Среду я до сих пор помню чётко. За завтраком Сергей попросил у меня карту. Тон был ровный озабоченный, но без особой тревоги.
Лена, нужна твоя карта, срочно закрыть платёж по работе, моя заблокирована буквально на пару дней, выручай.
Я вытерла руки о полотенце, достала из кошелька свою карту. Сергей взял её быстро, как будто боялся, что я передумаю, и легко поцеловал меня в макушку.
Спасибо, родная, как всегда выручаешь меня.
Двадцать лет брака научили меня не задавать лишних вопросов. Я доверяла. Или сделала вид, что доверяю.
В пятницу вечером, разглаживая постельное бельё, я услышала, как Сергей разговаривает по телефону в соседней комнате. Дверь была приоткрыта. Голос весёлый, совсем не тот, каким он разговаривает со мной.
Мама, не переживай, всё под контролем. Ресторан заказан столик на шестерых, меню отличное, коктейли, шампанское, как ты любишь. Нет, Лена ничего не знает, зачем? Сказал, что дома посидим, мол, только свои.
Я застыла с утюгом в руке.
Моя наивная жена и не догадается. Провинциалка ведь, помнишь, из какой-то деревни сюда приехала. Двадцать лет живёт в Петербурге, а всё равно простушка. Да, плачу её картой, конечно.
Своя ведь заблокирована. Зато какой размах устроим в «Сапфировом берегу»! Она туда и близко не сунется, не волнуйся. Пусть дома сидит, телек смотрит.
Я выключила утюг. Пошла на кухню, налила воды, выпила залпом. Руки не дрожали. Внутри пустота и стылость, будто кто-то выгреб всю живую душу.
Наивная жена Провинциалка Её картой…
Я поставила стакан в раковину и посмотрела в окно темнело. Может, он и прав. Может, я и правда такая простая, как мышь. Только мыши, если их прижать, умеют кусаться.
В субботу утром я заблокировала карту. Позвонила в банк, объяснила, что потеряла, переживаю, вдруг кто воспользуется.
Из банка сразу поехала на другой конец города, в тот район, где раньше жила.
Василий открыл дверь в домашних тапочках, удивлённо поднял брови.
Лена? Вот это встреча. Заходи, чего на пороге стоишь.
Сидели на его кухне, пили чай. Я рассказала всё коротко, без лишних слов. Он слушал молча, не перебивая.
Всё понял, сказал он наконец. Лена, ты помнишь, как ты мне когда-то семью спасла? У отца работы не было, а ты мешок картошки принесла, мол, лишний.
А мы знали, что ты последнее отдаёшь. Теперь я тебе помогу. У них праздник в понедельник же, вечером?
В девять банкет начнётся. Я дам знать, когда они всё закажут и захотят платить. Тогда приходи. С официантом договорюсь.
В понедельник вечером я достала из шкафа бордовое платье, которое три года назад сшила, но так и не надела не было повода. Высушила волосы, аккуратно накрасилась. Посмотрела на себя в зеркало не мышка…
В девять тридцать зазвонил телефон. Василий.
Приезжай. Счёт уже принесли. Сейчас будут расплачиваться твоей картой.
Такси довезло быстро, минут за двадцать. Ресторан сверкал витражами и золотом. Василий встретил меня в холле, кивнул в сторону зала.
Третий столик у окна.
Я вошла. Зал наполнен людьми, смех, звон бокалов. Я медленно шла между столиками и увидела их.
Сергей сидел во главе стола, рядом Тамара Николаевна его мать, вся в строгом костюме, его сестра Марина с мужем. На столе пустые тарелки, бокалы, остатки десерта.
Официант поставил счёт на поднос. Сергей даже не взглянул на сумму, достал из кармана мою карту, положил на поднос так, будто это его собственные деньги.
Обслуживание прекрасное! громко сказал он, оглядываясь. Мама, я же говорил, настоящий праздник будет. Не какой-то доморощенный, а царский!
Тамара Николаевна гордо кивала, поправляя причёску.
Молодец, сынок. Вот это я понимаю размах! Не то что некоторые, только и умеют на машинке шить да в уголке сидеть
Марина захихикала, Сергей довольный улыбнулся.
Мам, ты же знаешь для тебя только лучшее. Хорошо, что есть возможности.
Официант принялся пробивать карту. Раз. Два. Посмотрел на терминал, нахмурился. Вернулся к столу.
Извините, карта не проходит. Заблокирована.
Сергей побледнел.
Как это заблокирована? Не может быть! Попробуйте ещё раз!
Я уже трижды попробовал. Карта недействительна.
Я подошла к столу. Тамара Николаевна увидела меня первой. Лицо вытянулось.
Елена? прошептал Сергей, поднимаясь. Ты… что ты здесь делаешь?
Я посмотрела ему прямо в глаза:
Пришла на праздник. Тот самый, который ты устроил за мой счёт. Без меня.
Наступила такая тишина, что слышно было, как за соседним столиком кто-то наполнил бокал.
Лена, послушай, это недоразумение, начал он, протягивая ко мне руку, но я отстранилась.
Это не недоразумение, Сергей. Это ложь. Я слышала всю твою пятничную беседу с мамой. Каждое слово.
Про провинциалку, про деревню. Про то, как я даже не догадаюсь и буду дома телек смотреть, пока вы тут гульбу устраиваете.
Марина уставилась в тарелку, Тамара Николаевна судорожно сжала салфетку.
Ты подслушивала?! возмутился Сергей. Ты за мной следишь?!
Я просто гладить бельё пыталась, а ты чуть ли не на весь дом вещал, как ловко меня обманул. Хвалился свекрови, какой ты молодец, что жену обвёл вокруг пальца.
Нет, это не подслушивание, Сергей. Это ты просто подумал, что мышка не укусит.
Сергей попытался взять себя в руки.
Ладно, виноват, не спорю. Но давай дома поговорим, а? Зачем здесь разборки?
Нет. Обсудим здесь. Я заблокировала карту ещё в субботу, позвонила в банк, сказала украли. Потому что ты взял её обманом и потратил бы моё на то, о чём я не знала. Так что теперь, дорогой муж, платишь сам. Наличными.
Василий подошёл, сложив руки на груди.
Если возникнут сложности с оплатой, я вынужден буду вызвать полицию. Счёт закрывать нужно.
Лицо Сергея побелело, потом стало багровым.
Лена, ты понимаешь, что вытворяешь? Ты меня позоришь!
Я? я улыбнулась. Это ты себя опозорил. Когда решил, что жене из деревни и правды не положено.
Тамара Николаевна вскочила, ткнув в меня пальцем:
Как ты смеешь с ним так разговаривать?! Ты никто! Без него ты никто!
Я долго смотрела на неё, а потом тихо сказала:
Может быть. Но теперь я та, кому не нужно притворяться. И это намного лучше, чем быть чьей-то наивной женой.
Следующие двадцать минут они собирали деньги. Сергей вытащил всё из кошелька, Тамара Николаевна перевернула содержимое сумки, Марина с мужем трясли карманы.
Считали прямо на столе, перешёптывались, собирали мелочь. Официант стоял невозмутимо. Остальные посетители с интересом наблюдали.
Я стояла рядом и смотрела, как рассыпается их показная роскошь, весь этот напускной блеск и ложь.
Когда нужная сумма была собрана, я достала из сумки конверт, положила перед Сергеем.
Заявление на развод. Почитаешь дома.
Я развернулась и пошла к выходу. Спина прямая, шаг уверенный. Василий придержал дверь, прошептал:
Держись, Лена.
Ночное Петербург встретил меня холодным ветром, но в груди было тепло и легко. Свобода.
Развелись через три месяца. Сергей звонил, просил прощения, но я не отвечала. Мне досталась половина от продажи квартиры.
Год спустя позвонил снова.
Лена, я ошибся. Мама теперь живёт со мной, пилит без остановки, работу потерял. Может, начнём всё с начала?
Нет, Сергей.
Я повесила трубку. Больше о нём не думала.
Иногда вспоминаю тот вечер в ресторане, как шла через зал, как смотрела на Сергея, как клала конверт на стол. И понимаю это был не конец, а начало.
Недавно увидела Марину в магазине. Она отвернулась. Я не окликнула. К чему теперь? Мы живём в разных мирах.
Вчера заходил Василий.
Ну как, Лена, не жалеешь?
Я посмотрела за окно. Весна, солнце, жизнь.
Ни секунды, Вася.
Он кивнул.
И правильно.
Жалеть надо о том, что не сделал. А не о том, что сделал.
