«Как она могла так поступить?! Даже не спросила! Даже не посоветовалась! Это ж надо прийти в чужую квартиру и распоряжаться, будто дома у себя! Совсем уважения нет! Господи, за что мне всё это? Всю жизнь на себе её тянула, и вот тебе благодарность… Для неё меня будто не существует! Мария смахнула слёзы, внезапно захлестнувшие горло, видите ли, ей вся моя жизнь не по вкусу! Пусть бы лучше за своей следила! Сидит там, в своей однокомнатной на окраине, и воображает, что поймала жар-птицу за хвост. Ни толкового мужа, ни нормальной работы: какая-то вечная удалёнка. На что человек живёт? А туда же меня учить жизни лезет! Да я уже давно забыла то, чего она пока только пытается понять!»
Эта мысль вдруг заставила Марию вздрогнуть и вскочить с кресла. Она пошла на кухню, поставила чайник на плиту и подошла к окну.
За стеклом на горизонте переливалась праздничная Москва, всё в огнях, а на душе у Марии вдруг стало особенно тяжело. Губы сами шептали:
«У всех людей как у людей: к Новому году готовятся, а у меня никакого праздника… Одна, как перст…»
Чайник давно закипел и громко свистел, но Мария, увлечённая горькими воспоминаниями, даже не заметила.
Ей было двадцать, когда мама в сорок пять вдруг решилась родить ещё ребёнка. Это тогда сильно удивило Марию зачем, мам, такая сложность?
Не хочу, чтобы ты была в жизни совсем одна, улыбалась мама, гладя по волосам, ведь так важно иметь сестру. Поймёшь со временем.
Я и сейчас понимаю, равнодушно ответила тогда Мария, только смотри: я за ней возиться не буду. У меня своя жизнь.
Нет у тебя теперь отдельной жизни, улыбнулась мама загадочно.
Как в воду смотрела… Маленькой Оле было всего три, когда мамы не стало. Отец не прожил и до того. Всё хозяйство и заботы легли на старшие плечи Марии. Для Оли она на долгие годы стала мамой. Девочка даже так её звала.
Мария замуж так никогда и не вышла не потому, что сестрёнка мешала: просто не встретился тот самый, особенный. Да и встретить его было негде: всё дом да работа, работа да дом, ну и Оля.
В одно мгновение после смерти родителей Мария повзрослела, вычеркнула себя, полностью отдавшись Оле: каждый день, каждое усилие для неё. Вырастила, выучила. Всё сама.
Теперь Оля взрослая, уже живёт отдельно, скоро свадьбу собирает. Но часто бывает у Марии: сестрёнки хоть и разные по всему возраст, склад, взгляды но всё равно друг другу родные и близкие.
Мария бережлива до скованности. За годы её квартира стала хранилищем всевозможных ненужных вещей: и старый халат, в котором она когда-то по-молодости была стройнее, и про квитанции за коммуналку годов этак двухтысячных, и чашки с трещинами, и кастрюльки без ручек. Всё жалеет выбросить: вдруг пригодится?
Даже косметического ремонта она не делает не потому, что денег нет, а потому, что «ещё же крепкие стены, обои целы». Привычка экономить, ни в чём себе не позволять лишнего ради сестры, стала её частью.
У Оли всё наоборот: светло, просторно, минимум вещей. Правило одно: если вещь не нужна тебе год выбрасывай. Потому дома у неё ни завалов, ни хлама.
Сколько раз Оля уговаривала:
Давай ремонт замутим! Всё переберём. Ну когда ты поймёшь: тут скоро и тебе самой жить негде будет.
Я ничего не хочу менять, и ничего выбрасывать не стану, отмахивалась Мария, и никакого мне ремонта не нужно.
Как не нужно? Ты глянь на свою прихожую! Здесь всё угрюмое, обои бабушкины. Заходишь будто в чулан. А барахло это столько энергии забирает рано или поздно, заболеешь. Пойми, настаивала Оля.
Мария неизменно гнула своё.
И однажды Оля решилась на поступок: устроить ремонт сама, сюрприз сестре! Пусть поймёт разницу вдруг оценит. Выбрала прихожую там меньше всего хлама. За неделю до Нового года, когда Мария ушла на свои сутки на фабрику, Оля с будущим мужем Иваном пришли с ключами и переклеили обои. Сняли серые, мрачные, а наклеили светло-зелёные с золотистым рисунком.
Ребята аккуратно всё расставили на прежние места, не осмелившись тронуть её вещи, и ушли.
Вернувшись домой, Мария сразу выскочила обратно, уверенная, что перепутала этаж. Огляделась, всмотрелась в номер всё верно… Вернулась и всё поняла.
Оля!
Как осмелилась?!
Мария сразу позвонила Оле: отчитала с горяча, на душе скребли кошки. Бросила трубку. Через полчаса Оля уже стояла на пороге заплаканная, виноватая.
Зачем лезешь? встретила её Мария.
Мария, я просто хотела тебе сюрприз сделать. Посмотри ведь стало намного уютнее, светлее, оправдывалась Оля.
Не смей хозяйничать у меня! Мария не могла остановиться, слова сами шли, колючие и обидные.
Оля долго молчала, потом тихо сказала:
Всё, хватит. Живи в своём хламе, как хочешь. Больше меня тут не будет.
Правду сказать неприятно, да? Бежишь сразу.
Мне тебя жаль, дрожащим голосом произнесла Оля и ушла, хлопнув дверью.
И вот уже неделя без звонка… Никогда они так долго не ссорились. И ведь Новый год на носу. Неужели встретят его врозь?
Мария вышла в прихожую, села на табуреточку… «А ведь правда стало просторней, вдруг подумала она, вспоминая, как Оля с Иваном клеили новые обои. Как старались, чтобы не было ни одной морщинки, как представляли её удивление… Ну и дура я, накинулась… Никто меня не обижал. Светло же стало, радостно даже на душе. Может, Оля действительно права?»
Неожиданно зазвонил телефон…
Мария, всхлипывая, послышался голос Оли, прости меня… Я не хотела тебя обидеть, правда, только порадовать…
Да что ты, Оленька, я уже не злюсь, сама чуть не рыдая, ответила Мария, и прощать тебе нечего! Всё ты сделала правильно, а обои просто чудо. После праздников давай завалы разбирать, если ты не против…
Конечно, помогу, с радостью! Только, Мария, сегодня… Я не смогу Новый год без тебя. Давай приходи! Всё уже готово: и ёлка, и гирлянды, и свечи всё, как ты любишь. Даже продукты купила я знаю, ты бы сейчас бросилась по магазинам, а я до последнего верила, что помиримся… Не спеши, Саша с Иваном за тобой заедут.
Мария подошла к окну. Там Москва, переливалась огнями, а на сердце вдруг стало необыкновенно тепло.
Смотрела и думала: «Спасибо тебе, мамочка… За сестру»…За всё… За Оленьку, за то, что я не одна».
Она надела любимый платок тот самый, в котором когда-то водила Олю в детский сад, поправила прическу, легко подкрасила губы и вдруг впервые за много лет улыбнулась своему отражению. За дверью уже веселился Саша, топотал Иван.
Мария обулась, открыла дверь и шагнула навстречу свету и голосам, навстречу празднику, новой, чуть непривычной радости. За плечами осталась старая густая тоска и с каждым шагом становилось легче.
В этот вечер Мария поняла: в доме может быть много света, если в сердце есть место для прощения. А праздник начинается не с ёлки и игрушек, а с желания быть рядом друг с другом. Новый год не бывает по-настоящему одиноким, пока в мире есть хотя бы одна такая сестра.
И по огромному, яркому городу, где тысячи огней сливались в единый пульс, шла Мария не просто принять прощение, а самой начать жить по-новому. С надеждой, что счастье, может быть, не опоздало к ней, а лишь стояло тихонько у дверей, ждавшее, когда его наконец впустят.
