Как же я могу возложить на вас такой груз? Даже мой отец с Татьяной отказались брать его к себе – Марино, доченька, опомнись! За кого ты замуж собралась?! – причитала мама, поправляя мне фату. – Объясни, хотя бы, что тебя не устраивает в Сергее? – совсем растерялась я от её слёз. – Ну как же! Его мать продавщицей работает, на всех лает. Отец вообще неизвестно куда исчез, а в молодости только пил да гулял. – Наш дед тоже пил и бабушку по селу гонял. И что с того? – Твой дед был уважаемым человеком в деревне, председателем ходил. – Только бабушке от этого легче не было. Я маленькая была, но запомнила, как она его боялась. А у меня с Сергеем, мам, всё хорошо будет. Не стоит судить людей по их родителям. – Вот пойдут у вас дети, тогда поймёшь! – сказала мама с горечью, а я только вздохнула. Тяжело будет жить, если мама не изменит своего мнения о Сергее. Но всё же мы с Сергеем сыграли весёлую свадьбу и стали жить своей семьёй. Благо у Сергея в посёлке был дом, доставшийся ему от деда с бабушкой, от тех самых родителей – гуляки-отца и строгой мамы. Сергей постепенно перестроил дом, и вскоре наше жилище стало современным особняком, как я его называю. С удобствами, живи да радуйся. Вот какой у меня замечательный муж, а мама тогда на него наговаривала! Через год после свадьбы у нас родился сын Иван, а ещё через четыре года дочь Марийка. Но стоило детям заболеть или что-то натворить, как тут же появлялась мама со своим «Я же тебе говорила!», и всегда добавляла: “Маленькие детки – маленькие беды! Подрастут, ещё взбудоражат тебя, с такой-то наследственностью!”. Я, конечно, старалась не обращать внимания на мамины упрёки – ведь дочка поступила вопреки её воле, вышла замуж без родительского благословения. Просто мама такой человек – любит, чтобы было по её. Но со временем она смирилась с моим выбором и, глубоко в душе, даже согласилась, что мой Серёжка – золотой. Только вслух такого мама бы никогда не сказала. Признать свою неправоту – почти невозможно! И про внуков ругалась больше ради страха за них – любила их безмерно, и если бы с ними случилась беда, первая бы кинулась спасать, и волосы себе вырвала бы за свои слова. Но всё равно иногда я начинала бояться тех самых “больших бед”, из опыта предыдущих поколений, связанных с взрослением детей. А дети взрослели. Вот сын и закончил школу, отправлялся во взрослую жизнь – в престижный университет в ближайшем городе. Всего-то сто сорок три километра. Но для материнского сердца – эти сто сорок три километра как расстояние между планетами! Далеко! Первые четыре ночи я совсем не спала, переживала за сына: как он там, не обидели ли, поел ли, не испортит ли его большой город? Сначала Иван жил в общежитии, которое выделяли сельским ребятам. Но моё материнское сердце не выдержало, и я уговорила мужа снять сыну квартиру. Иван решил частично платить сам – стал подрабатывать через интернет, а умница-то какой! Я моталась в город каждые выходные: смотреть, помогать, убирать, готовить. Хотя у него в квартире было гораздо чище, чем дома, и еда всегда приготовлена. Вскоре мои поездки стали напрягать Сергея. – Марино! Хватит уже держать Ивана под своей юбкой! Не даёшь ребёнку вздохнуть! И мне времени совсем не уделяешь! Вот уйду к Лариске-почтальонше, узнаешь! Пошутил, а всё равно напугал. Как же я без любимого мужа? Да и прав был Сергей – пора отпускать сына во взрослую жизнь. Я ещё немного повыступала в роли «наседки», потом всё-таки отпустила. Но, как оказалось, зря. Однажды мне позвонили из деканата: сын пропускает занятия, на грани отчисления! Как так? Не может быть! Я кинулась в город, даже Сергей не смог остановить – стала танком. Сын не ожидал моего приезда; не успел скрыть причину своих прогулов. Причиной оказалась девушка – Аня, вид ангела. В квартире был и ребёнок – годовалый мальчик. Я всё сразу поняла: девушка с младенцем решила увлечь моего сына и женить. Я, конечно, современная мама, но всё же – не тот возраст для семьи, тем более с ребёнком! Аня выглядела максимум на восемнадцать. Когда только успела ребёнка родить? Буря внутри, но я сдержалась. С Аней просто поздоровалась, а с Иваном уединилась на кухне. – Влюбился по-настоящему? – набрала в лицо улыбку. – Очень сильно, мам. – Что с учёбой планируешь? – Знаю, мам, что запустил, но сейчас период такой… не переживай, всё исправлю. – А что за период? – Не могу рассказать, мам, это не мой секрет. Позже, когда ближе познакомитесь с Аней. Я ничего не придумала, чтобы не настроить сына против себя, и уехала домой. – Всё это из-за тебя! – набросилась я на Сергея, – свободу сыну дал! Вот к чему привела твоя свобода! Что теперь делать? – А что случилось? Не нравится готовый ребёнок? Если Иван его любит, значит, не чужой. – И ты согласен стать дедушкой? – А почему нет? Я ведь знал, что когда-нибудь стану дедушкой. – Но не чужому ребёнку! – Марино! Я сейчас разговариваю не с тобой. Ребёнок не может быть чужим! Подумай. Сергей ушёл спать в другую комнату, а я ходила до утра… злость отпускала, понимала, что Сергей-то прав. Ребёнок ни в чём не виноват – и Аня, возможно, тоже. К утру я уже ругала себя, притянулась к мужу на диване – прости меня, Серёжа, я вас всех просто люблю… – Иди сюда, глупая женщина! – обнял Сергей. Так мы и уснули… Ну, буду бабушкой! Мальчик такой хороший – Миша. Но оказалось всё сложнее. Вскоре Иван сообщил, что переводится на вечерний и они с Анной готовятся к свадьбе. Я не спешила с реакцией, переварила, потом мы с Сергеем поехали к ним. Сергей поможет нам всем разобраться. В прихожей нас встретила Анна, со слезой на глазах: – Простите меня! Не хочу, чтобы Иван так поступал, но он очень упрямый… вы же знаете. – Упрямый – не то слово, – Сергей шутливо пожимал плечами. – Но Иван не глупый, если так решил – значит, надо. Давай чайку, Аня, мы же гости, почти 150 километров отмахали. – Ой, простите… – Анна засуетилась. Сергей закатил глаза, она улыбнулась, я поняла – Сергей одобрил выбор сына. Когда вернулся сын из магазина, сел за стол, я заметила в его глазах новый, мужской блеск. – Значит, решили жениться? – спросил Сергей. – Да, это не обсуждается, – твёрдо ответил Иван. – Согласен. Но почему спешка? Второй ребёнок? – Нет, что вы! – замотала головой Анна, покраснела. Мне показалось, что у них ещё не такие отношения, чтобы могли появиться дети… – Тогда почему поспешное решение? – Иначе Мишу заберут в детдом, – опустила глаза Анна. – Почему могут забрать? – строго спросил Сергей. – Потому что его мама… ушла, – почти шёпотом объяснила Анна, губы задрожали. – Анна, ты не обязана объяснять! – вмешался Иван. – Мама, папа, примите просто как факт; остальное – наше дело. – Иван, подожди, – перебила Анна. – Если мы с тобой вместе, то ваши родители – моя семья. Я не буду скрывать обстоятельства. – Анна, Миша – твой сын? – осмелилась спросить я. – Нет! Он мой родной брат, по маме. Я готова была всех расцеловать! Но сдержалась. Анна продолжила свою историю – мама скончалась в тюрьме, был сложный характер, несчастливая судьба… – Мою маму посадили, когда она после ссоры с мужем сбила старушку на пешеходном переходе… – рассказывала Анна. Отец женился на другой, всю жизнь Анна считала его новой жену своей настоящей семьёй. – Три года назад мама влюбилась, появился Миша. Всё было хорошо, но соседи говорили о постоянных скандалах. Однажды мама приревновала Дениса, тот упал, ударился, умер в больнице… Маму арестовали, она умерла в СИЗО… – Не судите строго маму! Она была как птичка-колибри – яркая, неугомонная… но я её очень любила. – Теперь ты нас прости, Аннушка, – сказал Сергей, – что пришлось всё рассказывать. Но ты права, теперь мы семья и должны поддерживать друг друга. Стыдно признаться, но я вдруг захотела крикнуть: “Что ты делаешь, сын! Иван, очнись! Нам такая родня не нужна! У нас в роду никогда не было уголовников!”. Но, вовремя вспомнила, как мама пыталась отговорить меня от Сергея… “Нельзя, Марино, судить по родителям”, – говорю себе. И тут мне в голову пришла крутая идея, а Сергей уже улыбался – согласен! – А что если мы с мамой оформим опеку над Мишей, а вы пока повремените с женитьбой и продолжите учёбу? – предложил Сергей. – Как это? – удивилась Анна. – Папа, хватит! – ответил Иван. – Миша в деревне будет хорошо, как у тебя было… если захотите, заберёте. – Нам с мамой стало скучно, мы рады будем позаботиться, – сказала я. Решать только тебе, Анна. – Как же я могу возложить на вас такой груз? Даже мой отец с Татьяной отказались брать его к себе. В этот момент Миша сам проснулся, сполз с дивана, притопал на кухню, потянулся к Сергею. – Ох, какая тяжёлая ноша! – шутливо воскликнул Сергей, взял Мишу на руки. – Сергей, а ты ещё ничего, тянешь на папу, а не на деда, – рассмеялась я. – Подожди, – погрозил кулаком, – покажу тебе ночью дедушку… Дети повозмущались, но согласились, и мы оформили опеку. В органах сказали – не редкость сейчас, когда семьи «нашего» возраста берут малышей, а любви у нас вагон! Я ночами к Мише вставала, не одну слезу уронила – от счастья. Мама ругала нас за это, а сама Мишу сильнее всех полюбила. – Ох, Марино! Что ж вы делаете! – ворчала мама, а потом сюсюкала: – А чьи это глазки уже зевают, кто спать хочет? А потом снова: – О чём вы только думаете, Марино! А чьи это такие грязненькие пальчики?! Не знаю, как вы теперь будете? Где мой Мишенька, куда он спрятался?!

Да как же я могу возложить на вас такой нелёгкий груз? Даже мой отец с Валентиной не согласились взять его к себе.

Марина, доченька, опомнись! За кого ты замуж собираешься! причитала мама, поправляя мне фату, которая расплывалась по полу и вдруг всплывала вверх, словно белое облако.

Объясни хотя бы, чем тебя Артём не устраивает? совсем растерялась я под её слезами, и стены вокруг начали дышать, словно живые.

Ну как же, плакала мама. Его мать в магазине работает, на всех кричит. Отец вообще исчез, а в молодости только и делал, что пил да веселился, по вечерам превращаясь в зяблика.

Наш дедушка тоже пил и бабушку по деревне гонял. И что?

А твой дед был уважаемым человеком, председателем колхоза.

Только бабушке от этого легче не было. Я малышкой была, но до сих пор помню, как она его боялась. С Артёмом у нас всё будет хорошо, мама, не надо судить людей по их родителям.

Вот будут у тебя дети тогда поймёшь! сказала мама сердито. Я только вздохнула, и вокруг послышался звон осенних листьев, будто бы они были стёклами.

Нелегко будет жить, если мама не изменит мнения об Артёме.

Но всё же мы сыграли весёлую свадьбу смех был как птицы под потолком, и зажили собственной семьёй. Хорошо, что у Артёма был в посёлке дом, который достался ему от бабушки с дедушкой, родителей того самого исчезнувшего гуляки.

Мой Артём постепенно перестраивал дом: стены росли, как грибы после дождя, и вскоре у нас вышла настоящая дача-замок со всеми удобствами. Вот такой у меня муж замечательный, зачем мама тогда на него наговаривала?

Через год после свадьбы родился у нас сын Павел, а ещё через четыре года дочка Лидочка. Но стоило детям заболеть, или что-то натворить, как тут же появлялась мама со своим «я же тебе говорила!». Ещё она всегда добавляла: «Маленькие детки маленькие бедки! Подрастут дадут жару! С такой-то наследственностью».

Я старалась не обращать внимания на её привычные причитания: дочка ведь вышла замуж против её воли. Просто мама человек такой: всё должно быть, как она решит, и не иначе. Но по большому счёту она приняла мой выбор и где-то там, на глубине, считала, что Артём у меня золотой.

Но вслух такого мама бы никогда не сказала. В признаниях ей всегда мешала гордость. Даже про внуков всё больше ворчала по привычке, а любила их так сильно, что ради них прыгнула бы в прорубь, а перед этим выдрала бы себе волосы (раз пять за такие слова).

А всё-таки иногда меня охватывал страх перед этими «большими бедами»: ведь дети взрослеют, опыта такого в семье было немало.

Павел взрослел неминуемо вот он уже окончил одиннадцатый класс, рюкзак его стал похож на сундук с красками, и уехал в самостоятельную жизнь. Старт Павла должен был пройти в одном из престижных университетов в ближайшем к нам городе, всего в ста сорока трёх километрах.

Для материнского сердца эти сто сорок три километра были как путь от Москвы до Луны, или, скажем, до далеких зимних полей в Сибири.

Четыре ночи я не спала только думала, как там сынок! Вдруг его кто-то обидел? Вдруг не поел как следует? Вдруг город его испортит, ведь Павел такой светлый мальчик.

Сначала Павел жил в общежитии для сельских студентов. Но сердце не выдержало, и я уговорила Артёма снять сыну однокомнатную квартиру. Павел решил, что будет частично платить сам, стал работать на подработке в интернете. Гений, а не сын!

Я каждый выходной ездила к Павлу: посмотреть, помочь, убрать, приготовить. Дома он никогда не прибирался, а тут была чистота, как в музеях Эрмитажа даже еда всегда приготовлена: котлеты или жаркое в горшочках. Ну, умница!

Мои поездки начали нервировать Артёма.

Марина! Перестань держать Павла у юбки! Не даёшь ребёнку вздохнуть! И мне времени не уделяешь! Уйду к Валерии нашей почтальонше она всех приветствует! Вот узнаешь!

Он пошутил, но я испугалась. Как я без мужа, если он к Валерии уйдёт? Да и прав был Артём пора отпускать сына и дать ему самостоятельную жизнь.

Я ещё по привычке носилась-квохтала, а потом потихоньку училась жить с мыслью, что сын вырос. Отпустила его и перестала опекать, но зря.

Позвонили с деканата Павел не ходит на занятия, почти на грани отчисления! Словно молния ударила: не может быть, это же мой Павел! Я закудахтала, взяла отгулы и помчалась в город, как паровоз под паром.

Сын не ожидал моего визита, и не успел спрятать причину своих прогуливов.

Причина была девушка Ксения. Красивая, как весенняя ласточка, ангелочек.

Всё бы ничего рано или поздно у каждого появляется девушка. Но кроме Ксении в квартире оказался годовалый мальчик.

Я сразу всё поняла: эта Ксения с младенцем хочет «окольцевать» моего сына.

Нет, я современная, такое случается. Но Павел ещё не готов жениться, и не должен брать на себя чужого ребёнка. Да и девушке вид на лицо лет восемнадцать. Когда успела сына родить?

Внутри меня бушевала буря, но я постаралась не показать себя. Поздоровалась с Ксенией, а сама с Павлом ушла на кухню для беседы.

Павел, ты сильно влюбился? вымучила я улыбку, как у заколдованного ворона.

Очень, мама, улыбнулся Павел в ответ, а окна за его спиной растворились как двери.

А что с учёбой делать планируешь? осторожно спросила я, ступая по рифлёной луже.

Немного забросил учёбу, но всё исправлю, мама.

А за периодом этим что стоит, поделишься?

Сейчас не могу, мама. Это не мой секрет. Узнаешь всё, когда мы познакомимся с Ксенией ближе.

Я взяла тайм-аут и ушла домой.

Это всё твоя вина! бросилась я к Артёму. Сво-боду сыну дал! Вот до чего довёл! Что теперь будем делать?

А что случилось? ответил оптимист Артём. Чем тебе готовый ребёнок не нравится? Если Павел его любит, значит свой.

Готов стать дедом?

А почему нет? Я всегда знал, что однажды стану дедом.

Но не чужому ребёнку!

Марина, говоришь странные вещи. Ребёнок не может быть чужим. Подумай.

Артём ушёл спать в другую комнату, а я до полуночи ходила по пустой спальне, злилась на всех: на жизнь, на Ксению, на сына, на Артёма. Потом успокоилась и поняла: как всегда, муж прав.

Ребёнок не виноват. Да и Ксения, скорее всего, тоже. К утру я уже ругала себя, расплакалась и приползла к Артёму, который спал на диване, как будто на троне в цирке.

Артём, прости! Я вас просто очень люблю!

Иди сюда, дурочка, сказал муж и укрыл меня пледом.

Мы уснули, и на губах у меня осталась счастливая улыбка. Ну, буду бабушкой! Что тут такого? Мальчик зовут Мишей, он красив как весеннее солнце.

Но оказалось, всё не так просто. Через время Павел сообщил: переводится на вечернее отделение университета, и они с Ксенией собираются пожениться.

На этот раз я не спешила: переварила информацию, и только потом мы с Артёмом поехали в город на выходные. Знала, что муж поможет разобраться, не даст наломать дров. Хотя желание наломать дров было целый лыжный сезон можно топить этим хворостом!

В прихожей нас встретила Ксения и, смахнув слезу, сказала:

Простите меня, пожалуйста! Я не хотела бы, чтобы Павел поступал так, но он очень упрям. Вы, наверное, знаете.

Упрям не то слово, сказал муж, стягивая сапоги. Но наш сын не дурак. Если решил значит надо. Давай, Ксения, успокойся, мы всё обсудим.

Мы прошли на кухню, чашки были похожи на колокольчики, а Павла не было дома.

Павел вышел за молоком, скоро придёт, извините, сказала Ксения.

Почему всё время извиняешься? спросил Артём. Мы ведь не знаем, что ты виновата. Давайте разберёмся. Чаем угостишь?

Ой, простите! забегала Ксения.

Артём закатил глаза, а Ксения улыбнулась, и я поняла: муж уже принял её, вздохнула безнадёжно.

Когда чай наполнял чашки мелодией, а Артём жевал третье печенье, вернулся Павел.

Сын с суровым видом разложил продукты, но в глазах стальной блеск, будто он больше не мальчик, а взрослый мужчина.

Значит, решили жениться? спросил муж, когда мы сели за стол.

Да, и это не обсуждается, твёрдо сказал сын.

Ладно. Только скажи, к чему спешите? Ждёте ещё ребёнка?

Нет, что вы! замотала головой Ксения, щеки её стали алыми, как маковки.

Почудилось сумасбродное: быть может, между ними ещё не было ничего такого, но…

Тогда чего так торопитесь?

Иначе Мишу заберут в детдом, тихо сказала Ксения.

Почему? строго спросил Артём.

Мама ушла на тот свет, почти шёпотом объяснила Ксения, губы её дрожали.

Ксения, ты не обязана ничего объяснять! вспыхнул Павел. Мама, папа, примите только то, что по телефону сказал! Остальное наше с Ксенией.

Павел, подожди, перебила Ксения. Если мы сейчас вместе ваша семья и моя семья тоже. Я не могу скрывать детали. Это неправильно.

Ксения замолчала. Мы с Артёмом переглянулись.

Ксения, а Миша не твой сын? осмелилась я.

Нет, что вы! Миша мой брат, только по маме, отцы у нас разные.

В этот момент я была готова расцеловать всех, но сдержалась. Ксения продолжила:

Моя мама ушла из жизни в тюрьме, у неё была врождённая болезнь сердца. Говорят, что она долго прожила с таким диагнозом. Судьба тяжёлая, характер бурный. Я так считаю.

Ксения отпила чай, вздохнула. Слова давались тяжело, но она говорила, хоть Павел и мы пытались остановить.

Впервые мама попала в тюрьму после ссоры с моим отцом, сбила старушку на переходе, даже газеты писали.

Когда маму посадили, отец забрал меня, и мы жили отдельно. Пока мама не освободилась, отец женился снова. Я не осуждаю: с мамой было тяжело. Новая жена Валентина мягкая, у нас чудесные отношения. Может, моя жизнь такая хорошая благодаря выбору отца. Они с Валентиной воспитали меня, их я считаю семьёй.

Ксения снова замолчала. Они с Павлом держались за руки под столом, и вдруг я поняла: худшее впереди.

Три года назад мама сильно влюбилась, совсем потеряла голову. Денис был младше на десять лет. Потом родился Миша. Я радовалась ему, часто бывала у них. При мне не было ссор, но соседи на суде говорили, что слышали драки, бьющуюся посуду.

Однажды, как я узнала позже, мама поревновала Дениса, во время ссоры толкнула его, он запнулся, упал, сильно ударился головой о угол стола. Через два дня ушёл в больнице, маму арестовали.

Ксения быстро договорилась:

Мама умерла ещё в СИЗО, не дождавшись суда. Просто сердце остановилось. Прошу не судить её строго! Она была, как колибри: яркая, беспокойная, непредсказуемая, но я любила её очень.

Прости нас, Ксения, сказал Артём, когда она закончила. За то, что тебе пришлось рассказывать. Но ты права: теперь мы семья и должны поддерживать друг друга.

Стыдно признаться, но мне хотелось закричать: «Что ты делаешь, сынок? Павел, опомнись! Не нужна нам такая родня! В семье ни одного преступника не было!»

Но я остановилась перед глазами всплыла картинка: я в свадебном платье, мама плачет, отговаривает меня от Артёма.

Мысленно я отшлёпала себя: «Нельзя, Марина, судить людей по их родителям! Ты же знаешь!»

Внутренний самобичевание сработало как надо. В голову пришла дикая, но чудесная мысль. Я посмотрела на Артёма: он улыбался, значит, согласен!

Артём кивнул и сказал:

А что если мы с Мариной оформим опеку над Мишей, а вы пока подождёте со свадьбой и продолжите учёбу?

Как это? удивилась Ксения.

Папа, прекрати! Павел вспыхнул.

Мише в деревне будет хорошо, вспомни своё детство, Павел! Если захотите, всегда сможете его забрать.

Нам с мамой без тебя скучно, Павел обожаем заботиться о Мише, сестра всё по мальчикам, а мы вот по заботе.

Ксения, решать тебе, сказала я.

Как я могу возложить на вас такой груз? Даже мой отец с Валентиной не согласились…

Не заметили, как виновник, Миша, проснулся. Слез с дивана, притопал на кухню и протянул ручки прямо к Артёму.

Ох, тяжёлый груз, шутливо сказал Артём и поднял Мишу.

Артём, ты ещё ничего и отец, и дед, рассмеялась я.

Подожди, показал кулак, деда тебе ночью покажу.

Дети поругались, но сдались: мы забрали Мишу. С опекой проблем не было. Женщина, что оформляла документы, сказала: теперь наше поколение часто берёт малышей на воспитание. Дети выросли, а любви и нежности вагон. У нас с Артёмом её было столько, что мы помолодели, заботясь о Мише.

Я ночами вставала к нему, проливала слёзы от радости.

Мама, как всегда, ругала нас, а сама Мишу любила крепче всех.

Ох, Марина! Что вы творите! причитала мама и тут же сюсюкала Мише: Кто тут у нас засыпает, кто спатеньки хочет?

А потом снова:

О чём вы думаете, Марина? Мишины ручки запачкались! Как же вы теперь будете? А где мой Миша, куда он спрятался?..