Любой, кто работает, поймёт моё волнение, когда в единственный выходной с утра вдруг звенит домофон.
Я ещё не до конца проснулась, и почему-то первой мыслью было, что это проблемы с трубами, и я бросилась проверять, не затопила ли кого-нибудь. Ванная и кухня оказались сухими, значит, это не соседи снизу, которых я по неосторожности затопила полгода назад.
Звонок не смолкает, я покорно иду к двери. Открываю первым делом вижу несколько чемоданов и людей за ними.
Ой, я бы тебя на улице ни за что не узнала! говорит старшая женщина комплиментом весьма сомнительного толка.
Пытаюсь сообразить, кто это такие…
Внимательно смотрю на спутника, который дружелюбно мне улыбается и протягивает руку. За ним в дверном проёме мелькает голова молодого парня слава богу, он молчит и не добавляет новых загадок. Женщина тем временем продолжает: Ну что мы стоим здесь, давай уж впустишь нас!
Простите, это как «впустить»?
Ты что, не помнишь дядю? Я ведь занималась тобой! А это (указывает на парня) твой двоюродный брат, приехал учиться в Харьков, жить негде вот, мы решили поселить его у тебя. Кровать ему купим позже, всё уладим. Мы ещё тебе подарки привезли! А папа твой не звонил, что ли?
Нет, не звонил…
Ну, забыл, наверно. Справимся и без него! Как это «справимся»? Он что, теперь здесь жить собирается?
Конечно, ты присмотришь за ним, всё-таки в большом городе один сложно! Я тут присматривать ни за кем не собираюсь, тем более мой жених постоянно бывает у меня. Здесь и так тесно. Значит, нужно что-то придумать… Я не собираюсь «что-то» придумывать. Есть общежитие, я тоже через это прошла. Нет, ну это совсем не вариант!
Родственники уже явно начали нервничать, попытались протащить чемоданы в квартиру, но я преградила им путь. Поняла: если чемоданы пересекут порог избавиться от гостей будет уже куда сложнее. Попросила их дать мне пять минут, и отнесла их вместе с дорогим братцем к университетскому общежитию, куда он был зачислен.
На прощание меня обвинили в бессердечии и эгоизме, улыбки исчезли, и вскоре исчезли и родственники с багажом. Я позвонила родителям и спросила: что это вообще было?
Мама, выслушав, тоже огорчилась и попрекнула меня тем, что я, мол, «семью не ценю», а только о себе думаю.
