«Ну что, Рыжик, пойдем-ка патрулировать наш район…» — задумчиво буркнул Валера, затягивая старенький армейский плащ и поправляя поводок из обтрепанной веревки. На дворе лютует февраль — снег с дождем, ветер пронзает до костей. Рыжик, рыжий дворовый пес с бельмом на глазу, уже год как стал для Валеры единственным другом после ночных смен на заводе. Их дворовая жизнь изменилась, когда однажды, оберегая друг друга от нападок Сереги Косого — местного лихого авторитета, — они нашли в полуразрушенной котельной избитого мальчишку Андрюшку из соседнего подъезда, жертву тех же подонков. С этого дня Валера надел армейскую форму с орденами и вместе с преданным псом стал настоящей «гражданской защитой» для местных детей. Слухи разошлись быстро: теперь в серых сырых кварталах появился свой нескладный, но настоящий герой и его верный Рыжик — дворняга, что чует зло нутром и не бросит друга в беде. Ну что, Рыжик, идём, пожалуй пробормотал я, натягивая старый самодельный поводок, скрученный из потрёпанной
Наталья возвращается из магазина, в руках тяжелые сумки. Она уже почти у дома, как вдруг замечает чужую
Ну что, Рыжик, пойдем, пора на улицу, пробурчал Валерий Иванович, натягивая шершавый самодельный поводок
Слушай, хочу тебе рассказать историю, от которой до сих пор внутри всё сжимается. Представь: у Кати вдруг
Карту Андрей попросил в среду за завтраком. Голос у него был тревожный, но спокойно-уверенный, без нотки паники.
Самое главное Температура у Любы резко подскочила. Градусник показал 40,5, и почти сразу начались судороги.
Среду я до сих пор помню чётко. За завтраком Сергей попросил у меня карту. Тон был ровный озабоченный
РОДНАЯ НЕВЕСТКА Мама, я женюсь на Полине. Через три месяца у нас будет ребенок, сын сообщил мне без лишних
— Василий Иванович, опять проспали! — добродушно, но с легкой укоризной звучит голос водителя автобуса. — Уже третий раз за неделю бежите за автобусом, как на пожар.
Пожилой мужчина в мятой куртке тяжело дышит, прижимаясь к поручню. Седые волосы растрёпаны, очки сползли на кончик носа.
— Простите, Андрей… — отдышавшись, старик достает из кармана смятые купюры. — Часы, видимо, отстают. Или я сам уже не тот…
Андрей Викторович — водитель со стажем, лет сорока пяти, с загорелым от маршрута лицом. Двадцать лет возит людей, многих знает в лицо. А этого дедушку запомнил особенно — всегда вежливый, тихий, каждый день ездит в одно и то же время.
— Да ладно, садитесь. Куда сегодня?
— На кладбище, как обычно.
Автобус плавно отправляется от остановки. Василий Иванович устраивается на своем привычном месте — третий ряд от водителя, у окна. В руках — потрёпанный пакет с каким-то приношением.
Пассажиров мало — обычное утро в будний день. Пара студенток болтает на свои темы, мужчина в костюме уткнулся в телефон. Всё как всегда.
— А скажите, Василий Иванович, — через зеркало заднего вида обращается к старику Андрей, — вы ведь каждый день туда ездите? Не тяжело?
— А куда мне ещё… — тихо отвечает пенсионер, глядя в окно. — Жена там… уж полтора года как лежит. Я ведь обещал — каждый день приходить.
У Андрея что-то щемит в груди. Сам женат, жену любит. Даже представить не может…
— А далеко ехать от дома?
— Да нет, на автобусе полчаса, пешком бы час добирался — ноги уже не те. А на автобус пенсии как раз хватает.
Шли недели. Василий Иванович — постоянный пассажир утреннего рейса. Андрей привыкает, даже радуется, когда тот приходит. Бывает, дед опаздывает — Андрей специально задерживается пару минут.
— Не надо меня ждать, — однажды говорит Василий Иванович, поняв, что маршрутка его подождала. — Расписание есть расписание.
— Да бросьте вы, — отмахивается Андрей. — Пара минут погоды не делают.
Утро. Василия Ивановича нет. Андрей ждет — может, задержался. Но старик не приходит. На следующий день — снова не появляется. И ещё день.
— Слушай, а дедок твой, который на кладбище ездил, всё не появляется, — говорит Андрей кондукторше Тамаре Петровне. — Не заболел, часом?
— Кто его знает, — пожимает плечами женщина. — Может, родные приехали, может, что…
Но Андрея это не отпускает. Привык уже к этому тихому пассажиру, к его вежливому «спасибо» на выходе, к грустной улыбке.
Прошла неделя. Василия Ивановича всё нет. Андрей решается — в обеденный перерыв едет на конечную остановку маршрута, туда, где находится последнее пристанище.
— Извините, — обращается он к женщине-сторожу у входа, — тут мужчина пожилой ходил каждый день, Василий Иванович… Седой, в очках, всегда с пакетиком. Не видели его?
— А, этого? — оживляется женщина. — Конечно знаю, дневной гость был, всё к жене своей.
— А теперь не появляется?
— Уже неделю не видно.
— Может, заболел?
— Кто его знает… Говорил мне как-то адрес — живёт рядом. Улица Садовая, дом такой-то. А вы ему кто?
— Автобусный водитель. Возил его каждый день.
Садовая, 15. Пятиэтажка старой постройки, облупленная краска на подъезде. Андрей поднимается на второй этаж, звонит в первую попавшуюся дверь.
Открывает дверь мужчина лет пятидесяти, мрачно.
— Кого ищете?
— Василия Ивановича ищу. Я водитель автобуса, он у меня постоянно ездил…
— А, дед из двенадцатой квартиры, — лицо размягчается. — Так он в больнице лежит. Неделю назад увезли — инсульт схватил.
У Андрея сердце проваливается.
— В какой?
— В городской, на улице Леси Украинки. Сначала тяжело было, но вроде идет на поправку.
Вечером, после смены, Андрей едет в больницу. Находит нужное отделение, спрашивает дежурную медсестру.
— Василий Иванович? Да, у нас такой. А вы ему кто будете?
— Знакомый… — даже не знает, как объяснить.
— В шестой палате. Только не утомляйте, ещё слаб.
Василий Иванович лежит у окна, бледный, но в сознании. Увидев Андрея, поначалу не узнает, потом глаза распахиваются в удивлении.
— Андрей? Это вы? Как нашли меня?
— Да так, ждал-ждал, а вы не появились — забеспокоился, — неуклюже улыбается шофёр, ставя на тумбочку пакет с фруктами. — Не заходили, вот я и решил вас поискать.
— Вы… из-за меня переживали? — что-то влажное блестит в глазах старика. — Кому ж я нужен…
— Как же никому? Мой постоянный пассажир. Привык уже, каждое утро жду.
Василий Иванович молчит, смотрит в потолок.
— На кладбище… не был уже десять дней, — тихо добавляет он. — Первый раз за полтора года… Обещание жены не сдержал.
— Да ну что вы, Василий Иванович. Ваша жена поймет. Болезнь — дело серьёзное.
— Не знаю… — качает головой дед. — Каждый день приходил, рассказывал ей про все новости, про погоду… А теперь лежу тут, и она там одна…
Андрей видит, как мучается этот человек, решение приходит само собой.
— Давайте я схожу? К вашей супруге. Передам, что вы в больнице, поправляетесь и скоро придете сами…
Василий Иванович смотрит исподлобья — в глазах и удивление, и надежда.
— Вы бы правда… сделали это? Ради чужого человека?
— Да какой вы чужой, — машет рукой Андрей. — Полтора года мы с вами каждое утро встречаемся. Роднее некоторых родственников.
На следующий день, в свой выходной, Андрей едет на кладбище. Находит нужную могилу — на памятнике фото молодой женщины с добрыми глазами. «Мороз Анна Петровна. 1952–2024».
Сначала неловко, но потом слова льются сами:
— Здравствуйте, Анна Петровна. Я Андрей, водитель автобуса. Ваш муж каждый день ездил к вам… Сейчас он в больнице, но порядок — выздоравливает. Просил передать, что любит, скоро придет сам…
Рассказывает еще — какая хороший человек Василий Иванович, как по вам скучает, какой верный муж. Чувствует себя неловко, но в душе знает — всё правильно.
В больнице застает Василия Ивановича за чаем. Старик заметно окреп, цвет лица получше.
— Был, — коротко говорит Андрей. — Всё передал, как просили.
— А…как там? — голос дрожит.
— Порядок. Кому-то приносят свежие цветы, наверное, соседи по участку. Чисто, ухожено. Она ждёт, когда вы придёте.
Василий Иванович закрывает глаза — слёзы катятся по щекам.
— Спасибо тебе, сынок. Спасибо…
Через две недели Василия Ивановича выписывают. Андрей встречает его у больницы, довозит до дома.
— Завтра увидимся? — спрашивает, когда старик выходит из автобуса.
— Обязательно, — кивает Василий Иванович. — В восемь утра, как всегда.
И вот — следующим утром он снова на своем месте. Только теперь между ним и Андреем уже что-то большее, чем просто водитель и пассажир.
— Знаете, Василий Иванович, — как-то говорит Андрей, — а давайте я вас по выходным подвозить буду? Не на автобусе — на своей машине, мне не сложно.
— Да вы что, зачем вам?..
— Да потому что привык уже. К тому же, жена говорит: «Раз человек хороший — нужно помогать».
Так и повелось: в будни — служебный автобус, в выходные — Андрей на своей машине везет старшего друга на кладбище. Иногда с собой жену берет — познакомились, подружились.
— Понимаешь, — говорит как-то вечером жене Андрей, — думал раньше: работа да работа. График, маршрут, пассажиры… А, выходит, каждый человек в автобусе — это чья-то судьба, чья-то история.
— Вот правильно думаешь, — кивает супруга. — Главное, что мимо не прошёл.
А Василий Иванович однажды скажет им:
— Знаете, после того как Аннушка ушла, думал — всё, жить незачем. Никому не нужен. А оказалось… что людям всё-таки не все равно. А это — очень многое значит.
***
А как вы считаете, приходилось ли вам видеть, как простые люди делают что-то по-настоящему важное? Семён Петрович, опять опоздали! голос водителя автобуса звучит добродушно, но с оттенком упрёка.
30 апреля 20__ года Вот уж как жизнь повернулась. Сегодня, вспоминая все события, крепко задумалась о
