Как я притворялась счастливой девять лет, растила чужого сына и молилась, чтобы тайна не всплыла. Она раскрылась в тот день, когда моему ребёнку понадобилась кровь его настоящего отца, и я впервые увидела, как плачет мой муж.
Вечернее солнце рассыпалось золотыми лучами по окрестностям, заливая тихую деревню подмосковья мягким светом. Тёплый запах свежего хлеба и яблок наполнял дом, в котором разговор мамы и сына застыл в воздухе.
Сашенька, родной, объясни, что ты в этой ветреной девице нашёл? голос матери дрожал тревогой. К ней тянет, словно солнце, а она на тебя и не смотрит, будто ты лишний. Вот Марина, дочка соседей Петровых, работящая, скромная любит тебя. А ты всё мечтаешь лишь о своей.
Парень с надёжными, сильными руками Александр всмотрелся в даль, где закат растворялся в дымке.
Мама, оставь. Мне никто не нужен, кроме Она. С самого детства, как вместе за партой сидели, и с тех пор всё о ней только думаю. Если она не выйдет за меня, другого не будет. Не уговаривай, я своё решил.
Оля, ты куда разоделась, словно на приёме у губернатора? Опять на танцы? Позвала бы Сашу, парень само золото, и дом строит, и для семьи старается. Такого второго не сыщешь.
Девушка поправила косу, фыркнула у зеркала. Ольга имя, давно родное русскому духу.
Дом семья скука смертная, мама! Молодость одна! Хочется петь, жить, мир смотреть! А он? Работать да строить. Не хочу такой жизни.
И выскользнула из дома, как мотылёк к огням вечернего веселья.
Осень невидимо укутала деревню багрянцем. Александр получил диплом и призыв в армию. Оля заканчивала школу. Проводы Саши были шумные, щедрые вся улица собралась. Оля пришла с матерью.
В толпе Александр отвёл Олю под старую сирень.
Оля можно я буду тебе письма писать? Все пишут своим девушкам, а у меня только ты в мыслях. Согласишься стать моей заочной любимой?
Он смотрел так трогательно, что Олина рука дрогнула. Но лишь на миг.
Пиши, если захочешь. Отвечу, если будет настроение. А нет не обижайся, коротко кивнула она.
Письма из воинской части приходили часто, Оля отвечала то из вежливости, то от скуки. Но вскоре уехала в Москву шум, огни, новые надежды. Педагогический университет стал маяком для неё. Переписка с сельским солдатом наскучила, ушла.
Мать Оли, глядя в окно и вздыхая, надеялась вот вернётся дочь и станет хозяйкой дома с Александром.
Я вырвусь отсюда! пакетируя чемодан, говорила Оля. Вот стану городской, выйду за интеллигентного! Забуду эту деревню!
В городе быт оказался суровее, чем мечталось. Первый экзамен провал по русской литературе; сочинение с оценкой «двойка». Сельская школа с немкой у руля русского языка не дала нужных знаний.
Но Оля не унывала. Город залечил гордость. На студенческой вечеринке она познакомилась с Дмитрием студентом-юристом, уверенным, ухоженным, пахнущим дорогим одеколоном. Его родители работали в Ямале жилищем распоряжался он сам.
Оля быстро переехала к нему, устроилась в фабричную столовую пирожки и компоты развозить. Сразу превратилась в хозяйку: вымыла квартиру, поставила борщи, угощала Диму и его друзей свежей выпечкой. В её фантазиях уже был этот диван, квартиры, их дети Любила Дмитрия фанатично.
Год прошло. Вечером Дмитрий, скользя по газете, сказал:
Знаешь чувства остыли. Родители возвращаются. Тебе стоит уехать.
Она не ругалась молча собирала чемодан, ушла к знакомой. Только там холод потери пробрал до костей. А странное недомогание, которое казалось от тревог, не проходило.
Врач подвёл итог:
У вас беременность уже на таком сроке, что прерывать опасно.
Оля даже не думала избавляться. Это была последняя ниточка, связывающая с прежней жизнью. Пришло письмо от мамы из деревни: Александр из армии вернулся и спрашивает о ней. В голове Оли созрел отчаянный план.
Александр ждал её у нового дома. Всё тот же честный, надёжный, горящие глаза. Вечером зашла «случайно», старалась быть лёгкой, доброй, смеялась звонче, чем надо. Ему и стараться не пришлось он был готов на всё ради одного взгляда. Она осталась в его доме. Через две недели сыграли небольшую, тёплую свадьбу.
Соседки особенно Марина, всё ещё влюблённая в Александра, поглядывали с подозрением на быстро растущий живот невесты. Свекровь пыталась сыну намекнуть, но он только радостно улыбался:
Богатырь подрастает вот спешит родиться.
Оля рожала в городской больнице. В кармане тысяч десять рублей для врача, чтобы подтвердил недоношенность. К счастью, ребёнок родился небольшим две тысячи восемьсот г. Время сошлось. «Верно говорят на свете есть высшая справедливость», думала Оля.
Мальчика назвали Ильёй. Он был тихий, серьёзный, с глазами как глубокие озёра. Александр души не чаял: катал на плечах, мастерил кораблики, учил разбирать голоса птиц. Даже суровая свекровь растаяла и баловала его пирогами и сказками.
Александр трудился много: сперва в местном хозяйстве, потом открыл свою ферму. Дом, построенный своими руками, наполнялся уютом и достатком.
Оля вела хозяйство, растила сына. Иногда по ночам вспоминала Дмитрия. К Александру привыкла уважала, ценила, но страсти не питала. Искусно играла роль заботливой жены, понимая, одна бы не справилась. Он мечтал о большой семье, а она тайно заваривала настои, чтобы детей больше не было. Так было проще.
Но любая тайна даже самая глубоко зарытая однажды выходит на свет.
Илье было восемь. Ясный, ветреный май. Дети играли в казаки-разбойники на пустыре, где недавно выкопали погреб; в яме торчал железный штырь. Как упал Илья никто не заметил. Штырь вошёл глубоко.
Скандал, беготня, вызов скорой Всё для Оли сузилось до точки страха. Александр приехал первым, на старом тракторе, взяв местного фельдшера. Не раздумывая, спустился в яму, вытащил сына. Оля впервые увидела по лицу мужа текут тяжёлые слёзы.
В больнице мальчика сразу отвезли на операцию. Потеря крови большая срочно нужно переливание. Родителям взяли кровь. И тут многолетняя ложь лопнула с грохотом.
Почему не сказали, что ребёнок приёмный? врач был резок. У сына редкая группа четвёртая отрицательная. Ваша кровь не подходит. Узнать, кто отец, или донор за двенадцать часов. В нашем банке такой нет.
Оля онемела. Мир рушился. За сына страх был сильнее позора.
Я мама ему. А отец другой человек, выдавила она, заливаясь слезами.
Александр смотрел в пол, плечи дрожали под грузом боли.
В длинном коридоре Оля молилась всем святым чтобы Илья выжил.
Оля! Александр схватил её за плечи, в глазах отчаянье. Имя его помнишь? Фамилию, адрес, что угодно скажи! Наш сын умирает!
Оля всё помнила. Александр позвонил армейскому другу теперь тот работал в полиции. За пару часов Дмитрий, ухоженный, уже адвокат, стоял в больнице. Всё повторял: пусть его семья не узнает.
Нам от тебя ничего не нужно, сказал Александр тихо. Только кровь. Ничего больше.
Илью спасли. Чудом, врачами, чужой кровью. Он поправился.
А в сердце Оли, ночами у больничной койки, когда Александр сутками не отходит от сына и не вспоминает про обман, что-то изменилось. Она смотрела на этого мужчину, понимая вся его душа в любви и прощении. Лёд внутри раскололся пришло огромное, тёплое чувство. Настоящее. Впервые.
Когда всё уладилось, Илья снова бегал по двору. Однажды вечером Александр сказал на крыльце:
Я знал, почти с самого начала. Но он был всегда моим сыном. И станет им. промолвил, а потом едва слышно ветер уносил слова: И тебя бы не отпустил. Потому что ты та, кто живет в моём сердце. И другой не было.
Через год у них родилась дочь. Кроха Ангелина с ясными глазами, как у отца. Александр держал её как драгоценность, и лицо его суровое, мужицкое светилось удивительной нежностью. Оля смотрела и жалела об утраченных годах, страхах, недоверии, о том, что так долго не принимала простое счастье.
Мир вошёл в размеренное русло. Ферма процветала. Оля больше нигде не работала занялась домом, стала красивой, спокойной хозяйкой, у которой всегда пахло пирогами и чистотой. Семья была благополучной во всех смыслах.
Илья, повзрослев, поступил на медицинский факультет, желая помогать как ему когда-то помогли. Стал врачом, женился на коллеге, родители помогли с квартирой.
Ангелина пошла на журналистику рассказывала истории, похожие на свою.
По вечерам, сидя вдвоём на крыльце, Оля и Александр держат друг друга за руку, смотрят, как садится за холмами солнце. Нет пустоты между ними всё наполнено пережитым, прощенным, обретённым. Их любовь не яркая вспышка, а ровный свет, как добрый керосиновый фонарь: освещает путь, греет сердца. Порой судьба строит самые крепкие мосты не из желаний и розовых лепестков, а из испытаний, верности и тихой ежедневной доброты. Именно она настоящая, самая русская и вечная любовь.
