ЛИШНЯЯ В СВОЕЙ КВАРТИРЕ
Татьяна Ивановна всю жизнь с мужем строила своё родное гнездо в Харькове: здесь каждая полка, обои и даже щербатая кружка напоминали о годах совместной жизни и о том, сколько чая выпито в этой кухне. Когда сына, Вадима, женили на Оле (девица хоть куда и вышивать умела, и блины пекла лучше, чем в столовой), Татьяна Ивановна надеялась: вот теперь-то в доме будет весело и уютно. Не тут-то было спустя пару месяцев атмосфера в квартире стала такой, что даже кот Черныш тихо переселился на балкон.
Оля, не теряя времени, начала мини-революцию: сперва передвинула старый сервант (без всяких консультаций с Татьяной Ивановной а ведь это был стратегический объект кухни!), потом и вовсе выбросила её обожаемые тюли из лоскутного магазина: «старьё, мама, неудобно перед гостями». Татьяна Ивановна молча сглатывала обиду и даже украдкой гладила новые шторы ну хоть сын счастлив.
Но Оле хотелось большего главенствовать во всём:
Мама, ну что вы так телевизор громко включаете? У меня от вас уже голова квадратная! заявляла она днём.
Мама, пожалуйста, когда я на кухне, дайте мне пространство, вы тут мешаетесь, объясняла она вечером.
Сыну, под шумок вечернего чая, Оля шептала совершенно другую оперу: «Вадим, твоя мама уже не та: только и знает, что брюзжит и меня шпыняет. Мне прямо невозможно, плачу ночами, хоть к маме своей уезжай». Вадим сначала пытался лавировать между двух огней, но понемногу начал вставать на сторону красавицы-жены.
Развязка наступила в промозглый ноябрьский вечер, когда у Татьяны Ивановны поднялась температура. Она вышла на кухню за чаем, но вместо этого услышала в гостиной занятную беседу:
Вадим, слушай, если честно, я так больше не могу, вещала Оля. Твоя мама заняла самую большую комнату, а мы ютимся как в коммуналке. Давай её в сарай на даче? Ну или пусть к сестре в Полтаву поедет, ей там веселее будет, а нам свобода.
Вадим мычал неопределённое: «Ну, Оля, как это… всё-таки родная квартира…».
Была её, а теперь наша! отрезала Оля. Или она уезжает, или я возвращаюсь к своим. Выбирай!
Татьяна Ивановна не стала слушать переговоры дальше. Она вошла в комнату, глядя гордо и прямо, хоть самой хотелось под одеяло с головой.
Выбирать не придётся, тихо сказала она. Оля, ты права: дом должен быть семьёй. Только квартира по документам моя, и переезжать на дачу я не собираюсь. Вадим, сынок, люблю тебя, но если ты считаешь, что твоя мама тут лишняя дверь открыта для обоих. Чемоданы вон там, не потерялись.
Оля явно рассчитывала на бабушкину покладистость, но просчиталась. Вадим, увидев, как у мамы дрожат руки, а у жены сверкают глаза, вдруг что-то понял. В ту ночь он никуда не ушёл ушла Оля, хлопнула дверью, пообещала, что они ещё пожалеют.
Прошёл год. Вадим с мамой как прежде. У парня появилась новая избранница та и борщ сварит, и с Татьяной Ивановной на лавочке лясы потончит. А Татьяна Ивановна уяснила одну простую истину: доброта должна уметь отстаивать свои границы. В свой дом надо пускать только тех, кто сам потом не выставит тебя на лестничную площадку.
