Кардиолог Бражников приехал отдыхать в Ялту, в санаторий. Решил привести себя в порядок и побриться перед ужином. В его возрасте, за шестьдесят, приятно вспомнить молодость и нарядиться, вдруг заметит какая-нибудь местная красавица. Хотя кому он нужен но ведь душа просит.
В этот момент в номер вбегает женщина, которую описать все равно что бронзовую статую лепить: и тут нам нужен Церетели. Она такая, что проводить по ней экскурсии можно буквально объяснять: «женщина состоит из». Крупная, основательная, как скала, с красной помадой посередине лица, будто печать с иконы. Энергичная, невероятно громко захваченная волнением.
Хорошо, что вы приехали, закричала она, ведь как раз сейчас завхоз катит в процедурный кабинет тяжелого больного. А врач-кардиолог уехал в город! Инфаркт случился а кто ж думал ночью? Но ведь тут в санатории отдыхает известнейший врач
Бражников сразу понял попался. С такой не отделаешься. Женщина в ней весом килограммов сто пятьдесят, и весь ее вид говорил, что назад она уже не отступит.
Он пытался объяснить, что если ему будут ассистировать только завхоз и медсестра, переодетая в костюм Снеговика для праздника, то он бессилен Но бесполезно.
Довели его до процедурного. Там завхоз громадный, с круглыми глазами, как будто собрался огород перекапывать, и каталка, на которой лежал бородатый мужчина без сил под медицинской картой. Похож на школьника с лицом столяра из деревни. Такие обычно старшие научные сотрудники в НИИ.
Бредит, говорит завхоз. Всё «роза» да «роза». Он что, в цветочный магазин собрался?
Медсестра давление померила, закатила глаза: все плохо, семьдесят на пятьдесят, да и то падает. Говорит: это не давление, а габариты мои! И сама заржала не в попад. Бражникову по спине мороз. А в карте написано, что для этого больного сто восемьдесят на сто это как прогулка по парку.
Осмотрел кабинет глазами в поисках нужного и слышит вдруг странные всхлипывания. Повернулся: медсестра рыдает навзрыд.
Тебе чего? удивился Бражников.
Мужика жалко прохныкала она.
Бражников стал тревожиться. Готовит руки спиртом, отдаёт приказ:
Давай адреналин! Знаешь, что это такое? Во что набирать умеешь?
Ой, мужика жа-алко!.. продолжала стонать медсестра, прижимаясь к косяку и заливаясь слезами.
Бражников терпеть не стал сам взял и набрал в шприц. А тут взгляд упал на завхоза: тот на иглу смотрел, как на ружье. От такой и пиратов отбивать можно. По глазам видно: внутри началась буря.
В этот момент медсестра продолжала реветь в углу, а Бражников уже мысленно хотел прописать ей пощёчину может, в чувство придёт. Но подумал: вдруг это у нее рефлекс и вылетит из окна с третьего этажа вместе со штукатуркой.
Решив, что хватит цыркулить, быстро нашел на впалой груди больного место и воткнул иглу. Завхоз тут же свалился в обморок.
Ой, завхоза жа-алко!.. завыла медсестра.
Да вы что, совсем с ума посходили?! Где нашатырь?! взорвался Бражников.
Они что, умирают?.. Ой, не вынесу!.. затянула медсестра, хлопая глазами.
На столе стояла тяжелая чугунная лампа «Давид лечит льва от ангины», не меньше пяти килограмм. У Бражникова мелькнула мысль оглушить всех одним махом, чтобы закончить этот балаган, но сдержался. Крикнул властно:
Порядок! Дисциплина и спокойствие!
И тут бородатый больной с закрытыми глазами сел на каталке.
Вы давайте тут без беспорядков, строго произнесла медсестра и, приложив ладонь к его голове, снова прижала к каталке. Нашатырь, конечно, в шкафу.
Завхоз как макаронина: что ни возьмешь, все ускользает из рук. Кое-как дотащил его до кушетки. Бородатый снова без сил. Бражников удивляется ну что ж такое? Кричит:
Массаж делай срочно!
Медсестра шустро больного переворачивает, приподнимает себе юбку уже прыгать через каталку собралась.
Массаж сердца, а не спины, бессовестные вы мои! закричал Бражников.
Медсестра села на мужика сверху. Кровать прогнулась, раздался хруст. Завхозу быстро сунули вату с нашатырём в нос. Сел он рядом, весь перетек, как осьминог. У медсестры глаза бешеные боюсь, еще чуть-чуть, и раздавит пациента.
Бражников стащил ее с мужика, сунул нашатырь сели оба рядом, как куры: у завхоза штаны до колен слетели, у медсестры юбка на поясе. Бригада скорой помощи, одно слово! Даже на нашатырь ровно не реагируют.
В этот момент больной снова сел, как спинка сиденья. Глаза не открывает, голову плавно повернул к кушетке. Завхоз, увидев это, вновь решил лечь.
Причём, когда лбом об кафель во все стороны трещины пошли.
Товарищи… не открывая глаз, начал больной. Умоляю, больше меня не лечите…
И рассказывает, что он с детства типичный гипотоник: перед снегопадом сдувается, как шарик, гроза его по полу таскает. Рабочее давление 80 на 50, иногда пониже. Да, падает иногда, но чашечка хорошего кофе решает вопрос. Только не если на него еще раз сядет вот эта женщина с бусами размером с бильярдные шары…
Всё думал вот и всё, розочка вернется из туалета и ахнет: болела-то она, а хоронить его. Бражников чувствует: седина прибавилась. Смог лишь карту схватить и прочитать: «Ярцева Роза Львовна». Вот, думал, поеду в санаторий с местной бабёнкой познакомлюсь, жизнь наладится. Теперь как рукой сняло.
Это что? спрашивает, карту медсестре тычет.
Карта, та отвечает, в носу вата торчит.
Но это не Роза Львовна, заметил он, а Лев Розович в лучшем случае!
Вы, как врач, должны были это сразу различить…
Вот ты ж…
Товарищи, объясню, вдруг вмешался бородатый. Здесь у меня жена. Принёс ей кефиру, она пошла в туалет, а карту оставила рядом. Мне стало плохо и вот этот мужчина, который только что опроверг закон физики, что мягкое не может пробить твёрдое, дотащил меня на каталке сюда. Мне было плохо, а сейчас хорошо. От вашего «лечения» вся гипотония улетучилась, давление теперь такое, что если поднести снизу спичку, можно в космос полететь и затмить Гагарина.
Не знаю, что мне этот бравый доктор ввёл теперь не усну лет десять. В самый раз, научная работа как раз не доделана.
Есть вариант, сказала медсестра, когда мужик с кефиром ушёл, Так, будто нас здесь и не было.
Бражников еле сдержал порыв врезать ей лампой, но она его опередила:
Завхоза беру на себя.
Так и не познакомился Бражников в ялтинском санатории ни с кем.
