Дарья вернулась в Питер, оказавшись на привокзальной остановке на три дня раньше с сумками и гостинцами от родителей, уставшая до дрожи в коленях. Она шла по вечно скупому свету питерских фонарей, асфальт под ногами изрешечённый, как воспоминания. Сумки, забитые банками варенья, домашним салом и тяжёлыми яблоками, казались не только грузом, а и доказательством любви, которую она старалась передать Ивану.
В груди у Дарьи ворочался ребёнок, он, как и она, будто ощущал предвкушение встречи. На шестом месяце беременность, казалось, превращалась в отдельную реальность, где каждое движение округляется и история начинает идти вспять. Последние километры в автобусе Дарья считала фонари за окном, будто пересчитывая сны.
«Интересно, чем сейчас занимается Ваня?» пронеслось в голове. «Наверное, не догадывается даже, что я уже совсем близко, в десяти минутах ходьбы.» Сумки отрезали путь к дому, каждая банка с огурцами словно становилась тяжелее. Она остановилась, оставив свои сокровища на потрёпанной автобусной остановке; плечо болело, поперек будто выкручивали стирающейся резинкой.
Дарья вытащила телефон, пальцы будто налились ватой звонок Ване.
Ванечка, привет, шёпот в динамике.
Даша? Что случилось? взвился голос Ивана, шурша подкладкой.
Я уже приехала! На нашей остановке стою. Выйди, пожалуйста, встреть меня сумки нереально тяжёлые, мама как в последний раз паковала.
Пауза повисла между строк, как птица, забывшая, куда лететь.
Ты на остановке сейчас? его голос срывается в весеннюю истеричность. А почему не предупредила? Мы ведь в четверг договорились!
Хотела сюрприз, тихо сказала Дарья. Ты что, не рад? Я так устала выходи, пожалуйста.
Подожди! неожиданно закричал он. Только не иди домой! Вернее иди, но Даша, у нас дома ни крошки, я вчера всё доел Давай ты сейчас в круглосуточный забежишь, тот, что за углом. Купи говядины. Я сегодня выходной специально взял хотел тебя встретить по-настоящему, нормальный обед приготовить.
Ваня, ты вообще понимаешь, что я шесть месяцев беременна, с двумя сумками стою в ночи? У меня спина и ты предлагаешь мне тащиться за говядиной? Дома и картошка есть, и яйца… Мне бы до кровати добраться!
Нет-нет, ты не понимаешь мне нужно, чтобы всё было идеально, его голос становился выше, дробясь на фразы. Магазин-то в двух шагах, возьми говядинки, картошки свежей, попроси кого-нибудь помочь донести Это для нас, Даша! Я здесь всё подготавлю.
Дарья слушала, как в ней вскипает горечь: между банками солёных огурцов и мужчиной вдруг пролёг целый Питер.
Ваня, ты точно в порядке? дрожащий голос. Ты просишь меня, на шестом месяце, с двумя тяжелыми сумками, топать за мясом ради твоего обеда? Ты не можешь даже спуститься?
Я уже тут всё начисто если сейчас выйду сюрприз испорчу, Дашунь. Ради меня! Возьми граммов 800 говядины и сетку картошки. Я жду!
Он сбросил. Экран померк, как окошко в декабрьской темноте. Хотелось просто сесть и заплакать больно и стыдно, и ножки набухли, будто спешили вырасти корнями через асфальт. Но, может, он и правда задумал что-то особенное? Вздохнув, Дарья тащила себя и сумки в магазин, роняя тень меж полок, над которыми висела усталая кассирша.
Говядина будто взвешивала её собственную усталость а сетка картошки покрывалась инеем из её раздавленных пальцев. Когда она, поджарясь внутри, вышла на улицу, хватка в ладонях совсем ослабла.
Всё купила? бодренько, как будто ночь не ночь.
Купила, стиснув зубы, шипела Дарья. Я у подъезда. Открывай.
Не поднимайся! Жди на лавке, буквально десять минут, сюрприз не готов…
Какие десять минут?! заорала она в ночь. Ваня, у меня ноги не держат!
Пять минут, клянусь! и снова пропал за завесой ожидания.
Дарья бухнулась на старую деревянную лавку сумки поползли вниз, будто и им надоело бороться. Хотелось расшвырять мясо, яблоки и даже телефон в окно их третьего этажа.
Минуты сливались в безвременье: десять, двадцать, вот уже тридцать пять. Ваня появился будто из сна волосы спутаны, майка вывернута, капли пота блестят, взгляд обиженный, как у ребёнка.
О, сидишь еще ну что ты злая такая? Смотри, какая погода! он уже хватает сумки, улыбается натянуто, осторожно, чтобы не растерять то, что задумал.
Почему от тебя бытовой химией несёт и почему ты весь мокрый? Дарья встает тяжело, держась за перила.
Скоро всё узнаешь! бодро бросил он и заторопился в лифт, чуть не подпрыгивая.
За дверью квартиры всё стало не таким, каким она его помнила. Запах хлорки, витающий во флёре дешёвого освежителя «Морской Бриз» (где в Питере, кроме как в мечтах, море?). Квартира пустая внутрь себя вещи пропали, ковер влажный после пылесоса, статуэтки скучают в углу, на кухне всё стерильно, будто тут кто-то старался стереть даже воспоминания.
Ну как? сияет он, как чистая десятка гривен.
Это и есть твой сюрприз? тихо.
Конечно! Я три часа тут возился, полы мыл под диваном! Посуда, унитаз всё начисто, чтоб приехала и сразу в чистоту Я же для тебя
Ком к горлу припухает против логики: из-за чистого пола он оставил её на лавке, отправил в магазин. Важно то, как звучит чистота этого абсурда.
Ты заставил меня через весь город чтобы помыть унитаз? слёзы уже на кончиках ресниц. Ты не встретил меня, потому что мыл полы?
Хотел же сделать, как лучше! Ты бы постоянно ворчала, что я ничего не делаю! Ты сама приехала не вовремя, и я не успел.
Да мне эта твоя чистота даром не нужна мне бы руку твою, чтобы хоть дойти спокойно, закричала Дарья. Ты не думаешь о том, чего мне на самом деле надо!
Он покраснел, кинул тряпку в раковину, как знамя поражения.
Тебе всё не так! Я старался для тебя, всю ночь не спал! Думаешь только о себе, «ой, моя спина!»
Дарья уходит в себя что тут объяснять, если каждый в своём сне.
Ты так ничего и не понял, шепчет она. Ты чистый пол променял на моё здоровье.
Да если б всё было, как договаривались! кричит он. Это ты сюрприз испортила, а теперь на меня вешаешь! Ты просто неблагодарная, Даша.
Он исчезает за дверью спальни, гремя воздухом. Внутри Дарьи начинает возмущаться ребёнок.
Она садится и смотрит на пакет с мясом, который никто так и не убрал. Тошнота подступает к горлу.
Спустя десять минут он появляется в кухне.
Готовить мясо? Или хочешь назло не есть?
Не надо ничего, Ваня. Я просто спать хочу. Оставь меня.
Пожалуйста, спи! и снова хлопает дверью, будто ловит ритм ночного трамвая.
В ванной Дарья смотрит на отражение круги под глазами, волосы, спутанные сном и обидой.
В автобусе, по пути к дому, она мечтала о простом «Слава богу, ты пришла». Вместо этого ссора и сквозняк. Она так и ушла, не переодеваясь, обратно, к родителям как во сне, где не найдёшь свой подъезд, а улица выходит на колхозное поле.
Потом все отговаривали от развода: и свёкры, и сестра Вани, даже дальние знакомые суетились по телефону. А Ваня звонил и звал домой, клялся, что всё осознал. Но Дарья решила для себя не нужен ей мужчина, который ставит чистоту выше здоровья их ребёнка.
Иногда сны заканчиваются тем, что ты просыпаешься и наступает новая ночь.
