Открывай, мы приехали
Юлечка, это тётя Наташа! звонкий голос в трубке был пропитан такой показной радостью, что у меня аж зубы свело. Мы скоро приедем в Москву, надо оформить документы. Поживём у тебя недельку, может, две, хорошо?
Я чуть не поперхнулась чаем. Вот так, без «здравствуй», без «как дела» сразу «поживём». Не «можно ли», не «удобно ли». Просто поживём. И точка.
Тётя Наташа, я постаралась говорить мягко, я рада тебя слышать. Но насчёт пожить Давай я лучше подберу вам гостиницу? Сейчас хороший выбор, совсем недорого.
Да что за гостиница? тётя хмыкнула так, будто я сказала нечто абсурдное. Зачем деньги тратить? У тебя трёшка от отца, целая квартира! И ты одна там живёшь!
Я зажмурилась. Начинается…
Это моя квартира, тётя.
Твоя? в голосе зазвучало что-то острое, холодное. А отец твой чей был? Не из нашей семьи? Кровь не водица, Юля. Мы тебе не чужие, а ты нас выгоняешь, будто мы тебе посторонние!
Я никого не выгоняю. Просто принимать не могу.
Почему это?
«Потому что в прошлый раз вы превратили мой дом в филиал ада», подумала я, но вслух сказала иначе:
Обстоятельства, тётя Наташа. Не получится.
Какие ещё обстоятельства! тётя уже не скрывала раздражения. Три комнаты пустуют, а у неё обстоятельства! Отец твой, царство небесное, семью бы не гнал. А ты вся в мать пошла, такая же…
Тётя…
Что тётя? В субботу приедем, к обеду. Максим и Павлик со мной. Встретишь, как полагается.
Я говорю: не смогу.
Юля! голос стал жёстким, как приказ. Это не обсуждается. В субботу будем.
Короткие гудки.
Я медленно положила телефон, уставилась в одну точку. Потом глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула.
Вот так всегда.
Два года назад тётя Наташа уже «гостила» у меня приехали всей семьёй: обещали три дня, растянули на две недели. Помню, как Максим разваливался на моём диване в обуви и щёлкал пультом телевизора до ночи. Павлик, их великовозрастный сын, объедал холодильник и ни разу не убрал за собой посуду. Сама же тётя рассматривала всё и критиковала от занавесок до «неправильной» плитки.
Когда они наконец-то уехали, я обнаружила прожжённую обивку кресла, разбитую полочку в ванной и какие-то загадочные пятна на ковре. Про деньги ни слова, ни рубля не дали ни на продукты, ни за коммунальные услуги, которые за две недели выросли прилично. Просто собрали вещи и исчезли, бросив напоследок: «Спасибо, Юлечка, ты настоящая молодец».
Я потерла виски.
Нет, такого больше не повторится. Пусть тётя сколько угодно кричит про семейные узы. Пусть приезжает дверь будет закрыта.
Я открыла браузер. Надо подобрать им приличную гостиницу, отправить адрес и ясно дать понять это всё, чем могу помочь.
Если не поймут их проблемы.
Два дня прошли в настоящей тишине. Я работала, гуляла под цветущими липами, готовила ужин себе одной и почти убедила себя, что тёткин звонок был кошмарным сном. Мало ли, может передумают. Может, найдут других родственников, кому можно напречь.
Телефон зазвонил в четверг вечерком. На экране «Тётя Наташа». Сердце противно сжалось.
Юля, привет! звонко прозвучал голос. Завтра приезжаем, поезд в два дня прибывает. Встретишь нас, и стол накрой по-человечески перекусить с дороги надо!
Я медленно опустилась на диван, пальцы вцепились в телефон.
Тётя Наташа, я произносила слова чётко, я сказала: вас не пущу в квартиру. Не приезжайте ко мне.
Ой да брось, что ты как девочка. Мы уже билеты купили!
Ваши проблемы.
Юля, ты что, не родная уже? Семья должна друг друга поддерживать это свято!
Я никому ничего не должна.
Ещё как должна! Отец твой покойный
Тётя, хватит про отца. Я сказала нет.
Тётя громко вздохнула, будто перед капризным ребёнком.
Юлечка, твоё мнение тут никого не интересует, ясно? Мы семья! Завтра в два, не забудь!
Я же сказала
Всё, целую, до встречи!
Гудки…
Я несколько секунд смотрела в темный экран. Внутри всё кипело, грудь распирало. Я швырнула телефон на диван, зашагала по комнате три шага туда, три обратно, как зверёк в клетке.
Значит, моё мнение неинтересно. Прекрасно.
Я резко остановилась.
Ну держитесь, дорогая тётушка!
Я схватила телефон и вызвала маму.
Алло? Юлечка? родной голос был тёплым, удивлённым. Что случилось?
Мам, слушай. Я хочу к тебе в Ярославль. Завтра. На неделю, может дольше.
Пауза.
Завтра..? Ты же недавно была…
Знаю. Очень надо. Работаю же дистанционно откуда угодно. Примешь?
Мама задумалась, и я прямо чувствовала, как она пытается понять.
Конечно, приезжай. Я ведь всегда тебе рада, дочка. Только всё ли хорошо?
Всё нормально, мам. Просто скучала.
Я отключила телефон и наконец позволила себе улыбнуться. Завтра к обеду тётя примчится к закрытой двери. Будет звонить, кричать на весь подъезд но хозяйки дома не будет. Я не в магазине, не у подруги. Я просто в другом городе, триста километров отсюда.
Открыла приложение, выбрала утренний билет поезд в 6:45. Отлично. Пока они будут биться в мою дверь, я уже буду на маминой кухне пить чай.
Нет, кровь, конечно, не водица, но иногда родным полезно услышать «нет».
В поезде я слушала стук колёс и думала, какое у тётки будет лицо перед закрытой дверью. Глаза слипались, голова гудела, но на душе стало по-настоящему спокойно.
Мама встретила на вокзале обняла крепко, отвела домой, накормила блинами с творогом, напоила чаем и отправила в кровать:
Потом всё расскажешь, сказала она, забирая чашку. Сначала отдыхай.
Я заснула, едва коснувшись подушки.
Проснулась от пронзительной трели телефона. На экране «Тётя Наташа».
Юля! крик был такой мощный, что я невольно отодвинула трубку. Мы под твоей дверью уже двадцать минут! Почему не открываешь?!
Я села, потерла лицо. За окном садилось солнце полдня проспала.
Потому что меня там нет, усмехнулась я.
Как нет? Где ты?!
В Ярославле, у мамы.
Тишина. Потом взрыв возмущения:
Ты совсем страх потеряла?! Знала, что мы приедем, и убежала?! Как так можно?!
Легко. Я предупреждала, что не пущу вас. Вы не захотели слушать.
Да как ты смеешь! Наверняка у кого-то из соседей ключи остались! Позвони пусть откроют! Мы без тебя спокойно поживём!
Я остолбенела от такой наглости.
Ты серьёзно?
Конечно! Приехали устали. А ты тут цирк устроила!
Я не собиралась жить с вами. И уж точно пустить без меня.
Да ты!.. впечатление, что тётя сейчас лопнет от злости.
Вдруг дверь скрипнула. На пороге мама, в халате, с встрёпанными волосами. Молча протянула руку, и я по-детски доверилась, передав ей телефон.
Наталья, голос мамы был ледяным, это Вера. Внимательно слушай и не перебивай.
Из трубки какое-то мычание.
Юрий терпеть тебя не мог. Всю жизнь. Я это знаю лучше всех. Почему ты к его дочери лезешь? Чего тебе надо?
Тётя пытается что-то сказать, путается.
Вот и прекрасно, заключила мама. Больше Юле не звони. Никогда. У неё есть поддержка, и это точно не ты. Всё, разговор окончен.
Она молча выключила телефон и вернула мне.
Я смотрела на маму с удивлением, будто впервые увидела её такой.
Мам Ты Я тебя не знала такой.
Мама усмехнулась, поправила халат:
Отец твой меня научил. С Наташкой только так один раз рявкнёшь, и годами не лезет.
Она вдруг улыбнулась, глаза заискрились:
До сих пор работает, представляешь?
Я рассмеялась искренне, громко, выдохнув всё напряжение. Мама подхватила мой смех.
Ладно, махнула на кухню, пойдём чай пить. Расскажешь, что у вас там творилосьЯ следом за мамой прошла в кухню, подхватив свой любимый плед. В окошке теплела закатная полоска, а на столе уже стоял чайник и блюдце с малиновым вареньем. Мама налила чай, поставила передо мной чашку.
Знаешь, сказала я, перебирая ложкой ягоды, у меня впервые такое чувство, что я по-настоящему дома. Не потому что стены родные, а потому что меня понимают.
Мама взглянула на меня и чуть-чуть наклонила голову:
Ты всегда можешь выбрать, кто твоя семья, Юлечка. Та, что поддержит, или та, что пользуется.
Я улыбнулась ей и впервые не чувствовала ни вины, ни тревоги. Только уют и спокойное счастье.
Из окна доносился вечерний гомон двора, где детвора гоняла мяч. Где-то лаяла собака, за забором стрекотал велосипед.
Я допила чай, выдохнула, встала и обняла маму, долго и крепко. А потом вышли вместе на балкон, смотреть, как садится солнце.
В этот момент я точно знала: никаких дверей мне больше открывать не придётся. Потому что наконец научилась быть хозяйкой не только квартиры, но и своей жизни.
