Где мой борщ, Маргарита? Я спрашиваю, где еда?!
Маргарита не повернула головы в сторону мужа. Она сидела на углу дивана, покачивая на руках запеленутую дочурку, от которой доносились странные вздохи.
Степан, потише, едва слышно прошептала она. Она только-только уснула! Я весь день моталась по поликлиникам, потом в аптеку по морозу, потом…
Мне всё равно, где ты шлялась! не снимая шапки с ватника, ввалился в комнату Степан. Я работаю, я вас кормлю и тебя, и ребёнка!
Я домой прихожу и хочу видеть на столе тарелку горячего борща, а не твои уставшие глаза и этот вечный плач.
Чем ты занималась весь день?
Лечила твою дочь, тихо сказала Маргарита, уставившись в пол. Щёки у неё опять покрылись сыпью. Врачи как обычно ничего не говорят, сама всё искала мази, травы.
Ты хоть раз спросил, как она себя чувствует?
А что спрашивать? Визжит значит, всё норм. Ты мать, вот и занимайся. Это твоя работа мой быт и покой. Ради этого мы и поженились?
Что же мне теперь, всю жизнь на пельмени из Магнита переходить, ночами не отдыхать?
Ты женился, потому что все говорили: «время пришло», с отстранённостью отозвалась Маргарита. А я согласилась, потому что родственники зудели: «Пора, пора!».
Вот и получила я это «пора»…
Степан недовольно скривился, подошёл и пнул коляску, стоявшую в углу. Она налетела на шкаф, громко стукнувшись. Дочка в руках у Маргариты судорожно вздохнула и разревелась вновь.
Успокой её! прохрипел Степан. Или я не отвечаю за себя!
Всего год назад её жизнь текла по-другому. В снежном Питере, среди неоновых огней и тёплого дыхания электричек, она была девушкой, на которую все оборачивались: стильные пальто, острый ум, планы до утра каждую неделю.
Степан казался рыцарем с портретов: красивый, самоуверенный, громкий. Они то сходились, то расходились, устраивая сцены ревности на глазах у друзей, потом бурно мирились в кафе с видом на Исаакий.
Когда он принёс обручальное кольцо в маленькой красной коробочке, Маргарита сомневалась, но родители настояли.
Риточка, сколько можно «гулять»? угощая её творожниками, напоминала мама. Тебе двадцать семь. Степан парень работящий, из семьи преподавателей. Квартиру собираетесь брать, скоро детки пойдут. О стакане воды подумай когда состаришься!
Мам, какой стакан… Мне на работе интересно, у меня только проект новый начался…
Работа прах земной, бурчал отец, не отвлекаясь от Коммерсанта. Женщина без семьи как осина осенью, засохнет и не заметит. Характер мужа это мелочь, притрётесь.
Маргарита сдалась. Сделала ту самую ошибку, что много раз потом вспоминала в бессонные белые ночи.
Свадьбу сыграли с цыганским ансамблем, ипотека под невидимые проценты на вечно серое питерское небо. Беременность случилась внезапным снегом в мае.
Всё было слишком стремительно: она не успела почувствовать себя женой, как стала печкой для будущего потомства.
Она грезила сыном: они вместе идут в Лужники на футбол, сын унаследует спокойствие от неё. Но на УЗИ сказали: девочка. И внутри что-то оборвалось.
Роды были сущим сном с привкусом хлорки: бесконечные коридоры, злые медсёстры, градусники. Домой выписали, словно битую фарфоровую куклу, кривая мозаика на старом паркете.
На кроватку смотрела с немеющим сердцем. Только усталость и странное раздражение.
Почему она всё время орёт? спрашивала у матери, что приехала на подмогу.
Колики, деточка. У всех так. Придётся потерпеть. Кушать хочет.
Не берёт! Всё болит, силы на нуле…
Значит, неправильно держишь. Старайся. Ты теперь мама, забудь слово хочу теперь только надо.
Степан ушёл в тень. Первые две недели ещё ходил с гордостью по квартире, потом исчезал по вечерам. Его раздражал запах присыпки, эти тёплые пелёнки, больше всего что жена перестала быть для него красивым сном.
***
Однажды Степан застал Маргариту на кухне: она одной рукой текучий бульон мешала, другой держала капризничающую дочку.
Мамка моя звонила, проворчал он. Говорит, Валентина опять в истерике.
Валентина, старшая на три года сестра Степана. Уже пять лет в браке, детей нет.
Каждый раз завидев фото племянницы, начинала громко рыдать.
Что мне делать, позвонить и извиниться, что родила? бросила Маргарита.
Ты притворяешься чуть-ли не «матерью России». У матери претензий у тебя вечно пыль на плинтусах.
Как твоя мать, если её тут две недели не было, знает про пыль?
Она у неё на сердце чует! грохнул кулаком по столу. Ты посмотри на себя, халат замызган, глаза две сливовые кости.
Если бы ты раз за ночь ей встал…
Я деньги приношу! Быстрее понятно не становится? Ты за бытом и ребёнком приглядывай.
Кстати, поедем к твоим на дачу в субботу. Им надо. Мои тоже подъедут.
Я не хочу. Там холодно, воды нет, твоей матери только бы мою за спиной обсуждать.
Мне что, интересно твоё хочу? Родители велели собирай вещи. К восьми утра. И без нытья.
***
На даче стало только чуднее. Родители Маргариты мигом вырвали ребёнка на руки.
Рита, голову поддерживай! Ох, кто так пеленает? Дай, научу!
Дайте спокойно вздохнуть, уходила она в дальний угол огорода.
Степан на даче притворялся невидимым: подливал тестю самогону и обсуждал проёмы в гараже. Свекровь, Зинаида Аркадьевна, только язвила:
Ой-ёй, что это у малышки щёки в прыщах? разглядывала коляску. Заботиться не умеешь.
Вот Валентиночка моя если бы у неё доченька, она бы в пыли не дала лежать…
Ну так пусть родит, в чём проблема-то, срывалась Маргарита.
Свекровь театрально ловила сердце.
Сынок! Слышал, она над сестрою твоей издевается!
Степан сжал руку Маргариты в синяк.
Извинись! Живо!
Отпусти, больно!
Извинись же! Дерзишь?!
Родители Маргариты лишь вздохнули:
Рита, уважай мать мужа. Степан прав.
В тот миг Маргарита поняла: она одна. Вокруг чужие, и все против неё. Муж-барин, родители с высшим советом «так надо», и свекровь, что перетирает кости за глазом.
***
Кризис случился через неделю после дачи.
Дочка мучалась животом, крик превращался в колокольный звон. Вторую ночь Маргарита не спала.
Когда ребёнок затих, она села прямо на линолеум, уронив голову на руки.
Вдруг хлопок двери. Вернулся Степан, злой, как мартовский ветер.
Это что мусор посреди коридора?! без приветствия рявкнул он.
Она молчала. Не могла даже слова выдохнуть.
Я что, со стеной?! прошёлся по кухне, зацепив её ногой. Встала вынесла. Быстро!
Вынеси ты. Я больше не могу… Я хочу поспать. Всего час сна, Стёпа…
Не можешь?! схватил её за воротник халата, дёрнул вверх. Ткань треснула.
Принцесса устала! Другие рожают пятерых и в поле пашут, а эта развалилась, как старая прялка…
Дочка в комнате снова закричала. Степан, тяжело дыша, вскочил туда.
Опять концерт! заорал, потряс кроватку, Замолчи!
Ребёнок захлебнулся визгом.
Маргарита бросилась к нему, стала отталкивать мужа.
Не тронь её! Отойди!
Да она жизнь мне испортила! занёс руку и жестоко ударил Маргариту по щеке.
Она опрокинулась на стену, головой о шкаф стукнулась звонко, как чайник на морозе.
В глазах всё почернело, но Степан не остановился. Он снова склонился к кроватке и с остервенением ущипнул малышку за ножку.
Дочка заорала так, будто сирена во всей деревне.
Внутри что-то хлопнуло.
Ярость затопила всё: усталость, жалость, апатию. Маргарита схватила тяжёлую статуэтку-шахматного коня (дар свекрови), шагнула вперёд.
Только попробуй ещё раз, прошипела она, подняв руку. Ещё раз к ней подлезешь голову проломлю.
Уходи.
Степан оцепенел.
Ты психуешь? В МОЕЙ квартире?!
Квартира в браке куплена. Ипотеку платили с моих декретных и твоих премий. Этих денег хватило мои родители помогли. Половина моя.
Но сейчас мне всё равно уходи до того, как я позвоню ментам и не зафиксирую побои.
У меня след на лице. У ребёнка будут синяки.
В тюрьму не посадят, но жизнь я тебе переломаю так, что будешь до пенсии алименты гнать.
Маргарита вышла из комнаты и набрала «02».
***
Долго шли разборки. Степан подтянул мать, сестру те названивали, присылали угрозы, но Маргарита глухо блокировала номера.
Родители попытались «мирить» она даже не выпустила их из прихожей.
Либо вы на моей стороне, либо забудьте дорогу. Ваш зять руку поднял не только на меня на свою только что родившуюся дочь. Если это «нормально», нам не о чем говорить.
Мать плакала, отец бубнил в растерянности.
Увидев фиолетовый синяк на ножке внучки, оба навсегда замолчали.
Маргарита не просто подала на развод она пришла к нему на работу. Спокойная, тихая, с толстой папкой. Без скандалов: начальнику службы безопасности (старому знакомому отца) показала запись с камеры-няни (её Степан купил, когда только ждали ребёнка).
Там всё было: и крики, и тот пинок, и окрик ребёнка.
Степана попросили по-тихому уйти «по собственному». Репутация там важнее денег, никто не хотел пузатого скандала.
Свекровь, узнав, легла с давлением, Валентина быстро затаилась Лена грозилась скинуть видео общим знакомым.
***
Теперь Маргарита живёт спокойно.
Денег не всегда хватало, но жаловаться перестала.
Степан отписал свою часть квартиры в счёт алиментов, так Маргарита и осталась хозяйкой.
Бывшая родня моментально забыла про существование внучки. Отец не приезжает.
А женщинам на знакомствах Степан рассказывает, будто никогда не был женат.
А Питер дремлет за окном, снег идёт, и Маргарита впервые долго без снов и кошмаров спит с дочкой под старым вязом на дворе.
