Много лет я была тихой тенью между стеллажами огромной городской библиотеки.
Я практически растворяюсь среди этих книг и полок. Никто меня и не замечает и меня это устраивает Так я думала раньше. Меня зовут Дарья, и мне было тридцать два года, когда я устроилась сюда работать уборщицей. Муж погиб совсем неожиданно: осталась я одна с дочкой, восьмилетней Ингой. Горе будто комом застряло в горле, но некогда было плакать надо есть, а квартиру за просто так никто сдавать не будет.
«Это моя мама». Так начинается история, изменившая весь мир одного миллиардера Алексей Петров имел всё: состояние, уважение, роскошную дачу на Рублёвке. Он основал одну из крупнейших кибербезопасных компаний России, строил свой бизнес двадцать лет теперь его имя звучало с почтением и опаской не только в Москве, но и в целом мире.
Но каждый вечер, возвращаясь в свою гулкую, тихую резиденцию, он словно оказывался в пустоте: ни дорогие вина, ни картины не могли заполнить тишину без любимой жены, Елены.
Через полгода после свадьбы Елена просто исчезла.
Ни записки, ни свидетелей.
Только платье, небрежно брошенное на спинку стула, да жемчужное ожерелье, которое тоже бесследно пропало.
Следователи перебрали разные версии побег, преступление, и дело заморозили.
Алексей так больше и не женился.
Каждое утро он ездил одним и тем же маршрутом до офиса, обязательно проезжал через старший район, где на витрине булочной висела коллекция свадебных фотографий. Среди них и снимок Алексея и Елены: его сделала сестра булочника, увлекавшаяся фотографией. Тогда тот день был самым счастливым в жизни
Но всё кардинально меняется в один из четвергов, когда льёт тихий осенний дождь.
Пробка останавливает машину ровно у булочной. Алексей машинально кидает взгляд в окно и вдруг замечает:
На тротуаре стоит босоногий мальчик лет десяти мокрый, взъерошенный, в рубашке не по размеру.
Он пристально смотрит на фото Алексея и Елены. Потом тихо, словно боясь спугнуть воспоминание, обращается к булочнику:
Это моя мама.
Алексей будто каменеет внутри.
Он опускает стекло, всматривается пристальнее.
Наколюченные скулы. Открытый взгляд. Глаза серо-зелёные, с точной примесью янтаря Как у Елены.
Эй, мальчик! невольно выкрикивает Алексей, голос срывается. Что ты сказал?
Мальчик оборачивается. Заглядывает в глаза, не пряча взгляда.
Это моя мама, повторяет он и показывает на фото. Она мне всегда пела колыбельные. Но однажды забрала меня на улицу и мы больше не увиделись.
Алексей выходит из машины, не обращая внимания ни на дождь, ни на возмущённого водителя.
Как тебя зовут?
Даниил, чуть дрожит мальчик.
А где ты живёшь?
Нигде иногда под мостом, иногда возле железной дороги.
Алексей с трудом проглатывает комок.
Что-нибудь помнишь ещё о маме?
Любила розы, шепчет мальчик. И всегда носила ожерелье с белым камнем как жемчужина.
Земля уходит у Алексея из-под ног: Елена никогда не снимала этот подарок матери уникальное украшение.
Даниил А папу ты помнишь?
Мальчик качает головой.
Нет. Мы были только вдвоём. А потом её не стало.
В этот момент на улицу выходит булочник. Алексей обращается к нему с тревогой:
Он часто тут бывает?
Да, пожимает плечами тот. Все смотрит на ту фотографию. Не мешает, не просит ничего. Просто смотрит.
Оставив дела, Алексей ведёт мальчика в скромное кафе: заказывает всё самое сытное, а сам слушает внимательно каждое слово.
Плюшевый медвежонок Мишка.
Квартира с зелёными стенами.
Колыбельная голос, который Алексей не слышал десять лет.
Мальчик реален. Его воспоминания тоже.
Анализы ДНК всё подтвердят. Но сердце Алексея уже знает ответ.
Даниил его сын.
Той ночью, слушая, как за окном льёт дождь, Алексей долго не спит, мучительно думает:
Если это мой сын
Где все эти десять лет была Елена?
Что держало её вдали?
И кто или что заставило её исчезнуть вместе с их ребёнком?
Продолжение следует
В следующей главе:
Записка в кармане у Мишки укажет адрес в Калининграде и имя, от которого у Алексея сожмётся сердце.
***
Главный библиотекарь, Павел Валентинович, был человеком строгим: суровое лицо, невнятный голос. Осмотрел меня с ног до головы и сказал сухо:
Приступайте хоть завтра Но чтобы дети не мешали, никто их тут не видел.
Выбора не было согласилась, не глядя.
В библиотеке был затерянный уголок у архива, где стояла скрипучая кровать и тусклая лампочка. На этом месте мы и жили Инга и я. Каждую ночь, пока город спал, я протирала стеллажи, драила столы, выносила полные корзины бумажного мусора. Для всех я была просто уборщица.
Но Инга она всё видела. Смотрела на полки, будто открывала портал в другой мир. Каждый вечер шептала:
Мама, я обязательно стану писать истории, которые полюбят все.
Я лишь улыбалась, несмотря на боль внутри знала, что горизонты её мира сжимаются до этих забытых комнат. Я учила её читать по старым детским книгам, которые мы находили в стопках на выброс. Она садилась прямо на пол, обнимала потёртый томик и уходила мыслями далеко, под тусклым светом лампы.
Когда Инге исполнилось двенадцать, я решилась попросить у Павла Валентиновича для меня это был целый подвиг:
Пустите дочку в главный читальный зал. Она так любит читать Я отработаю, даже заплачу из сбережений.
Он только холодно рассмеялся:
Этот зал для читателей, не для детей работников.
Всё осталось по-прежнему. Она читала у архива, и никогда не жаловалась.
К шестнадцати Инга уже писала стихи и рассказы, которые выигрывали городские конкурсы. Преподаватель из университета однажды подошёл ко мне:
У девочки настоящий дар. Она может стать голосом нашего времени.
С его помощью Инга получила грант её взяли на годичную литературную программу в Санкт-Петербург.
Когда я сообщила новость Павлу Валентиновичу, он впервые посмотрел на меня с удивлением.
Постойте та, что всегда сидела у архива это ваша дочь?
Я кивнула.
Да. Та самая, что росла среди ваших стеллажей, пока я тут убиралась.
Инга уехала, я осталась на прежней работе будто бы невидимка. Но однажды судьба коренным образом всё изменила.
Начался кризис: город перестал выделять средства, читателей день ото дня всё меньше, библиотеку собирались закрыть навсегда. «Кажется, никому она не нужна», говорили чиновники.
И тогда на электронную почту приходит письмо из Питера:
«Здравствуйте, меня зовут д-р Инга Романова. Я писатель, исследователь. Я хорошо знаю эту библиотеку и готова помочь».
Когда она приехала, высокая, уверенная, её никто не узнал. Она подошла к Павлу Валентиновичу и сказала:
Однажды вы не пустили меня в читальный зал для «чужих детей». Сегодня будущее этой библиотеки зависит от одной из них.
Старик вдруг заплакал, не в силах скрыть слёз.
Простите я не знал.
А я знала, тихо сказала Инга. И прощаю, потому что мама научила меня: слова способны менять мир даже тогда, когда их никто не слышит.
Библиотека преобразилась: Инга помогла наполнить зал новыми книгами, устроила творческие семинары для подростков, организовала культурные акции и не взяла за это ни рубля. На моём столе она оставила записку:
«Когда-то эта библиотека считала меня тенью. Сегодня я хожу гордо, не из-за гордости ради всех мам, которые убираются, чтобы их дети писали свою жизнь сами».
Через год Инга построила для нас уютный дом с кабинетом-библиотекой. Мы путешествовали, я впервые увидела море, вдохнула ветер тех мест, о которых раньше читала ей по строчкам из слабо освещённых книг.
А теперь я сижу в отреставрированном читальном зале, смотрю, как дети громко читают под широкими окнами, которые Инга вернула к жизни. Каждый раз, когда по телевидению называют имя «д-р Инга Романова», или оно появляется на обложке журнала, я улыбаюсь.
Ведь раньше я была просто уборщицей.
А теперь мама женщины, подарившей родному городу вновь живые истории.
