Муж вечно ставил мне в пример свою мать, и я предложил ему собрать вещи и переехать к ней
Опять соли пожалела? Ну сколько можно одно и то же, пресно же, как болото, демонстративно отодвинул тарелку с рагу и потянулся за солонкой. Вот мама всегда говорит: «Недосол на столе пересол на спине», но у неё, Ирка, рука лёгкая, чувствует любое блюдо. А ты только по бумажке всё кидаешь, ни души, ни фантазии.
Ирина молча следила, как Павел не жалеет соли: добавляет щедрой ложкой в блюдо, над которым она колдовала час. В груди привычно сжалась пружина за три года брака она натянулась до предела. Сдержав раздражение, Ирина отвернулась к окну в осенних сумерках завороженно мерцали фонари московского двора.
Я готовила так, как посоветовал гастроэнтеролог, Pаш, спокойно напомнила она, расставляя по местам чистые кружки. У тебя же на прошлой неделе изжога была.
Да ладно тебе! Вечно прикрываешься врачами, отмахнулся муж, тщательно пережёвывая мясо. Просто признай, что кухня тебя не любит. Помнишь, в воскресенье у мамы были? Какие голубцы были! Одни к одному, маленькие, аккуратные. А соус! Там же сметана с рынка, томатная паста домашняя, не то что твой магазинный кетчуп. Мама уют создаёт только зайдёшь, уже пирогами пахнет. А у нас только отголоски бытовой химии.
Ирина прикусила губу. Неприятный запах «бытовухи» стоял после его завтрака: Павел так жарил яичницу с беконом, что жир оказался даже на люстре. Но напоминать о чём-то таком было бессмысленно Павел умел не замечать собственные промахи и делал из любой, даже вымышленной, оплошности жены трагедию.
Ужин продолжился вполголоса, под бормотание телевизора и бесконечные указания, «как правильно». Ирина кивала молча, мыслями уже в завтрашних таблицах и отчётах старший экономист крупной транспортной компании, налоговый квартал, нервы на пределе, дома хочется только тишины. Вместо этого сравнения с идеальной, непогрешимой и святой Марией Ивановной.
Мария Ивановна, свекровь Ирины, была женщиной крепкой, властной и, надо отдать справедливость, хозяйственной до крайности. Любая её уборка как цунами: всё вверх дном, пыль выметена буквально из-под плитки. Павел вырос в культе материнской заботы, и теперь не понимал, почему Ирина не готова положить жизнь на алтарь быта.
Вечер тянулся, как сыр на горячем бутерброде, и напряжение не спадало. Павел, уютно устроившись на диване с планшетом, бросал недовольные взгляды, когда Ирина доставала мужу рубашки на утюг. Она расставила доску, включила утюг и приступила ткань плотная, качественная, но в глажке капризная.
Ир, ну ты опять? голос мужа прозвучал сзади она вздрогнула.
Что опять? Ирина не обернулась.
Кто ж так гладит? Заломы на манжетах! Мама всегда сначала рукава, потом спина, воротник в самом конце, только через марлю влажную. А ты паром прямо давишь потом блестеть будет и испортишь. Опять.
Ирина встала, аккуратно поставив утюг.
Если ты знаешь, как лучше, может, сам погладишь? спросила она спокойно.
Павел фыркнул.
Вот понеслась! Замечание сделать нельзя. Я ж добра хочу, учу тебя, как получше. Мама говорит: жена обязана ухаживать за гардеробом мужа это лицо семьи. А ты всё в работе, отчёты твои… А дом в упадке!
Наш дом в идеальном порядке, Павел, Ирина оглядела идеально чистую комнату. Я работаю не меньше тебя, а зарабатываю даже больше! Почему в свободное время я должна проходить курсы имени твоей мамы?
Ох уж эти деньги! Павел поморщился. Я о заботе, не о рублях! Вот мама всю жизнь работала в библиотеке, а у нас всегда было и первое, и второе, выпечка свежая. Отец как с иголочки ходил. А ты… Ай, Ирка. Ладно, сама гладь, как хочешь, я завтра в мятом пойду пусть все видят.
Он ушёл. Ирина осталась наедине с холодающим утюгом и подступающей обидой. Захотелось собрать вещи и уехать только уезжать-то некуда. Квартира её собственная, доставалась от бабушки. Павел пришёл сюда всего с одним чемоданом и старым ноутбуком, но быстро освоился, за три года став «барином» и хозяином.
Следующие дни тянулись в холодной тишине. Павел находил соринку на полу с драматическим вздохом, усердно досаливал еду даже не пробуя, Ирина держалась молча, уходя в работу. Приближалась суббота, день, когда по традиции их ждали на обеде у свекрови.
С утра Павел уже метался по квартире:
Ир, давай быстрее! Мама терпеть не может, когда опаздывают! И платье надень синее! А не эти твои джинсы. Мама говорит, выглядишь как школьница, а уже тридцать восемь!
Ирина, застёгивая брючный костюм, замерла.
Мне удобно так, Павел. На семейный обед едем, а не на приём к министру.
Это уважение, буркнул муж. Мама старалась, готовила! А ты опять приехала бы, как с дачи.
В итоге она осталась в джинсах и белой рубашке и весь путь до «родительского логова» ехала молча, под стук его пальцев по рулю. Кредит на машину, кстати, погашала в основном она.
Дверь в квартире Марии Ивановны открылась, и в нос ударили запахи пирогов и жаркого. Свекровь статная, с высокой причёской, в фартуке обняла сына, кивнула невестке.
Ой, наконец-то! Павлуша мой, да ты исхудал! Не кормят тебя? сразу загремела она. Ира, тапочки там, прошу, только на чистый пол не наступить. Я сегодня начисто намыла.
За столом начался уже привычный спектакль: сыну лучшие куски, приговаривая, что он весь бледный. Ирина вежливо улыбалась, ковыряя салат: хотела бы хозяйских забот не работала бы до восьми.
Вот попробуй уточку, Павлуша! С яблоками, запекала долго! Молодёжь сейчас только мультиварки освоили и довольны. Это не пища, а корм! Правда, Ирочка?
Темп жизни другой, Мария Ивановна, Ирина улыбалась. Мультиварка экономит время.
Время! вскинула руки свекровь. Куда, на интернет? Раньше всё успевали и работать, и детей растить, и чистоту наводить.
Павел кивал, набивая рот.
Я ей говорил, мама! А она всё клининговую службу вызываем. Прикинь? Посторонние в дом грязь носить!
Клининг?! возмутилась свекровь, словно Ирина родину продала. Женская рука должна каждый уголок чувствовать. А чужая энергетика к беде. Вот у вас и детей нет, и ссоры постоянные.
Это была больная тема но Мария Ивановна умела жать на слабые точки.
Мы ругаемся только из-за сравнений, Мария Ивановна, твёрдо сказала Ирина.
Повисла гробовая тишина.
А что плохого на лучшее равняться? удивилась свекровь. Павел любит маму и хочет, чтобы жена не хуже была. Записывай, Ирочка, мои рецепты пока я жива, пригодятся.
Вот-вот! поддакнул Павел. Мама права. Ир, ты могла бы стараться посильнее. Посмотри, как у мамы сверкает. А у нас? Пыль на плинтусах два дня!
Что-то мелко щёлкнуло внутри Ирины, тянуть стало невозможно. Она встала из-за стола.
Спасибо за обед, очень вкусно, ровно произнесла она.
Уже уходите? ахнула свекровь. А чай? Я торт испекла, «Наполеон»!
Нет, мне уходить пора. Павел пусть остаётся чаю попьёт. Полезно ему дома бывать.
Ты что творишь? прошипел муж в прихожей. Сядь, не позорь меня!
Я пойду домой, Павел. Голова болит. Доедешь как хочешь, ключи у тебя есть.
Она вышла в подъезд на секунду задержалась возле дверей, вдохнула холодный воздух и впервые за долгое время ощутила облегчение. Решение пришло резко, само собой, будто копилось всё это время.
Вечер субботы Ирина посвятила не отдыху, а делу. Достала большие чемоданы да, те самые турецкие. Аккуратно сложила в них мужнины вещи: рубашки, брюки, свитера, носки, нижнее бельё. Даже любимую кружку завернула. Всё методично, спокойно, почти безэмоционально.
Павел вернулся под ночь. От него пахло домашней выпечкой и самодовольством.
Ну что, устроила цирк? Мама из-за тебя давление повышала, валерьянку капать пришлось, начал с порога. Ты всё только о себе думаешь!
Прошёл в спальню и уткнулся в три огромных чемодана.
Это что, мы куда-то едем? растерялся он.
Ирина сидела в кресле с книгой.
Мы никуда не едем, Павел. Едешь ты.
Куда это я? В командировку?!
Нет. Ты переезжаешь. К маме.
Он нервно усмехнулся.
Не смешно. Давай убирай эти чемоданы, я спать хочу.
Я не шучу. Все твои вещи собраны одежда, документы, твои диски, твоя любимая чашка. Завтра утром грузовое такси, девять утра.
Лицо его залилось краской.
Ты выставляешь меня из моего дома?
Из моей квартиры, Павел, спокойно поправила Ирина. Всё по закону. Эта квартира моя добрачная собственность. За ремонт я платила сама, у меня все чеки есть. Обои покупал ты пять рулонов на десять тысяч рублей и клей. Хочешь переведу сейчас. Всё честно.
Павел потух. Его зарплата едва покрывала продукты и бензин; все крупные расходы вела Ирина.
Ты всерьёз разрушаешь брак из-за борща? голос дрожал. Ир, ну я же люблю тебя. Мама… ну характер такой. Я не буду больше сравнивать!
Хватит на неделю? Месяц? Дело не в борще. Ты так и не вырос, Павел. Ты всё ещё мамин сын. А мне нужен не сын, а партнёр. Мне нужен взрослый мужчина.
Эту ночь они провели в разных комнатах: Ирина в спальне, Павел на диване.
Утром, ровно в девять, приехал грузчик чемоданы и коробки были вынесены за десять минут.
Павел стоял у двери, не зная, что сказать.
Ир, может, не надо? Мама с ума сойдёт с вещами к ней явлюсь… Что ей говорить?
Скажешь правду. Что жена не дотянула до маминого уровня. Маме даже приятно будет!
Дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Ирина прислонилась к прохладной двери и вдруг засмеялась. Легко, без истерики.
Прошла неделя. Ирина наслаждалась тишиной. Заказала клининг и квартира засияла, никто не бубнил про «плохую энергетику». Еду брала в хороших кулинариях, по выходным ходила в кафе с подругами. Вечерами просто лежала в ванне и читала, не думая про глажку мужниных рубашек.
В четверг позвонила Мария Ивановна. Голос звенел от возмущения:
Ирина! Это что за дела? Почему мужа из дома выгнала? Он у меня с утра до вечера просит то носки, то котлеты! У меня давление, мне покой нужен! А он только зовёт и зовёт. Я ему говорю иди к жене! А он: «Ира меня не ценит».
Видите, он требует той заботы, к которой вы его приучили. Я не могу дать такой уровень сервиса у меня работа.
Да какая работа, Ира! Верни его, японский бог! Вчера ещё заявил, что суп у меня пересолен! Мне! Представляешь?
Ирина еле сдержалась от смеха.
Простите, Мария Ивановна, но обратно я его не возьму. Мы разводимся. Пусть учится жить сам.
Развод?! Кому ты нужна будешь после сорока, да ещё разведёнка! А Павлуша мужчина завидный!
Вот и прекрасно. Пусть будет подарком для другой! А мне лучше одной. Хорошего дня, Мария Ивановна.
Ирина заблокировала номер. И Павла тоже.
Через месяц встреча в загсе. Павел был помятый, рубашка мятая, под глазами синяки.
Ир, может, попробуем с начала? Мама… с мамой невыносимо! Я думал, любит меня, а она только командует. Я понял теперь, с тобой тише, спокойней. Ну и пусть борщ не как у мамы зато никто мозги не ест.
Она пожалела его, но сожаления не было.
Ты понял только когда побывал на моём месте. Это не любовь, это желание комфорта, Павел. Ты ищешь не жену, а удобство. А я не среда обитания, я человек.
Я сниму квартиру, сам всё научусь!
Учись. Расти. Но уже без меня. Я привыкла, что меня никто не упрекает, и больше никогда не согласна на меньшее.
Они вышли из загса чужими. Павел побрёл к автобусу, Ирина к своей машине. На сиденье лежал каталог турагентства. Всю жизнь она мечтала об Италии, но Павел всегда говорил дорого, лучше в Тверскую область к маме там воздух да грядки.
Теперь никаких грядок. Только она, свои желания и полная свобода. Её жизнь наконец-то принадлежит только ей. Она запустила двигатель, включила любимую музыку и с улыбкой поехала навстречу новым вкусам жизни пусть кто-то скажет, что соли мало, но она знает, что для себя теперь делает всё идеально.
Если понравился рассказ ставьте лайк, подписывайтесь и пишите, что бы сделали вы на месте Ирины.
