ГОРЕЧЬ НА ДНЕ ДУШИ
«По тебе давно детдом плачет! Выметайся из нашей семьи!» срывающимся голосом кричала я, как будто из иной реальности, где слова обжигают, как мороз в январе.
Объектом моего лютого отчаяния был двоюродный брат Дмитрий.
Ах, каким я его только не помню в детстве! Волосы будто золотистые колосья под брянским солнцем, озорные глаза голубее утреннего неба над Волгой, смех будто зимние колокольчики. Всё это Дима.
Родня, как водится, собиралась в хрущёвке на красных коврах, среди хрустальных стаканов, праздничных салатов и доверчивого смеха. Среди всех братьев я всегда выделяла Диму: он умел затейливо плести небылицы, рассказывал истории, как бывалый сказочник на ярмарке в Костроме. К тому же, рисовал, будто был подмастерьем у самого Врубеля: наскоро чертил на листе грифельным карандашом пять-шесть рисунков за вечер. Я впивалась взглядом в эти листы, старательно прятала их от всех в ящик своего стола, аккуратно хранила братову магию.
Дима был на два года старше.
Когда ему только исполнилось четырнадцать, мама его вдруг тихо уснула и больше не проснулась. Тени упали на наш уют, и все растерялись: куда девать мальчишку? Побежали сначала за его отцом, но тот давно исчез в тени нового брака, жизни налаженной, и только сдавленно сказал: «Не хочу рушить покой в своей семье».
Родня поманила плечами, у всех свои заботы, дела, по домам разбежались, стоило лишь солнцу коснуться горизонта.
И только мои родители, и так имея двух детей, взяли Диму под своё крыло ведь мама его была младшей сестрой моего отца.
Я тогда обрадовалась, что теперь Дима будет у нас, будто кусочек детства задержался со мной. Но…
В первый же день его жизни с нами, что-то скользкое царапнуло во мне, когда мама, с нежностью и попыткой согреть сиротское сердце, спросила:
Может, хочешь чего-то особенного, Димочка? Только скажи!
И он не думая выпалил:
Хочу железную дорогу!
А это ведь в советское время было не просто редкостью богатством, почти мечтой из зеркального мира. Я удивилась: у тебя только что ушла мама, а ты железную дорогу просишь… Сердце моё ушло в пятки.
Родители тут же купили ему дорогу и понеслось. «Купите магнитолу, джинсы, импортную куртку…» Были восьмидесятые, когда всё это страшный дефицит, да и деньги вовсе не копейки. Родители, урезая расходы на нас с братом, исполняли загаданное. А мы молчали, старались понять.
Когда Диме исполнилось шестнадцать, начались девчонки. Оказалось, брат мой ловелас похлеще киношного героя, да и ко мне стал подкатывать, хотя мы двоюродные. Но я, закалённая балетными тренировками, мастерски уходила от его мерзких шуточек. Мы часто дрались до слёз, до последнего слова. Родители были не в курсе стыдно такое обсуждать.
Как только осознал, что со мной не выгорит, Дима переключился на моих подруг. А те, может, из-за его лёгкой руки и светлых волос, соревновались за его внимание.
А ещё Дима воровал бесстыдно, по-детски дерзко. У меня была копилка, где я копила рубли на подарки родителям и свои мелкие мечты. И однажды пуста! Дима клянётся не трогал, даже не дрогнул в лице. А у меня всё внутри переворачивалось: как можно? Живём под одной крышей, а он…
Семейные устои летели кувырком. Я злилась, как кошка на холодную воду, а Дима только плечами пожимал будто мир был ему должен. Я его возненавидела, и тогда однажды наотмашь выплеснула:
Вон из нашей семьи!
Намешала ему слов, сколько даже в лапти не запихаешь. Мама едва смогла меня успокоить. С тех самых пор Дима стал для меня никем как сон с чужим лицом. Я его не замечала.
Потом уже выяснила вся родня знала, какой он человек. Просто мы жили в другом районе, и ничего о нём не знали. Учителя предупреждали родителей:
Мол, тяжёлая ноша вам предстоит, ваш Дима и ваших детей погубит.
В новой школе у Димы появилась Катя. Полюбила его без оглядки, вытащила из всех передряг, вышла замуж сразу после выпускного, родила дочь. Катя стоически терпела все выкрутасы мужа: ложь, измены, пропажи Как в народе говорят: «В девках махнёшься по миру пошёл, а замуж как выйдешь забота вдвое». Всю жизнь Катя любила Диму без остатка.
Диму забрали в армию погнали в Казахстан на службу. Там, странным образом, появилась вторая семья: иным сном у него родился сын. Катя, не раздумывая, поехала в Казахстан, и всеми правдами и неправдами вернула Диму в родной дом.
Мои родители никогда так и не услышали от Димы ни слова благодарности. Впрочем, они не ради этого взялись за сироту.
Сейчас Дмитрий Евгеньевичу шестьдесят. Ходит в храм, держит свечу, молится за внуков у них с Катей теперь пятеро. Словно всё в жизни сложилось, старость в уважении, детский смех
А горечь всё равно будто прилипла к сердцу, как липкая ива к воде. С мёдом теперь не глотаю навсегда остался осадок на дне души…
