громко спросил: «Тебе нужен спонсор?»
Она пожала плечами: «Нет. Мне нужен мужчина».
«А я кто?»
«Ты человек, который хочет устроиться поудобнее». Эти слова задели меня сильнее всего, потому что я действительно считал, что предлагаю нормальную модель отношений без перекоса, без того, чтобы мужчина опять всё тянул на себе.
Но её слова были полны железной уверенности, как будто она уже прошла через всё это и знает, чем закончится. Она сказала: «Сначала будет «давай 50на50», потом окажется, что ты ешь больше, коммуналка растёт, я покупаю мелочи, я готовлю, я убираю, а ты максимум раз в месяц принесёшь пакет из супермаркета и будешь считать себя героем». Меня это вывело из себя.
«Ты меня даже не знаешь нормально», возразил я.
Она спокойно ответила: «Я очень хорошо знаю этот тип мужчин». Как будто я не человек, а набор симптомов.
Я попытался объяснить, что не хочу снова погружаться в классическую модель, где мужчина всё обеспечивает, а женщина «создаёт атмосферу». Я уже прожил так достаточно лет. Чем больше я говорил, тем яснее видел в её глазах одно исчезновение уважения ко мне. Это оказалось самым неприятным: не отказ, не спор, а полное отсутствие уважения.
Раньше женщины хотя бы делали вид, что ценят честность мужчины. Сейчас, если ты не готов тащить женщину полностью, тебя сразу листают в категории «нищие», «халявщики», «пополамщики». Ирония в том, что Любовь зарабатывает почти столько же, сколько я. У неё хорошая работа, взрослый сын, собственная квартира она прекрасно живёт сама.
Но всё равно мужчина, по её мнению, должен быть «добытчиком». Равноправие сохраняется лишь до тех пор, пока не придёт счёт. Я ушёл от неё в гневе, не попрощавшись, просто надел пальто и вышел. По дороге домой в ушах крутилось её «нельзя, чтобы такие размножались», будто я генетический мусор.
Поздно ночью я поймал себя на мысли: может, её задело не «50на50», а то, что я уже распределил роли? Она быт, я «помощь». Сегодня, уже годы спустя, я всё ещё иногда задаюсь вопросом: нельзя ли в нашем возрасте просто предложить взрослые отношения, не будучи сразу помеченным «халявщиком»?
Психологический разбор показывает, что в их столкновении две модели мужская, где роль «добытчика» уже исчерпана, и женская, где равноправие воспринимается лишь в финансовом, но не в бытовом измерении. Для женщины важно не только делить расходы, но и распределять домашние обязанности. Когда мужчина предлагает лишь финансовую часть, а бытовую оставляет за женщиной, возникает конфликт, который в её словах звучит ярлыком «пополамщик». Так и закончилась наша история без взаимного уважения, без компромисса, лишь с горьким ощущением, что даже в зрелом возрасте ещё трудно предложить простые, честные отношения.
