Иллюзия предательства
Ты действительно хочешь, чтобы я пошёл с тобой? Станислав слегка склонил голову набок, внимательно разглядывая Ларису с мягкой, чуть ироничной улыбкой. В глазах плясали смешинки, а в голосе проскальзывало удивление. Я, конечно, не против познакомиться с твоими, но
Конечно! Лариса поправила выбившуюся прядь и, слегка зарумянившись, аккуратно взяла его за руку, переплетя пальцы. Они должны увидеть тебя! Я столько всего рассказывала о тебе, что мама уже почти считает тебя членом семьи. Вчера, представляешь, интересовалась, что ты больше всего любишь из еды!
Станислав улыбнулся про себя, сдержанно, но приятно. Ему нравилось быть для Ларисы поводом для гордости, нравилась эта открытость и живость, с которыми она рассказывала про своё семейное гнездо. Двадцатилетняя, импульсивная, с смеющимся взглядом и звонким голосом, она казалась ему глотком весеннего воздуха после долгой серой зимы. Незаметно для себя за короткое время он стал частью её мира мира смеха, бесконечных прогулок по петербургским улицам и лёгкой неугомонной надежды.
Воскресенье выдалось солнечным, но по-питерски свежим остывающий воздух, лазурное небо над каналами, медленно желтеющие липы. Лариса выбрала своё любимое платье в мелкий горошек, будто подчеркивая свою молодость и хрупкость. Станислав же надел новые джинсы и синюю рубаху неброско, чтобы не шокировать родителей, но и не слишком строго, чтобы остаться собой. По пути Лариса нет-нет да украдкой бросала взгляд на него, будто проверяя, не жалеет ли он, и не слишком ли нервничает сам. Из-под пальцев Ларисы, что игрались с краем платья, Станислав понимал волнение захлестывает девушку.
Ты волнуешься? спросил он тихо, пожав её руку, желая подарить ей часть своего спокойствия.
Немножко, ответила она, опустив глаза. Просто все так серьёзно… Хочу, чтобы всё прошло идеально! Родителям ты точно понравишься, я уверена. А вот есть ещё Наташа… Ну, моя сестра… Она мне всегда завидовала. Сама ни с кем не встречается. Вот я и переживаю…
Наталья была старше Ларисы на пять лет высокая, стройная, волосы туго затянуты в хвост, степенная и собранная. Училась на последнем курсе и подрабатывала в офисе. Да, взрослая, взрослая… Что, если Станиславу она вдруг понравится? Просто недопустимо!
Когда они открыли дверь квартиры на Литейном, Лариса сразу приметила, что Наташа выглядит слишком уж нарядно: элегантное платье, туфли на каблуке, едва заметный, но безупречный макияж. Наталья стояла напротив большого зеркала в прихожей, поправляла серьги видимо, вовсе не ожидала гостей именно сейчас. В воздухе наэлектризовалась какая-то тревога.
А, Наташа повернулась, их встретил холодный взгляд. Рано. Вас через час ждали.
Быстро освободились, Лариса попыталась улыбнуться. Ты куда-то спешишь, что ли?
Да, с подругами в ресторан, Наташа вернула в зеркало взгляд, бросив на Станислава краткий оценочный взгляд. Вроде симпатичный, сестре повезло. Хотела уйти до вашего прихода.
Станислав, до этого молча осматривавший обстановку, чтобы понять уклад жизни семьи, неожиданно для себя улыбнулся и сказал вежливо:
У вас очень красивое платье.
Лариса сразу напряглась. Она узнала в голосе эти интонации: лёгкое, почти искреннее восхищение. Сердце её стукнуло чаще, ладони вспотели.
Спасибо, Наташа склонила голову, но не повела себя фамильярно. Всего лишь улыбнулась будто всё так и должно быть, как приветствие.
Но Ларисе этого хватило: внутри уколола болезненная ревность.
Ну конечно, её голос прозвучал неожиданно резко. Ты всю жизнь обожаешь быть в центре внимания! Даже если я привожу молодого человека знакомиться с мамой и папой. Выпендришься и перед ним!
Лариса! Наташа устало вздохнула. Я вообще не ради знакомства сегодня наряжалась. Собиралась уйти, если уж на то пошло. Ты как всегда раздула драму.
В этом платье, просто чтобы всe с подругами увидеться? Лариса шагнула ближе, глаза её заблестели. Не надо врать! Ты специально худшую роль устроила показаться лучше меня, поймать на себе взгляд Станислава. Да ты просто всегда завидуешь!
Прекрати нести чушь, Наташа раздражённо вскинула руки. Я так одеваюсь всегда. И не надо сюда свои комплексы приплетать, ладно?
Станислав ощутил себя неловко между разгорающейся баталией сестёр. Он никак не мог понять, что не так, почему Лариса так разошлась неужели из-за незначительного комплимента?
Лариса, давай успокоимся, вмешался он, вставая между сёстрами. Всё это недоразумение, правда!
Но эмоции уже бушевали без тормозов.
Ты всегда так, выкрикнула Лариса в прихожей, чтобы слышно было всей квартире. По жизни стараешься меня принизить! Потому что старше, потому что каждый раз умнее! А я? Я всегда при тебя тень!
Прекрати, Наташа сжала губы, лицо её потемнело. Это тебе только кажется! Никогда ты мне не была конкуренткой. У тебя фантазия слишком бурная!
А для меня да! Лариса так и сдержала слезы, сжав кулаки.
В этот момент из кухни вышли родители. Отец, Виктор Владимирович, в старом вязаном жилете с газетой в руках, встал на пороге. Мать, Галина Петровна, вытирая руки о полотенце, въехала на балкон из-под двери.
И что это тут за крик? спросил отец устало, скорее автоматически, давно привыкший к подобным сценам.
Мама, папа, Лариса повернулась к ним, вся дрожа. Ну посмотрите на Наташу! Она ведь специально нарядилась, чтобы увести у меня Станислава! Всю жизнь так!
Галина Петровна тяжело вздохнула, бросив укоризненный взгляд на Наташу без осуждения, но видно, что устала.
Наташа, ну зачем так Лариса ведь предупреждала, что приведёт парня… Можно было и поскромнее, мягко сказала мать.
Собиралась я уйти, ничего не хотела специально, натянуто улыбнулась Наташа, скрестила руки, стараясь не дать волю усталости. Уже надоели эти обвинения, честное слово. Лариса всегда во всем меня винит
Слышите? Лариса ткнула в сестру. Она ещё и из меня виноватую делает!
Станислав снова попытался вмешаться:
Давайте просто спокойно поговорим, мы же все взрослые люди
Но Лариса уже не слышала. Она срыва, схватила сестру за платье и рванула. Ткань с хрустом разошлась на шве у плеча.
Ты с ума сошла? спросила Наташа тихо, не в голосе, а в глазах у неё блеснула боль, которую она быстро спрятала под ледяной маской. Тебя к врачу вести пора!
А сама-то? задыхаясь выкрикнула Лариса. Думаешь, не вижу, как ты красишься, строишь глазки! Ещё скажи, что не специально!
Я вообще на него не смотрю, отрезала Наташа.
Родители замерли будто происходящее вообще не их касается.
Наташа, могла бы, правда, потактичнее, журила мать. Ты старшая, ты должна понимать.
А я, значит, вечно виновата, Наталья резко отступила. Всё, хватит я просто хотела уйти!
Но Лариса ринулась к Стасу за поддержкой:
Скажи ей! голос дрожал, глаза умоляли.
Он помолчал, потом тихо, почти виновато выдавил:
Ты, Лариса, сама как будто не в себе. Никакого умысла у Наташи не вижу. Не понимаю, зачем устраивать скандал.
Её глаза блеснули обидой.
Значит, ты за неё? После всего, что я для тебя делаю?
Станислав провёл рукой по волосам, отчётливо ощущая тяжесть ситуации.
Я не за кого. Просто не хочу больше склок. Можно было бы провести приятный семейный вечер, а получилось…
Наташа сухо хмыкнула и ушла в свою комнату с разорванным платьем, уставшая не злая, а измученная постоянной борьбой.
Лариса осталась стоять, то на Стаса, то на сестру поглядывая, обида, злость, отчаяние боролись внутри.
Я… я не хотела наконец прошептала она, но по-настоящему в это не верила.
Мать негромко предложила дочери зайти посмотреть, можно ли починить платье:
Наташа, дай-ка посмотрю…
Не надо, мама, Наташа тихо отвернулась. Я переоденусь. И всё равно пойду.
Отец, наконец, надел очки и строго сказал:
Всем нужно себя в руки взять. Лариса, извинись. Наташа, ты тоже пойми сестру. Она у нас тонко чувствующая.
Но было уже поздно. Обида выросла и пустила корни в семье.
После этого случая Станислав вскоре перебрался к Ларисе (его жильё в доме на Льва Толстого затопили соседи делали ремонт). Родители выделили им комнату, а Наташа осталась по соседству, но отношения с сестрой стали ледяными. Каждый взгляд, каждый короткий разговор теперь был окрашен подозрительностью.
Однажды, ранним утром, Лариса застала на кухне Наташу за чаем, нагромождение конспектов перед ней скоро экзамен.
Ты опять специально тут сидишь, чтобы привлекать к себе Стаса? процедила Лариса, затаённо дрожа.
Наташа тихо поставила чашку, обернулась и Лариса впервые заметила глубокие тени под её глазами, а в волосах мелькнула первая седина.
Лариса, у меня сегодня экзамен, от него будущее зависит. Я просто завариваю чай. Всё.
Экзамен? Или ещё один повод вырядиться перед Стасом? с вызовом ответила сестра, но в душе дрогнуло.
Ну сколько можно?! Наташа не выдержала. Почему ты везде ищешь подвох? Может, пора просто порадоваться за других?!
Ты всегда была лучше зря я борюсь вообще… Тебе всё, а мне ничего, Лариса почти закричала.
Наташа на миг помрачнела, потом устало прошептала:
Если ты так считаешь мне тут делать нечего.
Она собрала вещи и в тот же вечер уехала к подруге. Несколько дней было тоскливо всё-таки дом родной. Но потом Наташа стала чувствовать облегчение: никто не уголяет, нет бесконечных ссор, сама себе хозяйка.
Учёба наладилась, экзамены сданы, по вечерам кофе, книги, долгие беседы с новой квартирной соседкой. Свобода вдруг оказалась наполненной.
Родители пару раз попытались поговорить, чтобы вернуть Наташу домой, но всё сводилось к упрёкам: «Сама виновата», «Надо было быть терпимее», «Сестру поддерживать, а не ругаться». Наташа перестала брать телефон…
***
Прошло два месяца. Лариса и Станислав всё ещё жили бок о бок, но между ними будто пролегла трещина. Ларискина ревность, постоянные вспышки раздражения и подозрения вымотали Станислава до предела. Он пытался объяснить, что проблема вовсе не в Наташе, а в страхах самой Ларисы. Но она не слышала искала подвох в каждом взгляде, обиду в каждом слове.
Однажды вечером он молча собрал чемодан.
Больше так не могу, сказал он устало в прихожей. Мне нужно пространство. Я устал оправдываться за чужие фантазии.
Ты уходишь из-за неё? тихо спросила Лариса.
Нет, Лариса, из-за тебя. Ты подменила реальность своими страхами, выстроила стены. Я не могу…
Он ушёл, плавно прикрыв старую дверь на проспекте, отрезав последнюю нитку, связывавшую Ларису с привычным миром. Осталась она в пустой комнате наконец расплакалась, отпуская жалость и стыд.
В тот вечер впервые она задумалась: может, Наташа и не была виновата? Может, вся битва разгоралась лишь в её голове?
Узнав о разрыве, родители встревожились, но больше из-за бытовых хлопот дела по дому посыпались. Галина Петровна мягко уговаривала дочь вернуться к обычной жизни, но Лариса только раздражалась.
Какая уборка, мама, если у меня жизнь к чертям полетела? скуксившись, повторяла она.
Прошло несколько недель. Дом стал чужим: гора немытой посуды, неубранные комнаты, каждый вечер Лариса скрывалась за телефоном, закрывала глаза на хаос вокруг.
Мама и папа решили позвонить Наташе.
Наташа взяла трубку не сразу готовилась к важному семинару. Услышав голос матери в динамике, на секунду окаменела. Она всё больше ценила свой собственный ритм, своё свободное пространство.
Наташа, доченька… может, всё же домой вернёшься? неуверенно, почти шёпотом спросила Галина Петровна.
Зачем?
Нам тяжело. Ты же видела, как тут без тебя… А Лариса сама не своя!
Мама… Я устроилась. Работа, учёба, жильё. Я не могу вновь вернуться, будто ничего не было. Лариса порвала моё платье, обвинила в том, в чём я не виновата…
Стас-то ушёл, заметила мать, в голосе мелькнула надежда.
Дело не в нём. А в том, что никто не поддержал меня в тот день. Как появится новый парень, всё повторится?
Ты что, бросаешь нас? в голосе матери горечь.
Нет, мама. Я живу отдельно. Я встречаюсь с Даниилом. Он программист, мы снимаем квартиру, мне спокойно и хорошо. Не хочу пока вас знакомить. Не знаю, как Лариса примет…
Мать на другой стороне трубки молчит, потом сдавленно говорит:
Ну поздравляю
Спасибо, мама. Хотела, чтобы вы узнали это от меня.
Положив трубку, Наташа поняла: она сделала шаг в новую жизнь. Вокруг обычные студенты, запах кофе, планы на вечерние посиделки с Даниилом. К чему ей этот круг ревности и обид?
Университет, библиотека и у дверей её уже ждал Даниил. Он взял её за руку крепко, тепло.
Всё нормально? он умел быть внимательным, даже, когда она не говорила ни слова.
Звонила мама. Хотят, чтобы я вернулась домой… Я отказалась.
Ты приняла верное решение. Я с тобой, только и сказал Даниил. В этот момент Наташа вдруг почувствовала абсолютную уверенность.
***
А Лариса, оставшись одна, наконец задумалась: может, проблема действительно в ней самой? Всё чаще в памяти всплывал тот день, рваное плечо платья, опустившиеся руки сестры, тоскливый взгляд отца… Стыдно было позвонить, извиниться так и не решилась.
Родители время от времени пытались встряхнуть её, но в ответ слышали лишь обиженное: «Вы всегда были на её стороне!» Или просто видели, как дочь отворачивается к стене и молчит.
Однажды вечером Галина Петровна строго сказала у двери:
Лариса! Сколько можно себя жалеть? Мы не можем тебя вечно жалеть и оберегать. Жизнь продолжается.
А что мне делать?.. устало спросила Лариса.
Помоги завтра с уборкой. Позвони Наташе. Попроси прощения. Не жди чудес, но сделай первый шаг.
Я не виновата ни в чём! взъелась Лариса.
Мама только покачала головой: если Лариса не научится видеть себя и других, ей будет очень тяжело идти дальше…Но в ту ночь, ворочаясь между смятым простыням и спутавшимся прошлым, Лариса впервые честно спросила себя: «А если бы Наташа и правда была счастлива отняло бы это что-нибудь у меня? Что я защищаю себя или свою привычную обиду?»
Ответ пришёл тихо, как дождь на рассвете. Ей показалось, будто чужая тень медленно покидает комнату, оставляя в груди пустоту и слабую надежду. Впервые за всё время ей захотелось отпустить себя, сестру, боль.
Утром она встала раньше обычного, сняла с полки старый фотоальбом те самые детские картинки, где они с Наташей, маленькие и растрёпанные, строят вместе снежную крепость во дворе. На том фото Наташа придерживает её за плечо, чтобы не упала, а сама смеётся, как когда-то смеялись они обе, легко и без следа опаски.
Внезапно Лариса набрала номер, который боялась видеть на экране.
Три длинных гудка сердце в груди выбивало страшный ритм. Потом в трубке послышался голос Наташи усталый, сдержанный, но такой родной.
Привет, это… я, Лариса затаила дыхание. Я Просто хотела извиниться. За всё. Особенно за то платье, за слова, за… за то, что всегда ставила тебя врагом. Я не знаю, простишь ли ты… Просто больше не могу так жить.
Наступила тишина. И в ней, как в чистом утреннем небе, Лариса думала, что сейчас услышит отказ. Но вдруг тихий, почти неуверенный смех Наташи:
Ты знаешь, детство без тебя было бы гораздо скучнее. А платье я и правда уже выбросила… Но спасибо, что позвонила.
И кто-то как будто разжал в Ларисе старую железную пружину. Она впервые за месяцы облегчённо выдохнула и смахнула слезу не обиды, а, кажется, надежды.
Я скучала по тебе, шепнула она.
И я, откликнулась Наташа.
Телефонное тепло не вернуло всё на круги своя, не стёрло мгновенно трещины. Но именно там, на границе прощения, зародилось новое начало: без иллюзий, без войны, без привычных ролей. Каждая из них теперь могла строить свою жизнь сама, но знала если однажды наткнётся в памяти на трудный вечер, всегда сможет позвонить.
Пусть у каждой свой город, свои люди и свои страхи. Но за тонкой нитью прощения обязательно будет второй шанс если однажды решишь рискнуть и позвонить первой.
