Ну, ты же понимаешь, у папы радикулит! Ему нельзя на диване там пружина вылазит, он потом месяц на бока не ляжет. А маме тишина и темнота нужны ночью, а в зале у нас фонарь с улицы прямо в окно светит хоть шахматы по ночам играй. Ну потерпим недельку на полу, что мы, барышни нежные?
Мария замерла с половником в руке, на мгновение забыв, зачем собралась наливать суп. Жидкость тоненькой струйкой стекала в кастрюлю, пока слова мужа до неё доходили, как расписание РЖД долго и с пересадками. Она медленно повернулась к Сергею, который демонстративно рассматривал ромашки на старой кухонной клеёнке, лишь бы не встречаться взглядом.
Подожди, Серёжа. Давай уточним: твои родители приезжают на все новогодние каникулы с тридцатого по восьмое, помню, обсуждали. Но теперь ты предлагаешь вселить их в нашу спальню в нашу кровать с ортопедическим матрасом, который мы полгода выбирали, и покупали за ползарплаты. А сами мы куда? На пол?
Ну да! Сергей наконец выпалил, виновато глянув в её сторону. Это же родители. Надо уважить. Папу ведь не на раскладушку кидать там пружина такая, что небось позвоночник в сальто сделает.
Я этот диван помню, кивнула Мария, поэтому мы на нём и не спим. Но, может, ты одну деталь упустил: у меня после аварии поясница без масла уже не гнётся, межпозвоночная грыжа, если вдруг забыл. И мне, в отличие от твоих родителей, восьмого на работу выходить. Балансовую ведомость некому сдавать, а?
Марин, ну не начинай, пожаловался Сергей, будто у него в зубе нерв заныло. Я уже продумал всё! Валера одолжил мне шикарный двухместный надувной матрас. Кладём на пол и хрустальный дворец. Романтика, как в студенчестве в походах!
Романтика? Тридцать восемь лет романтики на полу? Мария аккуратно поставила половник и почувствовала, что внутри зашумело как чайник. Серёжа, у нас тут не турбаза. Моя спальня единственное место, где я отдыхаю. Твоя мама в шесть утра кастрюлями гримит так, что стеклопакеты дрожат. Если мы с ней под аркой, свяжет в компотах.
Я попрошу, чтобы потише, несмело пообещал Сергей. Мариш, пойми… они к внукам едут. Уже билеты купили. Пообещал им: и условия, и комфорт. Сказал: будете, как князья! Не подвожу же я!
Уже пообещал… задумчиво протянула Мария. Т.е. меня даже не спросил? Нашей спальней уже распорядился?
Я ж хотел как лучше! вспылил Сергей. Ну что за сцена на пустом месте? Хотел родителям уюта! Они же в возрасте!
Диалог, как и полагается, свернулся к мужниной обиде, а Мария ушла в ванную, включила воду и долго смотрела в зеркало на растерянное отражение. Жить она мужа любила и даже шахматы с тёщей могла бы снести но приезды свекрови были экзаменом без права пересдачи. Галина Петровна гром-пушкой и везде все знает лучше, Виктор Иванович тихий, но в быту педант, как инспектор ГОСТа.
Мария понимала, что войну проиграла. Если восстанет будет враг народа, а если проглотит из неё год невыспавшийся зомби. И муж будет ходить смотреть печально, как собака возле пустой миски.
Подготовка к приезду тёщи с тестем больше напоминала эвакуацию перед наводнением: перенос платья на вешалку в коридор, косметика в тайниках, антивозрастной крем глубоко в ящик иначе Галина Петровна попробует крем, а потом даст мастер-класс по анатомии: Запах так себе, текстура как гуталин…
Вот! Всё помещается! бодро отчитался Сергей, надувая в гостиной гигантский синий матрас. Пыхтел и жужжал насос, будто летит рейс до Владивостока. Смотри, Марин, ровный, высокий сплошная радость!
Мария недоверчиво уставилась на это резиновое привидение, что перегородило проход к балкону, да ещё истошно воняло.
Постельное сползёт, скользкий он, и по полу холод тянет, перечислила она.
Шерстяное одеяло подстелим! не сдавался Сергей.
Тридцатого с утра раздаётся звонок гости прибыли. Галина Петровна с лисьей шапкой ощутила местом начальник штаба приоритетное право занимать прихожую.
Еле доехали! Поезд будто газелью, проводница хамка, чаю не допросишься! вещала она, снимая полушубок. Мариночка, что-то ты бледная! Недоспала? Или заболела? Витя, аккуратнее с банками из-под солёных огурцов, разобьёшь закусь потеряем!
Виктор Иванович, не сказав ни слова, затаскивал гигантские сумки и сразу начал искать тапки.
Проходите, завтрак готов, пыталась улыбаться Мария, хоть и не спала почти отчет допиливала.
Первым делом свекровь двинулась инспектировать спальню.
Чисто, вынесла приговор, бегая пальцем по мебели. Шторы мрачные, матрас… Сергий, говорил, ортопедический. Жёсткий какой-то. Витя, приляг, проверь!
Свёкор тут же бахнулся на постель прямо в дорожных брюках. Мария скрипнула зубами.
Терпимо, буркнул он. Только подушки ваши, эти… новомодные? А обычных перьевых нет?
Нет, только ортопедические, отрезала Мария. Для здоровья полезнее.
Эка диво! Всю жизнь на пуху спали и ничего, жив-здоров! проворчала свекровь. Ладно. А вы где спите, дети мои?
На шикарном надувном! гордо объявил муж.
Весь день Мария чувствовала себя гувернанткой. Присядет кофе попить тут же команда: Мария, полотенце поменяй! Хлеб серый купила? Витя белый не ест!
Ночь наступила. Надувной чудо-матрас оказался батутом для взрослых: чуть кто шелохнётся второй чуть к потолку не вылетает. Простыня, как и предполагала Мария, за пять минут собралась в жгут. Откуда ни возьмись холод. А в три ночи Виктор Иванович в туалет, попыхивая тапками. Через полчаса Галина Петровна воды попить. Свет по глазам бьёт…
Утро: Мария с ощущением, будто её по улице катком прокатали.
Доброго утра! свекровь, сияющая в халате, который ей Мария же и подарила. Ой, как мы выспались! Тишина! Только матрас жестковат, Витя бок себе отлежал. Ответственно подойти надо было!
Мария молча молотила кофе. Хотелось всхлипнуть.
А вы чего такие мятые? удивилась свекровь. Неудобно на полу, наверное?
Да вроде ничего, привыкнем, зевнул Сергей.
Ай, молодые вам хоть на гвоздях, лишь бы вместе! фыркнула Галина Петровна. А огурцы, Мария, ты в оливье какие кладёшь? Я всегда свежие, того нежнее! И майонез какой-то жирнючий…
Мария медленно повернулась с ложкой в руках.
Галина Петровна, я делаю оливье так, как привычно в нашей семье. Если вы хотите особо нарежьте отдельно, все в холодильнике есть.
Тишина.
Ой, ну надо же сразу в штыки, вздохнула свекровь. Я ж по-дружески!
Марин… начал было муж.
Я в душ, остановила всех Мария.
Открывает она шкафчик в ванной её крем разрекламированный за двенадцать тысяч рублей използован добрую треть видно чьей-то широкой душой с икрой хлебавшей.
Галина Петровна, почему мой крем открыт?
Ой, а ты о том жирном? Да у Вити пятки с дороги истрескались! Я выбрала что-то из твоих у тебя их понадергано. Хороший кремец! А что, жалко?
Пятки? почти прошептала Мария. Вы вымазали папины пятки кремом за двенадцать тысяч рублей?!
Двенадцать?! ахнула свекровь. Ты с ума сошла на аптеки работать? А Серёжка вон на тапочки не может выклянчить!
Это мои деньги, холодно сказала Мария. Я сама зарабатываю.
Вот-вот, подхватила свекровь. Эгоистка ты, Мария, я всегда говорила!
Сергей устало переводил взгляд с одной на другую.
Марин, мама ж не знала цену… Купим тебе новый, не психуй, праздник же.
И тут Мария всё поняла. Спокойствие её лопнуло, как матрас, если в него залетит ёлочная иголка. Она посмотрела на мужа, на чудо-матрас, на воинственную свекровь поняла: хватит.
Ты прав, Серёжа, тихо сказала она. Праздник. Я не буду портить никому праздник своей ленью и эгоизмом.
И пошла одеваться.
Ты куда? забеспокоился Сергей.
На воздух.
Мария вышла на мороз, подышала, открыла в телефоне гостиницы тут как тут шикарный городской СПА-отель с королевской кроватью, джакузи и завтраком в постель. Ползарплаты? Да хоть всю! Она оплатила люкс.
Вернулась назад, спокойно пакует вещи.
Мария, что ты делаешь? Сергей в панике.
Уезжаю в отель.
Зачем? Как же гости? Новый год? Мы?
А вы? скользнула сумкой. Гости у вас, по плану в спальне романтика… Я пойду и посплю по-человечески. Вернусь третьего, как закончится ваше средневековое гостеприимство.
Галина Петровна выглянула: Что происходит?
Я еду на заслуженный отдых! весело ответила Мария. С наступающим, угощение в холодильнике!
Она закрыла за собой дверь, и пока ехала на лифте, слышала бурю за стеной. Но вдруг ей стало так легко.
В отеле встретили вежливо, пахло ёлкой и французским парфюмом. Мария сбросила с себя усталость в ванной с пеной, заказала шампанского и фрукты, игнорируя звонки от Сергея, и даже от Виктора Ивановича пришло: Мария, возвращайся, не по-русски это!
Она отключила телефон.
Новый год встречала в уютном халате, с бокалом Советского, смотря с десятого этажа на праздничный фейерверк. Впервые за многие годы встречала праздник одна и это был тот случай, когда одиночество оказалось синонимом настоящей свободы.
Наутро выспалась! Бассейн, массаж, кофе с круассаном. Включает телефон только вечером.
Десять пропущенных от мужа, одно покаянное сообщение:
Мария, прости. Я дурак. Матрас сдулся дважды. Я спал на полу. Все ругаются. Гусь сгорел. Пожалуйста, возвращайся. Сделаем, как скажешь. Родители хоть в общежитие переедут только приезжай.
Мария усмехнулась: нет, милый, педагогика требует закрепления результата.
Третьего января вернулась домой. В прихожей хаос, в зале сдувшийся синий матрас и лужа из одеял. Сергей небритый и побитый судьбой вскочил, как увидел жену.
Приехала! почти заплакал.
Галина Петровна, готовая к буре, выглянула из спальни и вдруг стушевалась.
Ну что, нагостевалась? попыталась начать, но тут же сдулась, глядя на довольную, отдохнувшую Марию.
Как празднички? спросила Мария невинно.
Ужас! не выдержала свекровь. Серёжа заболел, еды нет, всё болит, мы пиццу ели!
Мам, хватит, устало сказал Сергей, Мария возвращается в спальню. Папа с мамой в зал. Диван я починил фанерой, нормально там. Папа согласен, никакой радикулит не обострился, только шум ужасно.
Виктор Иванович из кухни буркнул: Обойдусь
А Галина Петровна обречённо вздохнула: Делайте что хотите. Родила помощника…
В тот вечер Мария и Сергей спали в своей кровати.
Ты правда когда уехала столько денег на отель потратила? спросил он шёпотом.
По сегодняшнему курсу именно столько! И не жалею.
Я тебе верну.
Не надо. Считай, это плата за урок жизни.
Сергей уткнулся носом в плечо.
Я больше никогда не поселю тебя на полу, клянусь. И куплю тебе крем. За пятьсот баксов. Хочешь хоть для пяток.
Ловлю на слове, хихикнула Мария. А синий этот кошмар завтра же на помойку!
Уже порезал, признался муж. Сдавал, когда сдувал. Видимо, не судьба.
Они долго смеялись. Самоуважение, выяснилось, и в России ценится не дешевле крема из Парижа. А за домашнюю дипломатию и армейское воспитание пусть теперь Сергей отвечает, как истинный глава семьи.
Ну, а если история вам знакома поставьте лайк и напишите в комментариях, на что бы вы потратились для собственного комфорта, не дожидаясь чуда!
