Мы с отцом всё уже обсудили, Ольга положила руку поверх ладони сына. Продаём дачу. Два миллиона на первый взнос дадим, и хватит вам по чужим квартирам скитаться.
Андрей застыл с чашкой на середине пути к губам. Наталья, его жена, тоже перестала жевать, кусочек пирога так и остался на вилке.
Мама, ты серьёзно? Андрей осторожно опустил чашку. Какая дача? Вы же там лето проводите…
Обойдёмся. Миша, скажи им.
Отец, ковырявший ложкой варенье, поднял голову.
Мать права. Дача старая, ей сорок лет, крыша течёт, забор развалился. Одна морока. А вам негде жить.
Папа, мы сами насобираем, Андрей покачал головой. Ну, ещё года два, может, три…
Три года! Ольга всплеснула руками. Три года по чужим углам, с малышом на подходе? Наташа, скажи хоть ты!
Наталья разом растерялась посмотрела на мужа, затем на свекровь.
Ольга Викторовна, это огромные деньги. Мы не можем просто…
Можете, резко отрезала Ольга. Решено. Уже риэлтор нашла, в субботу показ.
Андрей хотел что-то сказать, но Ольга опередила.
Сынок, мы не молодеем. Отец третий год с давлением мучается, мне скоро шестьдесят. Зачем нам дача? Помидоры сажать? Я их и в магазине куплю. Пусть внуки лучше в нормальной квартире растут. В своей, понимаешь?
Повисла тишина. Наталья сжала ладонь мужа под столом. Андрей потер переносицу, как делал всегда, если не знал, что сказать.
Мама… Мы всё вернём. Постепенно, но вернём все до копейки.
Ох, Андрей, Михаил махнул рукой. Вернёте, не вернёте главное, чтобы внукам хорошо было.
Через полтора месяца дачу продали. Ольга сама ездила оформлять документы, сама считала деньги, сама перевела два миллиона рублей на счёт сына. Ещё через три месяца Андрей с Натальей переехали в двухкомнатную квартиру на Сиреневом Бульваре. Девятый этаж, окна на парк.
На новоселье собралась толпа человек пятнадцать. Родители Натальи привезли тарелки, подруги подарили полотенца, коллеги Андрея скинулись на кофемашину. Ольга ходила по комнатам, трогала стены, заглядывала в шкафы, качала головой то ли в задумчивости, то ли с одобрением.
Ближе к вечеру, когда гости разошлись, Ольга поймала сына в коридоре.
Андрей, дай на два слова.
Отвела ближе к входной двери, чтобы ни у кого лишних ушей.
Ключ дай.
Андрей не сразу понял.
Какой ключ?
От квартиры. Запасной. Ну мало ли чего, Ольга понизила голос. Мы ведь помогли вам, сам понимаешь. А вдруг что случится, а мы не попадём. Да и вообще нормальные дети родителям ключи дают.
Андрей переминался с ноги на ногу, видно было: хочу возразить, но слов не нахожу. Или не решаюсь.
Мама, ну это… Наташа…
Что Наташа? Наташа против? Ольга прищурилась. Мы вам квартиру купили, а она против ключа?
Да нет, я не так хотел…
Ну, дай. Что ты жмёшься, как маленький?
Андрей вытащил из кармана связку, снял новенький ключ ещё блестящий, ни разу не потемнел.
Вот.
Ольга взяла, повертела его в пальцах. Положила на свою связку, между домашним и гаражным. Металл звякнул.
Молодец, похлопала сына по щеке. Идём, торт есть, а то без нас весь разберут.
Вечер удался.
…Ольга вертела в руках подушку, ощупывала швы. Бархат мягко скользил, горчичный цвет тёплый, уютный, к дивану Натальи подойдёт. Вторую взяла в терракотовом цвете. Уже в голове рисует, как положит подушки по углам, а между ними вязаный плед, который приглянулся на прошлой неделе.
В троллейбусе Ольга прижимала пакет к груди, за окном мелькали дворы, детские площадки, машины. Сиреневый Бульвар, её остановка.
В подъезде пахло свежей краской ремонт недавно. На девятый этаж поднялась, нашла нужный ключ, повернула. Замок щёлкнул мягко, дверь вошла без скрипа.
Тишина. Никого.
Ольга сняла обувь, прошла в гостиную. Диван голый, скучный. Распаковала подушки, разложила, отошла, оценила. Хорошо получилось, совсем другой вид.
Только вот пыль на полке бросилась в глаза. Кружка грязная стояла на подоконнике. Ольга покачала головой, но не стала убирать. Пока не её дело.
Вечером, около девяти, позвонил телефон.
Мам, ты сегодня была у нас?
Голос Андрея напряжён.
Конечно, была. Подушки новые занесла, видел? Красота, правда?
Мам… пауза. Могла бы предупредить. Наташа пришла, а там вещи переставлены, подушки какие-то
Какие-то? Ольга фыркнула. Между прочим, по тысяче пятьсот за каждую. И скажи своей Наталье, что у вас грязно: пыль везде, чашки грязные. В холодильник заглянула так, половина пустая. Вы голодаете что ли? Не ради этого мы вам деньги дали, чтобы вы как на съёмной жили.
Мам, просто в следующий раз предупреждай, ладно? Позвони хотя бы…
Ой, Андрюшенька, Ольга закатила глаза, хотя сын этого не видел. Ладно, мне пора, отец зовёт.
Отбой.
Через неделю Ольга привезла комплект постельного белья хороший, сатиновый. Наташа была дома, но в душе слышно шум воды. Ольга оставила пакет на кровати и тихо ушла. Записку не писала и так поймут. Ещё через три дня новый набор кастрюль. У ребят какие-то китайские, покрытие облезло, смотреть противно.
А в субботу Андрей с Наташей приехали к родителям на ужин. Сидели, ели пельмени, обсуждали соседи и ремонт. Всё чинно, аккуратно, формально.
Наталья отложила вилку.
Ольга Викторовна…
Да?
Можно попросить… Наталья замялась, посмотрела на мужа. Если вы приходите, звоните заранее? Просто чтобы мы знали.
Ольга вытерла губы салфеткой, медленно.
Наташа, мы с отцом вам два миллиона рублей дали. Два миллиона. Я имею право прийти, когда захочу. Это и наша квартира тоже.
Мама, Андрей попытался вставить.
Что мама? Я не права?
Михаил ковырял пельмень, не вмешивался.
Спасибо за ужин, Наталья поднялась. Андрей, пора.
Собирались быстро и суетливо. На прощанье улыбки были кривые. Ольга закрыла дверь, вернулась на кухню, стала убирать. Как-то подступила к окну увидела, как молодые вышли из подъезда.
Форточка была приоткрыта. Голос Наташи прозвучал отчётливо:
…или мы отдаём долг, или разводимся. Я так больше не могу.
Ольга застыла с тарелкой в руках.
Какой долг? О чём она?
Внизу Андрей что-то ответил уже не разобрать. Дверца машины хлопнула, двигатель заревел.
Ольга медленно поставила тарелку в раковину.
Нет. Это ей совсем не нравится.
…Ольга вставила ключ в замок, открыла дверь и чуть не столкнулась с Андреем. Он стоял в коридоре, будто ждал. Наталья выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем.
Вы дома? Ольга на секунду растерялась, потом сразу взяла себя в руки. Я вам вот привезла…
Мама, подожди.
Что-то в голосе сына заставило замолчать. Андрей достал из внутреннего кармана конверт. Белый плотный, явно не пустой.
Хочу кое-что вернуть.
Ольга машинально взяла конверт, заглянула ноги подкосились.
Деньги. Много.
Это что?
Два миллиона, Наталья встала рядом с мужем. Мы взяли кредит.
Вы Ольга подняла глаза. С ума сошли? Какой кредит? Зачем?
Потому что мы не хотим быть обязанными, Наталья говорила прямо, уверенно. Ольга Викторовна, мы устали. От ваших визитов, проверок. От того, что без предупреждения приходите и лезете в наши вещи.
Я не рылась! Я подушки принесла! Постельное! Кастрюли!
Мама, Андрей положил руку жене на плечо. Мы меняем замки. Завтра мастер придёт.
Ольга моргнула несколько раз, смысл медленно доходил.
Замки?
Да. Больше ключа у тебя не будет.
Тишина навалилась, тяжёлая. Ольга переводила взгляд с сына на невестку. В горле ком, щеки полыхают.
Вы… вы… она сглотнула. Мелочные и неблагодарные. Мы с отцом дачу ради вас продали! А вы меня, как воровку, из дома выгоняете!
Мы не выгоняем, Наталья твёрдо сказала. Просто просим уйти.
Ольга стиснула связку ключей. Пальцы онемели.
Андрей, сынок. Ты позволишь ей так со мной разговаривать?
Андрей опустил голову, потом посмотрел матери в глаза.
Мы вместе приняли решение, мама.
Ольга резко развернулась, вышла даже не попрощалась.
Всю дорогу домой Ольга мысленно репетировала, что скажет, когда Андрей позвонит извиниться. Завтра, максимум послезавтра. Одумается, поймёт, что погорячился.
Прошла неделя. Телефон молчал.
Ольга несколько раз тянулась набрать номер, но каждый раз откладывала трубку. Нет. Пусть сами придут. Пусть сами попросят прощения. Она же мать, не хотела зла.
Через месяц Михаил осторожно спросил за ужином, не помирились ли. Ольга только плечом дёрнула, сменила тему.
Через два месяца перестала вздрагивать на каждый звонок.
Через три всё поняла.
Сын не позвонит. Ни завтра, ни через неделю, ни через год.
Ольга сидела на кухне, смотрела на связку ключей. Домашний, гаражный. Между ними тот, что раньше открывал дверь квартиры на Сиреневом Бульваре.
Она хотела помочь. По-настоящему. Подушки, кастрюли, постельное разве не забота? Разве не так принято? Родители помогают детям, дети благодарят, все счастливы.
Но где-то что-то сломалось. Ольга, сколько ни перебирала в памяти разговоры и встречи, не могла понять, когда. А может, и не хотела.
Исправить теперь всё уже поздно.
