За что ей досталась такая судьба
С каждым годом, взрослея, Любава все больше понимала жить такой жизнью, как у её матери Вероники, она не хочет и не будет. Вероника ещё довольно молодая женщина, но выглядит хуже некуда, словно ей накинули десяток-другой лет. Виной всему её вечно пьяный муж Степан.
Любаве семнадцать, после одиннадцатого класса никуда поступать не пошла, побоялась оставить маму Веру одну наедине с папашей. Уж давно бы сбежала из дому, да сердце не позволяет а как мама, кто ей к синякам лёд приложит, воды принесёт после очередного «семейного праздника»?
Сегодня папаша вернулся как обычно: в одном сапоге и с запахом, с которым даже шаман местный захлебнулся бы. Как плюхнулся кухонный стол, Вероника молча поставила перед ним тарелку с борщом русский человек без борща, что рыба без ухи. Но едва она отвернулась, как послышался фыркающий звук, тарелка уже летит на пол, чуть маму не задев.
Да сколько можно твой борщ жрать, вытаращился Степан на жену пьяными глазами.
Любава подскочила, помогает с пола собирать черепки, а Степан так еле как встал, мимо проходя, вернул маме «отеческий привет» коленом. Дочке швырнул, будто кость собаке:
Завтра рано на рыбалку, а ну чтоб встала, пойдем щуку для этой клуши наловим, хоть ухи сварит.
Любава думала, папаша всё проспит, но в пять утра её разбудил трясёт за плечо, как мешок с картошкой:
Вставай, иначе весь клёв проспишь. На заре щука лучше клюёт, сам Гаврилыч рассказывал.
Дочь еле вскарабкалась к двери, но тут на пороге возникла Вероника с ведром парного молока только что Бурёнку подоила:
Стёпа, на улицу хоть выглядывал? Гроза на подходе, куда на реку в такую погоду?
Опёрлась корпусом между дочерью и дверью:
Не отпущу, не дам тебе Любу утопить!
Но Степан двинул жену так, что та опрокинула ведро, заодно пролила молоко и на себя, и на пол. Дочь в темпе вынес её за порог и к реке. Тут и гроза уже начиналась, и в лодку им пришлось сесть, а волны как из ведра воды на реке хоть каску надевай. Любава оцепенела: страшно, отец гребёт к самому глубокому месту, клёв, видите ли, «потомственный».
Вон уже тот берег, а небо почернело, дождь как из ведра хлестает. Любава за борта вцепилась, ногтями чуть не проделала дырки.
Вот батя мой говорил: чем хуже погода, тем лучше клёв… надрывался отец, кидая удочку.
Тут ему захотелось встать в лодке как даст ногами по банкам, и волна в этот момент как захлестнёт через борт. Полетел Степан кувырком в омут, только пузырьки пошли. Любава пытается подать весло, но сама в воду ляпка! Всё, лодка кверху дном, она чувствует только что-то острое по голове и темнота.
Очнулась она уже в незнакомой комнате, пахнет сыростью, окна замотаны старыми занавесками. Заходит бородатый мужчина в свитере да валенках типичный представитель местной интеллигенции поселка Жукино.
О, очнулась, крякнул он, аккуратно ложку какого-то снадобья размешивает.
Любава хотела встать, но не получается руки-ноги ватные, голова кружится.
Мужик разогрел печку, поставил чугунок и велел пить отвар заявляет, что всё «на травах, без химии».
Пей, дочка. Отпаивайся. А то совсем на том свете мог оказаться.
Постепенно она вроде как отошла, встала, подошла к зеркалу: волосы в тугой косе (вроде её, а вроде и нет), на ней больничная пижама из соседской ситцевой простыни. Дом деревянный, за окном мокрая осень.
Она вышла кухня типа комбинированная с гостиной, бородатый варит кашу, хлеб режет.
Ну что встала, давай ешь. Потом, если силы останутся, спросишь, что да как.
Любава села печальную кашу жевать.
А как я сюда попала?
Да ты, Валька, моя законная жена, не помнишь? со значением выдал бородач.
Не может быть! Виктория… то есть Любава чуть рыхлой кашей не подавилась.
Как не может? У всех так. Три месяца как ты почти в анабиозе валялась, а я за тобой ухаживал… Твоё счастье: муж заботой окружил, а ты память потеряла, улыбнулся он, но как-то не по-доброму.
Тянет её за руку в комнату, на кровать бросает. Поняла она: спорить бесполезно сил нет, даже думать обидно.
Вот ты какая неблагодарная… Вылечил тебя, кормил а ещё жалуется… проворчит бородач, уходя, а снаружи слышна бензопила видно, дрова пилил.
Неделю она ещё боролась внутренне, потом сдалась. Ослабла после болезни убираться, жрать готовить, убирать в сарае всё на ней. Только на телевизоре пыль толстым слоем читать пришлось старые книги про Емелю да Ерша Ершовича, да слёзы лить по вечерам, когда бородач Клим домой ходил.
Раз осмелилась лодку тронуть Клим проснулся, выстрел холостой над ухом, и она назад к берегу грести. Сказал: «Ещё раз в сарай под замок посажу!»
Прошла зима. Клим уходит на охоту, рыбу гоняет, продаёт самогон сельчанам на базаре в Воронеж, Любава хоть вздохнула, книжки почитала.
Весной вдруг поняла тошнота, да задержка, Клим подозрительно смотрит. Вскоре обоим ясно: будет ребёнок. Отношение Клима изменилось, рукоприкладство заменил на ворчание и похлопывание по плечу.
Однажды Клим на рынок уехал, Любава вышла к реке холодно, мокро, ноябрь. Видит: лодка к берегу, но не его. Мужик, похожий на соседа дядю Колю:
Любка, это ты? Я тебя с детства знаю, мать твоя с ума сходит, думает утонула! А я, Колька, твой сосед, помнишь?
Меня Валентиной зовут…
Да не рассказывай сказки! Пошли, расскажешь всё, я тебя через реку переправлю. Не бойся, Клим шкалик свой не допьёт, не заметит.
Плыли, стрельба за спиной, но добрались без приключений.
Когда привёл её Коля к Веронике, та аж в обморок упала от счастья: «Дочка! Вернулась!» Начала Любава вспоминать кусочками и школу, и материнские руки, и отца. Всё сложилось в голове: и как выпал отец, и как попала к Климуше…
Заплакала: «Мама, этот Клим не человек, зверь. Найдёт убьёт тебя и меня!»
Вмешалась соседка: «Варя, езжайте к моей сестре в Мызгулино, там вас никто не найдёт. Я помогу вещи собрать!»
Собрали самые ценные плед из овчины, зарядку для телефона и мешок картошки. Коля отвёз на своей шестёрке в соседнее село.
Через пару дней Клим явился к их старому дому: «А где жёнушка?» «Нету!» отрезала Татьяна. Клим злобно ушёл, поругавшись с соседскими кошками.
Потом Коля помог Веронике дом продать, денег принёс купили за эти рубли-полторашка маленький уютный домик на краю деревни. Новой жизни началась глава.
Любаве теперь всё вспомнилось, Клим стал для неё страшным сном. Она воспитывала сына Николашу главную радость, бабушка души не чаяла. А впереди, угадайте что? Ждало Любаву счастье с Григорием из соседнего дома. Уже строили планы, как гостей на свадьбу приглашать будут всей улицей, всем селом!
