Люди — Счастье рядом

Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но буду заботиться о тебе, и ты не должен обижаться. Ведь у нас тебе все равно будет лучше, чем в детском доме Сегодня был тяжелый день. Иван хоронил сестру — пусть и непутевую, но всё же родную. Они не виделись почти пять лет, и теперь такая трагедия. Вика старалась поддерживать мужа, брала на себя большую часть хлопот. Но после похорон их ждала ещё одна важная задача: у Ирины, сестры Ивана, остался маленький сын. Родственники, что собрались проводить Ирину в последний путь, сразу решили, что забота о мальчике ложится на плечи младшего брата Иры. А кто, если не родной дядя, должен подобрать мальчишку? Поэтому даже не обсуждалось — это решение было единственно верным. Вика понимала всё, особо не возражала, но было одно «но»: она никогда не хотела детей — ни своих, ни, тем более, чужих. Эту позицию она обозначила Ивану ещё до свадьбы, а он отнёсся к этому легкомысленно. Да кто в двадцать с небольшим серьёзно думает о детях? «Нет и нет, будем жить для себя!» — так решили они десять лет назад. А теперь ей предстояло принять совершенно чужого ребёнка. Выбора не было: отдать племянника в детдом Иван бы не позволил, и Вика не смогла бы затеять такую беседу. Она знала: никогда не полюбит этого мальчика и уж точно не заменит ему мать. Мальчик был не по годам взрослым и сообразительным, и Вика решила поговорить с ним начистоту. — Володя, где ты больше хочешь жить — у нас или в детском доме? — Я хочу жить дома, сам. — Но дома тебе жить не разрешат — тебе всего семь лет. Так что выбирай. — Тогда у дяди Ивана. — Хорошо, ты поедешь с нами, но я должна сказать тебе одну вещь: я не стану тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но буду о тебе заботиться и ты не должен обижаться. Всё равно у нас тебе будет лучше, чем в детдоме. Формальности почти уладили, наконец, вернулись домой. Вика предполагала, что после их разговора ей больше не надо изображать заботливую тетю — можно просто быть собой: накормить, постирать и помочь с уроками. А душу отдавать — нет. Володя с этого момента ни на минуту не забывал, что он не любимый, и чтобы не оказаться в детском доме, нужно вести себя хорошо. Поселили Володю в самой маленькой комнате, которую прилежно переделали для мальчика. Выбор обоев, мебели, декора — этим Вика занималась с удовольствием. Денег не жалела: она ведь не скупая, просто детей не любит — вот и получилась комната красивой. Володя был счастлив! Жаль, что мама не увидит, какая у него теперь комната… Эх, если бы ещё Вика смогла его полюбить! Она хорошая, добрая, просто детей не любит. Об этом Володя часто думал перед сном. Он радовался всему — цирку, зоопарку, парку аттракционов; так искренне восторгался, что Вика и сама начала получать удовольствие от прогулок, ей нравилось удивлять мальчика и наблюдать за его реакцией. В августе Вика и Иван собирались на море, а Володю на десять дней должна была взять близкая родственница. Но в последний момент Вика всё изменила — захотела, чтобы мальчик увидел море. Иван удивился, но рад был переменам: к Володе он привязался сильно. А Володя был почти счастлив! Вот бы его ещё любили… Ну и ладно, зато увидит море! Поездка удалась: море — теплое, фрукты — сочные, настроение — отличное. Но отпуск закончился. Начались обычные будни: работа, дом, школа. Но что-то изменилось — словно появилось ожидание чуда. И чудо произошло: Вика вернулась с моря с новым жизненным сюрпризом. Столько лет всё обходилось, а тут… Что делать, Вика не знала — рассказать мужу или решать самой? После Володиного появления она не была уверена, что Иван всё ещё убеждённый чайлдфри — возиться с мальчиком ему нравилось, он брал его на футбол. Один подвиг Вика совершила, на второй была не готова. Решила сама. Сидела в клинике — тут звонок из школы: Володю увезли с подозрением на аппендицит. Всё откладывается. Вика ворвалась в больницу. Володя был бледный, дрожал, увидев её — заплакал. — Вика, не уходи, я боюсь… Побудь сегодня моей мамой, пожалуйста, только один день — и всё. Я потом никогда-никогда не буду больше просить. Мальчик крепко вцепился в её руку, слёзы лились градом. Настоящая истерика — такого Вика не видела ни разу, только в день похорон. Она прижала его руку к щеке. — Потерпи, мой хороший, сейчас придёт врач, всё будет хорошо. Я здесь, рядом, никуда не уйду. Боже, как она любила его в этот момент! Этот мальчик — самое главное, что у неё есть. Чайлдфри — какой бред! Сегодня вечером она всё расскажет Ивану — о будущем малыше. Решение пришло в тот миг, когда Володя ещё сильнее сжал её руку из-за боли. Прошло десять лет. Сегодня у Вики почти юбилей — ей 45. Будут гости, поздравления. А пока — под кофе — мысли нахлынули. Как быстро летит время! Вот и юность, и молодость… Она стала счастливой женой и мамой двоих замечательных детей: Володе почти восемнадцать, Софии — десять. И ни о чём не жалеет. Хотя есть одно — очень-очень жалеет о тех словах о нелюбви. Как бы хотелось, чтобы Володя их не помнил, забыл навсегда. С тех пор, как она стала говорить мальчику о своей любви, всё изменилось. Но спрашивать, помнит ли он её первые откровения, Вика так и не решилась.

Я не могу стать тебе мамой и не смогу тебя любить, но буду о тебе заботиться, и ты не должен обижаться.

Люди

045

Снежный замок для Лёни: История мальчика, ищущего маму и добрую женщину с волшебным именем Лилия, которая подарила ему тепло семьи среди холода, бутылок и вокзальных ночей, пока через газету чудо не вернуло их друг другу, чтобы вместе построить новую, счастливую жизнь

Вчера в нашем доме опять были гости. Гости у мамы почти всегда: то соседи заходят, то какие-то её подруги.

Люди

Миллионер останавливает свой Мерседес на заснеженной улице… и не может поверить глазам

Слушай, расскажу тебе, что случилось: Представь, олигарх остановился на заснеженной улице и просто не

Люди

013

Пока просит еду на роскошной свадьбе, мальчик замирает от неожиданности Имя мальчика было Ильяс. Ему было десять лет. Ильяс не имел родителей. Он помнил только, что, когда ему было около двух лет, его нашёл под мостом у набережной Яузы в Москве пожилой бездомный, по имени господин Бернар, который обитал там после сильного ливня. Мальчик ещё не умел говорить и едва ходил. Он плакал, пока не потерял голос. На тонком запястье была только одна вещь: — старая потрёпанная красная шерстяная косичка; — и смятая влажная записка, на которой еле-еле читалось: «Пожалуйста, пусть добрый человек позаботится об этом ребёнке. Его зовут Ильяс.» У господина Бернара не было ничего: ни дома, ни денег, ни семьи. Только уставшие ноги и сердце, умеющее любить. Несмотря ни на что, он прижал мальчика к себе и растил как мог: старым хлебом, бесплатным супом, сданными пустыми бутылками. Он часто говорил Ильясу: — Если когда-нибудь встретишь свою мать, прости её. Никто не оставляет ребёнка без боли в душе. Ильяс взрослел среди шумных рынков, входов в метро и холодных ночей под мостом. Он никогда не знал, как выглядит его мать. Господин Бернар говорил только, что на записке был след от губной помады, а в браслете запутался длинный чёрный волос. Он думал, что мать очень молода… возможно, слишком молода для ребёнка. Однажды, господин Бернар тяжело заболел и попал в городскую больницу. Без денег Ильяс стал просить подаяния ещё усерднее. В тот день он услышал, как прохожие говорят о роскошной свадьбе в старинном особняке на Рублёвке — самой шикарной в этом году. Сильно голодный и с пересохшим горлом, он решился попробовать удачу. Он остался стоять у входа. Столы ломились от угощений: деликатесы, жаркое, изысканная выпечка и прохладные напитки. Один из кухонных рабочих заметил его, сжалился и подал ему горячую тарелку. — Постой тут и поешь быстрее, малыш. Не привлекай внимания. Ильяс поблагодарил и ел молча, наблюдая зал. Классическая музыка. Элегантные костюмы. Ослепительные платья. Он подумал: Мама живёт в таком мире… или такая же бедная, как я? Вдруг голос распорядителя пронёсся: — Дамы и господа… встречайте невесту! Музыка сменилась. Все взгляды устремились к лестнице, украшенной белыми цветами. И она появилась. Белоснежное платье. Светлая улыбка. Длинные чёрные волнистые волосы. Великолепна. Сияющая. Но Ильяс остолбенел. Не её красота поразила его — красная косичка на запястье. Та самая. Та же шерсть. Тот же узел, потертый временем. Ильяс протёр глаза, резко поднялся и пошёл навстречу, дрожа. — Простите… сказал он с надрывом, этот браслет… это… вы моя мама? В зале наступила тишина. Музыка звучала, но никто не дышал. Невеста остановилась, взглянула на своё запястье, затем подняла глаза на ребёнка. И она узнала его взгляд. Тот самый. Она опустилась на колени перед ним. — Как тебя зовут?, — прошептала она, дрожа. — Ильяс… меня зовут Ильяс… — ответил мальчик сквозь слёзы. Микрофон выпал из рук распорядителя и рухнул на пол. Начались шёпоты: — Это её сын? — Неужели? — Господи… Жених, элегантный и спокойный мужчина, подошёл. — Что происходит?, — спросил он тихо. Невеста разрыдалась. — Мне было восемнадцать… Я была беременна… одна… без поддержки. Я не могла его оставить, но не забывала ни секунды. Все эти годы хранила косичку, надеясь когда-нибудь найти его… Она крепко обняла сына. — Прости меня, сынок… прости… Ильяс обнял её в ответ. — Господин Бернар говорил — не держать на тебя зла. Я не обижаюсь, мама… Я просто хотел увидеть тебя снова. Белое платье испачкалось слезами и пылью. Никто не обращал внимания. Жених молчал. Никто не понимал, что делать. Отменить свадьбу? Забрать ребёнка? Сделать вид, что ничего не произошло? Он подошёл… И не помог невесте встать. Он присел рядом с Ильясом. — Хочешь остаться и поужинать с нами?, — мягко спросил он. Ильяс покачал головой. — Мне нужна только мама. Мужчина улыбнулся. И заключил их обоих в объятия. — Тогда, если хочешь… с сегодняшнего дня у тебя будет мама… и отец. Невеста посмотрела на него, отчаянно. — Ты не злишься на меня? Я скрыла прошлое от тебя… — Я женился не на твоём прошлом, — прошептал он. — Я женился на женщине, которую люблю. И люблю ещё сильнее, узнав всё, что ты пережила. Эта свадьба перестала быть роскошной. Она перестала быть светским раутом. Она стала святой. Гости аплодировали сквозь слёзы. Праздновали не только союз, но воссоединение. Ильяс взял маму за руку, потом руку мужчины, который назвал его сыном. Не осталось богатых и бедных, не осталось барьеров и различий. Лишь шёпот сердца ребёнка: «Господин Бернар… видите? Я нашёл маму…»

Пока просит еду на роскошной свадьбе, мальчик замирает Мальчика звали Илья. Ему десять лет.

Люди

Пока на роскошной свадьбе мальчик просил еды, он застыл от шока Имя мальчика — Ильяс. Ему было десять лет. У Ильяса не было родителей. Он помнил только, что в возрасте двух лет его нашёл под мостом на Красногвардейском канале в Санкт-Петербурге бездомный старик по имени Бернард. Мальчик лежал в пластиковом тазу, на берегу после ливня. Ребёнок не умел говорить и едва ходил. Плакал, пока не осип. На крошечной ручке осталось лишь: — старая потрёпанная красная нитяная браслет; — клочок промокшей бумаги, на которой едва можно было прочесть: «Пусть добрый человек присмотрит за этим ребёнком. Зовут его Ильяс.» У Бернарда ничего не было: ни дома, ни денег, ни семьи. Только усталые ноги и сердце, которое умело любить. Несмотря ни на что, Бернард забрал мальчика и растил на том, что удавалось найти: чёрствый хлеб, бесплатные супы, сдавал бутылки. Часто говорил Ильясу: — Если когда-нибудь найдёшь свою маму — прости её. Никто не бросает ребёнка без боли в душе. Ильяс вырос среди уличных рынков, входов в метро и ночей под мостом. Он так и не знал, как выглядит мать. Бернард рассказывал: когда нашёл его, бумажка была в следах губной помады, а в браслете — запутался длинный чёрный волос. Думал, что его мама была очень молодой… слишком молодой, чтобы растить малыша. Однажды Бернард тяжело заболел лёгкими и его положили в городскую больницу. Без денег Ильяс стал просить милостыню больше обычного. В тот день он услышал, как прохожие говорят о самой шикарной свадьбе года — в Екатерининском дворце в Царском Селе. С пустым желудком и пересохшим горлом он решил попытать счастья. Остался у входа. Столы ломились от еды: икра, ростбиф, пирожные, ледяные напитки. Повар заметил его, пожалел и протянул горячую тарелку: — Держи, скоро поешь, малыш. Только никому не попадись на глаза. Ильяс поблагодарил, ел молча, разглядывая зал. Классическая музыка. Костюмы. Сверкающие платья. Он подумал: Моя мама живёт здесь? Или бедная, как я? Вдруг голос ведущего: — Дамы и господа, встречайте невесту! Музыка сменилась. Все обернулись к лестнице, усыпанной белыми цветами. Появилась она. Белое платье. Чистый взгляд. Длинные чёрные волосы волнами. Величественная. Лучезарная. Ильяс застыл. Его потрясла не её красота, а красная браслет на запястье. Та же. Та же шерсть. Та же нитка. Тот же узел, потёртый временем. Ильяс протёр глаза, вскочил, подошёл дрожа. — Простите… этот браслет… вы… вы моя мама? В зале повисла тишина. Музыка играла, но никто не дышал. Невеста посмотрела на запястье, встретила взгляд мальчика. Узнала. Та же. У неё подкосились ноги — она опустилась перед ним. — Как тебя зовут? — дрожащим голосом спросила она. — Ильяс. Меня зовут Ильяс… — рыдал мальчик. Ведущий выронил микрофон. Послышался ропот: — Это её сын? — Неужели? — Господи… Жених, статный и спокойный, подошёл. — Что происходит? — тихо спросил он. Невеста не сдержала слёз: — Мне было восемнадцать… я была беременна… одна… некому было помочь. Я не смогла оставить с собой… но не забывала ни на миг. Я сохранила этот браслет все годы, мечтая найти тебя… Она крепко обняла Ильяса: — Прости меня, сын… прости… Ильяс обнял её в ответ: — Бернард говорил, чтобы я тебя не ненавидел. Я не сердит, мам… Я просто хотел тебя увидеть. Белое платье пропиталось слезами и пылью — никто не заметил. Жених молчал. Никто не знал, что делать дальше. Отменить свадьбу? Забрать мальчика? Притвориться, что ничего не случилось? Тогда он подошёл… Не помог невесте подняться, а присел рядом с Ильясом. — Хочешь остаться и поесть с нами? —тихо спросил он. Ильяс покачал головой: — Мне нужна только мама. Мужчина улыбнулся. И обнял обоих. — Тогда, если хочешь… теперь у тебя будет мама и папа. Невеста посмотрела на него с тревогой: — Ты не сердишься? Я скрыла прошлое… — Я женился не на прошлом, — прошептал он. — Я женился на женщине, которую люблю. И люблю ещё сильнее, зная, через что ты прошла. Эта свадьба перестала быть роскошной. Перестала быть просто событием светской жизни. Она стала святой. Гости аплодировали — с мокрыми глазами. Праздновали не просто союз, но встречу. Ильяс взял за руку маму, потом — того, кто только что назвал его сыном. Не осталось ни богатых, ни бедных, ни преград. Только шёпот в душе мальчика: «Бернард… видишь? Я нашёл её… маму…»

Пока он просил поесть на причудливой свадьбе, один мальчик застыл, словно статуя. Имя мальчика было Илья.

Люди

Моя история не похожа ни на одну другую: Свекровь знала, что её сын изменяет мне с соседкой — и скрывала это. Я всё узнала, когда та забеременела, и семье уже не удалось утаить правду. Мы прожили в браке шесть лет, жили вместе, работали, детей ещё не было. Я считала нашу семью крепкой, хотя не идеальной. Каждое воскресенье мы собирались у его родителей: обедали, разговаривали, я помогала на кухне и ощущала себя частью этого дома. Даже представить не могла, что за этим столом люди будут смотреть мне в глаза — и при этом хранить такую тайну. Соседка бывала у них чуть ли не ежедневно, почти как родственница: помогала, задерживалась на ужин, всегда была очень близка семье. Я никогда не подозревала неладного — росла в убеждении, что в семье есть границы. Не верила, что возможно такое случится прямо у всех на глазах. Свекровь всегда оправдывала её, первый бросалась помогать, мой муж был всегда «на подхвате». Я это замечала, но не хотела думать о плохом. Несколько месяцев перед скандалом я чувствовала, что муж стал отдаляться, говорил, что у родителей, что помогает по дому. А свекровь вдруг стала холоднее, держала дистанцию, меньше улыбалась — словно чувствовала вину. День, когда всё раскрылось, застал меня врасплох: тётя мужа позвонила, сначала спрашивала о делах, потом неожиданно произнесла: — Ты ничего не знаешь… про соседку? От волнения меня бросило в дрожь. И тут она выпалила: соседка беременна, и отец ребёнка — твой муж. Всё это время семья пыталась «залатать» ситуацию, но никто не осмеливался мне сказать. Когда муж вернулся, на прямой вопрос он не стал отрицать: — Это не было запланировано… Больше года… А потом добавил, что мама знает уже много месяцев. Эти слова ранили сильнее всего. Я пошла к свекрови спросить — почему она молчала. — Хотела избежать скандала и надеялась, что сын сам всё уладит. Я поняла: меня никогда не защищали — я была просто удобна всем. Потом семья вдруг «начала помогать»: убеждать не драматизировать, не быть «радикальной», не устраивать скандалов. Вышло так, будто виновата, что вообще реагирую! Я подписала развод, соседка уехала к своей маме, свекровь больше не разговаривает со мной. А бывший стал отцом. Я осталась одна — без мужа, без семьи, которую считала своей. И самое болезненное — это не просто измена, а предательство всех сразу. Я шесть лет ходила в их дом, готовила, смеялась, а они всё знали и молчали. Свекровь предала меня не в момент истины, а каждый раз, когда обнимала и говорила: «всё хорошо», пока её сын ждал ребёнка от другой. Возможно, можно простить измену партнёра, но когда тебя предаёт вся «семейная» компания вокруг стола — это ломает навсегда. ❓ А что вы думаете: если семья вашего партнёра знает о его изменах и молчит, они — соучастники? Или «это не их дело»? Как бы вы поступили на моём месте?

Моя история совсем не похожа на другие. Моя тёща прекрасно знала, что её сын мне изменяет с нашей соседкой.

Люди

011

Моя история другая. Моя свекровь знала, что её сын изменяет мне с соседкой, и скрывала это от меня. Узнала я об этом только когда соседка забеременела — и тайна, которую всё семейство прятало, уже нельзя было скрыть. Шесть лет брака, однажды всё рухнуло: мы жили вместе, работали, детей ещё не было. Я верила, что у нас семья, мы не были идеальны, но были близки. Почти каждое воскресенье мы ездили к его родителям: обедали вместе, болтали, я помогала на кухне и ощущала себя частью их дома. Никогда бы не подумала, что за одним столом могут сидеть люди, смотреть мне в глаза и молчать о таком предательстве. Соседка была постоянно рядом с ними — не просто «женщина из подъезда», она была им как родня. Заходила часто, иногда без предупреждения, иногда оставалась ужинать, иногда сидела допоздна. Мне и в голову не приходило подозревать что-то, ведь я выросла с убеждением, что у семьи есть границы — и такого не может случиться в нормальном доме, на виду у всех. Свекровь всегда её защищала, оправдывала перед всеми, первая бежала на помощь, а мой муж — всегда как будто «на подхвате». Я это видела, но думала: «Не буду думать плохо, это глупости». За несколько месяцев до того, как всё всплыло, я почувствовала: что-то не так. Муж был всё более отстранён, говорил, что у родителей, что помогает им, что занят. Я не следила — никогда не была женщиной, которая проверяет и шпионит. Но свекровь начала вести себя холодно, отстранённо, не так приветливо, как раньше. Тогда я впервые подумала: будто она себя ведёт виновато. Когда правда раскрылась, я была не готова. Позвонила тётя мужа, сначала расспросила, как у нас дела, а потом спросила: — Вы ещё живёте вместе? Я сказала — да. Она замолчала, а потом спросила: — А ты ничего не знаешь… про соседку? Мне стало холодно. — О чём вы? — спрашиваю. Она сказала прямо: — Она беременна. А отец — твой муж. Сказала, что это уже «секрет Полишинеля» в семье, и все давно пытаются «урегулировать ситуацию», но сказать мне боялись. Я повесила трубку и села на край кровати. Муж еще не вернулся. Когда он пришёл, я сразу спросила: — Сколько времени ты с соседкой? Он не стал отрицать, опустил голову: — Это не было запланировано… — Как долго? — Больше года. Я спросила, кто знает. Самое страшное было услышать: — Мама знает уже несколько месяцев. Это ударило больнее всего. На следующий день я пошла к свекрови без предупреждения, мне было всё равно, удобно ей или нет. — Почему вы мне не сказали? — спросила я. Она смотрела спокойно, без слёз, без мятежа, будто решила для себя, что была права. — Я хотела избежать скандала. Думала, он всё исправит сам, — сказала она. Я не могла поверить. — Скрывать, что ваш сын изменяет мне с соседкой — это такая “забота о мне”? — Я не хотела разрушить ваш брак. Тогда я поняла: меня никто никогда не защищал. Я была просто удобной. Меня обманули все. Потом семья принялась «помогать», вмешиваться, объяснять, отговаривать быть «радикальной», требовали не делать скандал, будто проблема — что я реагирую. Я подписала развод. Соседка уехала к своей маме, свекровь перестала со мной общаться, а бывший муж стал отцом её ребёнку. Я осталась одна. Не только без мужа — без семьи, которую считала своей. И главное — это было не просто измена. Это было коллективное предательство. Я подписала развод как человек, который больше не может держаться прямо — не только потому, что меня предал муж, но и всё его семейство. Шесть лет я ходила к ним каждое воскресенье, готовила, помогала, смеялась, праздновала. Думала, любят. А на самом деле они смотрели мне в глаза — и знали. Молчали, прятали правду, меня не берегли. Свекровь предала меня не в тот момент, когда узнала — а каждый раз, когда обнимала и говорила «всё хорошо», пока её сын делал ребёнка другой женщине. И я поняла то, что больнее измены: предательство не только партнёра, но и всей «семейной компании» — навсегда меняет тебя. ❓ Вопрос к вам: Что бы вы сделали на моём месте? Если бы семья вашего партнёра знала, что вас обманывают и изменяют, но молчит — они соучастники или «не их дело»?

Моя история как из хорошей семейной комедии, только мне почему-то смеяться не хочется. Моя свекровь прекрасно

Люди

086

Мой муж пригласил свою бывшую встречать Новый год вместе с нами. Это была его ошибка.

Мой муж привёл свою бывшую жену встречать Новый год у нас. Ошибка? Очевидно. Его, конечно. Всё началось

Люди

032

Мой муж пригласил свою бывшую на встречу Нового года на нашей квартире — его ошибку я запомнила навсегда. Всё началось за две недели до праздника…

31 декабря. Личная запись. Всё началось за две недели до Нового года. Я помню этот вечер: Андрей зашёл

Люди

040

Моей маме 89 лет. Два года назад она переехала жить ко мне. Каждое утро я слышу, как она встаёт около 7:30. Потом тихонько разговаривает со своей пожилой кошкой и кормит её. Затем готовит себе завтрак и выходит на солнечную лоджию с чашкой кофе, пока окончательно не проснётся. После берёт швабру и тщательно убирает весь дом (около 240 квадратных метров) — говорит, что это её ежедневная тренировка. Потом, если у неё есть настроение, готовит что-нибудь, приводит в порядок кухню или делает свою привычную гимнастику. Днём — время её «ритуала красоты», который всё время меняется. Иногда она перебирает свой огромный гардероб — очень дорогой, почти музейной коллекции. Какие-то вещи отдаёт мне, какие-то другим, а некоторые даже продаёт — настоящая бизнес-леди! Я часто ей говорю: — Мама, если бы ты вложила эти деньги, сейчас бы купалась в роскоши! Она смеётся: — Я люблю свою одежду. К тому же, когда-нибудь всё это будет твоим. Твоя сестра, бедняжка, совсем без вкуса. Чтобы отвлечься, мы примерно пять раз в неделю ходим гулять по три километра вдоль озера. Раз в месяц у неё «вечер для девочек» с подругами. Много читает и постоянно копается в моей библиотеке. Ежедневно разговаривает по телефону с сестрой, которой 91 год и которая живёт в Санкт-Петербурге и навещает нас дважды в год. (Кстати, тётя до сих пор работает бухгалтером у частного клиента.) Помимо кошки, главное её счастье — планшет, который я подарила на прошлое Рождество. Она читает всё о любимых писателях и композиторах, слушает новости, смотрит балет, оперу и ещё тысячи вещей. К полуночи я часто слышу, как она говорит: — Надо бы спать, но YouTube сам включил Паваротти. Она с сестрой явно выиграли джекпот в генетической лотерее. Но мама всё равно ворчит: — Ужасно выгляжу! — говорит. Я стараюсь настроить её на позитив: — Мама, в твоём возрасте большинство людей уже бы были по другую сторону.

Моей маме уже 89 лет. Два года назад она переехала ко мне. Каждое утро слышу, как она поднимается около