Перевоспитание мужа
Мы были вместе, Валя. В той самой, последней командировке в Екатеринбург. Всё получилось… глупо.
Мы немного выпили после деловой встречи, и я просто не смог остановиться, Валя
То есть ты мне это вот так просто говоришь? Валентина охрипла от ужаса. Миша, ты сейчас только что мне в измене признался?!
Я больше не могу это держать в себе, опустил голову муж. Валя, прости меня, пожалуйста? Я клянусь, такого больше не случится! Я всё понял…
Валя аккуратно поставила фужер на стол. Её жизнь только что рухнула
***
Это утро было как всегда будничным Валентина варила овсянку для младшего и, одновременно, пыталась заплести косу семилетней Софье.
Мама, больно! пискнула Соня, дёрнув головой.
Прости, зайка, я спешу. Где же ваш папа? Опоздает ведь сейчас
Муж вышел из ванной, застёгивая пуговицы на рубашке. По его лицу Валентина поняла: с настроением у него явно плохо.
Кофе есть? спросил он, даже не взглянув на жену.
В турке. Сам себе налей, у меня руки заняты.
Он молча налил кофе и выпил, стоя у окна, глядя на унылый двор, где дворник лениво сгребал жёлтые кленовые листья.
Ни поцелуя, ни «Доброе утро» последние годы они больше напоминали соседей, чем супругов.
Валя работала бухгалтером в крупной сетевой компании, в браке она уже десять лет.
Квартира трёшка в панельном доме, правда, в ипотеке, машина новый внедорожник. Дети здоровы. Живи да радуйся, но…
Ей не хватало воздуха. Не хватало мужа того мужчины, который мог среди ночи сорваться за мороженым или просто сжать в объятиях, что перехватывало дыхание.
К обеду телефон на столе завибрировал.
«Может, выберемся сегодня в ресторан? Давно никуда не ходили, поужинаем вдвоём? писал муж. По поводу детей договорился с Алёной, она их заберёт к себе на ночь».
Валя читала сообщение трижды. Сердце предательски ёкнуло как у старшеклассницы.
Вот это да, прошептала она. Неужели заметил?
Оставшийся день прошёл словно в тумане. Она отпросилась пораньше, забежала домой, судорожно выбирала платье.
Выбрала темно-синее, шелковое то самое, что подчёркивало её фигуру. На лице чуть больше туши, чем обычно, любимые духи.
Она смотрела в зеркало и видела женщину, которая по-прежнему хочет нравиться своему мужу.
В ресторане было по-домашнему уютно свечи, негромкая живая классика. Она пришла, когда муж уже сидел за столиком. В костюме, гладко выбритый.
Он встал, когда она подошла, во взгляде мелькнуло что-то похожее на восхищение. Или на сочувствие? Тогда Валя не поняла.
Очень красивая, Валя, сказал он и подвинул ей стул.
Спасибо. Я даже удивилась приглашению. Какой повод?
Да никакого… Просто понял, что мы совсем друг с другом перестали разговаривать. Как чужие стали.
Такое ощущение есть, вздохнула она и пригубила вино. Работа, дети, быт этот бесконечный…
Я тоже так думаю, Миша вертел в руках нож. Как будто всё время куда-то несёмся и уже не помню зачем.
Они долго разговаривали. Вспоминали, как поженились, как ютились в однокомнатной на окраине и были по-настоящему счастливы.
Смеялись, как Миша впервые менял дочке подгузник и чуть не упал в обморок.
Вечер был чудесный. Валентина чувствовала, как лёд между ними начал таять.
Надо чаще вот так выбираться, думаю она. У нас всё получится. Просто устали…
Домой поедем? спросил Миша, когда принесли счёт. По пути вина возьму. Побудем вдвоём, без детей.
Дома было непривычно тихо без детского гама квартира казалась огромной и пустой.
Они устроились на кухне. Миша налил вина. Обстановка располагала, всё было так тепло, но вдруг
Валя, нам ведь нужно что-то менять, заговорил он.
Я согласна, Миша. Давай куда-то вдвоём съездим? В Сочи, может, или просто в пансионат. Нам нужно выдохнуть.
Да, надо. Но дело не только в отдыхе. Я себя совсем не узнаю в последнее время. Мы перестали друг друга слышать.
Ты всё с детьми, я весь на работе. Возвращаюсь ты или спишь, или недовольна.
Близости нет. Даже не физической, а вот той самой, когда понимаем друг друга с полуслова.
Валя напряглась:
К чему ты ведёшь? тихо спросила она.
К тому… что я оступился.
И тогда он ей и рассказал. Про Екатеринбург, про коллегу, про измену.
Она слушала меня, Валя, Миша говорил торопливо, сбиваясь, будто боялся, что она перебьёт. Мы часто ездили вместе по командировкам.
Она всегда спрашивала, как у меня дела, и это было не просто из вежливости, а искренне.
Я себя не оправдываю, я знаю, что подонок. Я долго сопротивлялся, правда.
Но той ночью… мы выпили вместе с коллегами, потом остались вдвоём в лобби-баре
Валя молчала. Ощущение было такое, будто внутри взорвалась граната, и осколки медленно режут сердце.
Прости меня, если сможешь, тихо продолжал он. Мне стыдно. Две недели не мог места себе найти.
Я не могу это в себе держать, глядя тебе в глаза. Я не хочу потерять тебя и детей. Вы всё, что у меня есть. Я готов на всё.
На всё… повторила Валя, будто эхо.
Да. Я уже поговорил с начальником. Попросил перевод чтобы вообще не пересекаться с ней. Павел Степанович пообещал перевести после отпуска.
Я уже написал заявление на отпуск. Давай уедем? Завтра же куплю путёвки. Только мы вдвоём. Всё с чистого листа.
Он протянул руку, надеясь взять её ладонь, но Валя тут же отдёрнула руку.
С чистого листа? с горечью усмехнулась она. Миша, ты понимаешь вообще, что сделал?
Ты не просто с кем-то переспал. Ты меня унизил!
Я на работе радовалась твоему смс, выбирала платье… Я думала, ты меня по-настоящему любишь, что хочешь восстановить наши отношения
Я люблю тебя! почти выкрикнул он. Именно поэтому рассказал. Не мог больше врать.
Любил бы не оказался бы с ней в постели Какая заботливая у тебя коллега. А я, значит, злая супруга
Я не это имел в виду начал оправдываться Миша.
Он подошёл, попытался обнять её за плечи.
Валя, прошу…
Не прикасайся ко мне! она резко оттолкнула его. Мне противно.
Она выбежала из кухни в спальню, закрыла дверь и упала на кровать.
Слёзы текли градом. Миша ещё долго скребся в дверь, что-то шептал, просил прощения, а потом затих. Валя слышала, как он лёг на диван в гостиной.
***
Утром она вышла на кухню с опухшими глазами. Миша сидел на диване, даже не переодевался с ночи. На столе стыл кофе.
Я не ушла ночью только потому, что детей забрать некуда, резко сказала она.
Валя
Молчи. Я не хочу ничего слышать о твоих чувствах. Мне всё равно, что ты чувствуешь.
Я понимаю.
Ты говорил про отпуск. Куда собрался ехать?
Хотел выбрать место, где тихо. Просто бы гуляли, разговаривали
Хорошо, она отвернулась к окну. Мы поедем. Но не думай, что там всё будет как прежде. Я еду не «начинать всё заново». Я еду понять, могу ли тебя вообще видеть, не испытывая отвращения.
Миша согласно кивнул, готовый на любые условия.
Всё закажу сегодня же.
И ещё, Валентина повернулась. Копию приказа о переводе хочу видеть с печатью. И твой телефон С этого дня без пароля.
Конечно. Как скажешь.
Он протянул ей мобильник, но она отвернулась.
Потом. А сейчас просто иди в душ. Мне нужно подумать перед тем, как забирать детей у Алёны. Я не хочу, чтобы они нас такими видели.
Когда дверь в ванную закрылась, Валентина опустилась на стул. Всё, чего ей хотелось уйти, бросить того, кого вчера ещё любила больше собственной жизни. Но у неё не было права оставить детей без отца
***
Дни тянулись медленно. Разговаривали только о самом необходимом.
Билеты купил?
Да, на субботу.
Соню из школы забери.
Хорошо.
Дети чувствовали атмосферу. Соня притихла, когда родители были вместе, сын стал капризнее обычного.
Мама, а почему папа спит в зале? спросила вечером Соня, лёжа в кровати.
Валя сглотнула, поправляя ей одеяло.
Папа устал, много работает. На диване ему спина меньше болит.
Вы поругались?
Мы просто очень устали, солнышко. Всё будет хорошо. Мы ведь скоро поедем к морю, помнишь?
Соня кивнула, но в её глазах оставалось сомнение. Детей не проведёшь они всё чувствуют.
***
В пятницу, накануне вылета, Миша пришёл домой раньше.
Вот, положил он на стол бумагy. Приказ о переводе. После отпуска возвращаюсь в аналитический отдел.
Больше никаких командировок. Та женщина в отделе закупок. Мы даже в разных корпусах будем.
Валя мельком глянула на печать.
Хорошо.
Валя он остановился в проходе. Я я каждую минуту это вспоминаю. Какой я мерзавец.
Миша, хватит! Ты свой выбор сделал тогда, а теперь я решаю останусь ли с тобой дальше!
Она не сказала ему, что ночью, когда он спал на диване, залезла в его телефон.
Ей было мерзко, руки дрожали, но иначе она не могла. Переписка не была удалена последнее сообщение от мужа: «Всё кончено. Это была большая ошибка. Больше не пиши и не подходи».
Ответ: «Ну, как знаешь. Удачи!»
Легче ей не стало, но в душе что-то дрогнуло. По крайней мере, не соврал действительно предпринял попытку всё закончить.
***
Утро субботы было пасмурное, накрапывал дождь. Собирали чемоданы молча.
Муж был подчеркнуто внимателен: подавал руку, проверял окна, купил Вале её любимый латте на заправке. Ей от этого становилось только хуже.
В аэропорту, в зале ожидания, он сел рядом, пока дети заворожённо смотрели на самолёты за окном.
Знаешь, тихо сказал он, я вчера вспоминал, как мы первый раз вместе отдыхали дикарями на Азовском. Помнишь, как ночью ветер чуть палатку не унес?
Валя невольно улыбнулась.
Помню. Ты тогда всю ночь держал её за колышки, а я спала в спальнике под пледом.
Я тогда думал, что ты лучше всех. И сейчас так думаю, Валя. Просто запутался я.
Мы оба запутались, Миша, впервые за неделю Валентина посмотрела ему в глаза.
Он осторожно взял её за руку. Она руку не отдёрнула, но и не сжала в ответ. Она сама была в смятении.
Скорее всего, простит. Хотя бы ради детей не хочет ломать им жизнь.
Но прежде чем простить, она его ещё как следует проучит. Чтобы впредь даже и не думал смотреть по сторонам.
Так что в отпуске придётся перевоспитыватьсяИ вот они летели на юг. Дети возбуждённо глядели в иллюминатор, Миша перебирал пальцами её руку, а Валя молча всматривалась в пролетающие облака. В груди стоял ком но теперь не от злости, а от страха за будущее.
Первый вечер в пансионате прошёл тихо. Миша собрался было идти на пляж, но Валя вдруг сказала:
Без меня. Я с Соней останусь, устала с дороги.
Он не настаивал, но на обратном пути купил ей мягкую шаль цвета морской волны. Валя молча приняла подарок, ощущая, что привычная обида начинает отползать куда-то поглубже.
На следующий день Миша как-то неуклюже предложил:
Может, гулять сходим вдвоём? Дети в мини-клубе, тут безопасно.
Они шли вдоль берега. Молча. Валя собирала камешки, он что-то рассказывал о волнах, детстве, всяком пустяке. И только когда солнце стало уже тёплым золотым шаром над морем, она остановилась и впервые за много долгих месяцев по-настоящему на него посмотрела.
Миша, нам нужно менять всё, сказала она тихо. Дома, здесь, в голове. Ты начинай с себя. Если я когда-нибудь смогу простить, это будет потому, что ты стал другим.
Она ждала оправданий, клятв, но муж только кивнул.
Я готов. Я сделаю всё. Если потребуется десять лет буду доказывать, что достоин быть рядом.
Валя не знала, поверит ли ему когда-нибудь снова. Но вдруг стало легче: ей больше не хотелось кричать, рвать на себе волосы, унижаться или выяснять отношения. Если и можно воскресить их любовь, то только не сразу. Только если он пройдёт все круги и выдержит.
В тот вечер она не пустила его в свою постель, но оставила приоткрытой дверь и выключила свет только когда услышала, как он беззвучно гладит её шаль, вздыхает и засыпает на своей половине дивана.
С моря тянуло солью и надеждой. Завтра у них был новый день. Не с белоснежного, а с осторожного, смятого листа но своего, готового вместить новую историю.
И Валя вдруг подумала, что если когда-нибудь, через год, два или десять, она снова сможет обнимать этого мужчину и не помнить о его предательстве значит, они действительно вытащили свой брак из бури. А если нет Она всё равно останется собой, сильной и настоящей. И свободной выбирать.
А пока ей хотелось дышать этим ночным воздухом, слышать дыхание детей за стенкой и знать, что завтра будет лучше, чем вчера. Хоть на самую малость.
И с этой первой робкой надеждой Валентина всё-таки улыбнулась.
