Десять лет работала кухаркой в семье сына и никакой благодарности
Сегодня, листая свои старые дневники, вспоминала последние годы своей «второй пенсии». Меня зовут Валентина Петровна, и я всю жизнь проработала учительницей русского языка и литературы. В пятьдесят пять лет по закону ушла на заслуженный отдых. Казалось бы, должна была наступить легкая и спокойная жизнь, но всё иначе вышло.
Почти сразу после школы я переехала к сыну Сергею и его жене Ирине, чтобы помогать с маленьким внуком Димой. Свою однокомнатную в хрущёвке на проспекте Мира заперла, даже сдавать не стала побоялась чужих проблем.
Поначалу всё шло тихо и мирно. Взаимоотношения с Ириной сложились добрые, да и с Серёжей всегда была лад. Жили дружно, даже удивительно по нынешним временам ни скандалов, ни пререканий.
Но не считая бабушкиных забот. Вся домашняя работа легла на меня: начиная с укачивания ребёнка, заканчивая бесконечной стиркой и готовкой. Когда Ирина вышла на работу в городской банк, мое «пенсионное» существование превратилось в ежедневный подвиг. С утра до вечера на ногах как золушка: няня, кухарка, уборщица.
Молодые возвращались только к девяти вечера, а я только тогда могла перевести дух, почитать газету или посмотреть вечерние новости по Первому каналу. Но чаще всего сил хватало только на то, чтобы добраться до кровати и тут же уснуть.
Когда Дима подрос и пошёл в школу неподалёку на Новослободской, обязанности не убавились. Да еще и везти его с утра на троллейбусе, а после уроков забирать до пятого класса, пока сам не освоился. И в свободное время всё равно уборка, обед, ужин, глажение школьной формы.
Они, конечно, благодарили на словах, но чувствовалось, что воспринимают мою работу как само собой разумеющееся. Отдых? Общение с подругами? Поездки на выставку или в театр? Всё откладывалось на потом. В праздники молодёжь к друзьям, я с внучком дома.
Так продолжалось полных десять лет. Да, не жаловалась. Ведь ради семьи живём. Но всё-таки казалось, что мою самоотверженность никто не замечает.
Как-то вечером услышала, как Ирина говорит Серёже: «У твоей мамы, видимо, рука тяжелая порошка сыплет много, вот и бельё пахнет химией. Скажи ей потише, чтобы не обиделась». Я промолчала, глотнула обиду.
Второй случай когда Ирина обсудила, что надо бы освободить мою комнату для Димы, а мне предложила переселиться в проходную. Тут я поняла: хватит, пора возвращаться в свою квартиру.
Собрала свои вещи, закупила продукты, вымыла родные стены, открутила старый самовар и с незнакомым чувством гордости вернулась домой. Сын и невестка, конечно, сначала обиделись, будто я бросила их на произвол судьбы. Даже общаться перестали.
Но знаете, мне стало легче. В шестьдесят пять лет я, наконец, живу для себя. Не нужно никуда спешить. Нет той ежедневной ответственности, бесконечных дел. На пенсию хватает для простых радостей: иногда купить тульский пряник к чаю, сходить к подруге Анне Михайловне обратно на улицу Чехова, посмотреть старые фильмы с Андреем Мироновым.
В душе поселилась радость. Видимо, так и бывает: вторая молодость приходит к тем, кто первую не потерял окончательно.
Да, дети не оценили до конца моё терпение и труд. Им кажется естественным, что бабушка всегда рядом, заботится, решает все их проблемы, накормит и вымоет. Но я верю, что всё наладится. Пусть сейчас общение редкое, зато появилось время на себя честное, заслуженное время.
Это и есть освобождение. Настоящее, не показное. И такое чувство, что жизнь только начинается.
