Ну что тебе, что ли, сложно? Всего-то три дня. У Машеньки безвыходная ситуация горящая путёвка в Сочи, она сто лет не отдыхала. А я ты же знаешь, меня давление мучает, да и спину совсем прихватило на даче разогнуться не могу. А Пётр родной дед. Он просто обязан помочь.
Голос в трубке доносился так отчётливо, что Петру даже не приходилось включать громкую связь. Валентина, стоявшая у плиты и помешивавшая щи, прекрасно слышала каждое слово. Этот тон высокий, требовательный, с наигранной обидой она бы ни с кем не спутала. Наталья Павловна. Первая, и, увы, не забытая супруга её мужа.
Пётр смущённо посмотрел на Валентину, прижимая телефон плечом, да так и продолжая кромсать хлеб получалось криво да неровно.
Наташа, подожди, попытался вставить слово он. Причём тут Машина путёвка? Мы с Валей собрались на дачу поехать, там дел полно…
Ой, какие ещё у вас планы! перебила его бывшая жена. Грядки? Клубника? Да брось у тебя внуки есть, Егорка и Артемка. Мальчишкам нужен мужской пример, а не бабушкины няшки. Ты их месяц не видел. Совесть-то у тебя есть, или твоя новая подруга уже весь кислород перекрыла?
Валентина медленно отставила ложку и убавила газ. «Новая подруга» С Петром они вместе уже восемь лет. Восемь размеренных, светлых лет, если не считать периодических нашествий «урагана Натальи» в их жизнь. То требовала повысить алименты на Машу, хотя та взрослая женщина, то починить машину, оплатить то лекарства, то ремонт. Пётр, человек мягкий, порядочный, платил по мере сил, грызя себя за то, что оставил семью хоть ушёл, когда Маша давно выросла, а с Натальей жили как чужие в одной квартире.
Наталья, не говори так про Валю, голос Петра сделался твёрже, но неуверенным. Не в ней дело. Просто нужно предупреждать заранее. Мальчишкам по шесть лет за ними глаз да глаз нужен
Вот именно! воскликнула Наталья. Старость не радость, движение жизнь. Побегаешь с внуками и помолодеешь. Всё, я решила: Маша привозит их завтра к девяти утра. Я не могу, я же сказала спина болит. Не спорь, Пётр. Это твоя семья.
Гудки. Пётр тяжело опустил телефон на стол, не решаясь взглянуть на жену.
В кухне повисла неплотная тишина, лишь старые часы отстукивали секунды. За окном шумел вечерний город, начинался лёгкий летний дождь, по подоконнику стучали капли. Валентина подошла к столу, взяла салфетку, стряхнула воображаемые крошки.
Значит, завтра к девяти? ровно спросила она.
Пётр наконец поднял взгляд: мольба, вина и беспомощность.
Валюш, прости, ты же слышала, она как паровоз. Машка улетает, Наталью скрутило У них и правда выхода нет. Внуки всё-таки.
Пётр, Валентина села напротив, сложив руки. Это твои внуки. Не мои. К мальчикам я хорошо отношусь, но давай честно для них я «та тётя», как бабушка их научила. Каждый их приезд это разгром в квартире; Маша всегда говорит, что детям надо позволять всё.
Я сам за ними присмотрю! горячо заверил Пётр. Тебе даже не надо будет вставать, я их и в парк, и на горку, и в кино поведу. Ты только что-нибудь приготовь, супчику, котлетки. Всё равно твоя еда им нравится, хоть и виду не подают.
Валентина улыбнулась печально: она знала, чем всё закончится. Через пару часов Пётр устанет, у него закружится голова, и он ляжет на диван. Два неугомонных шестилетки останутся на ней будут прыгать по креслам, требовать мультики, разбрасывать еду, ведь бабушка Наталья говорила: «Тут можно всё, дед здесь главный».
Мы же в театр в субботу собирались, напомнила она. И на дачу, розы окучить.
Ну, театр никуда не денется, билеты вернём А розы… Валюша, выручай, как в последний раз. Я Маше намекну, чтобы больше такого не было.
«В последний раз». Валентина слышала это не раз всегда уступала жалела Петра, не хотела скандалов. Но сегодня что-то внутри оборвалось. Может, дело в том, как Наталья даже не удосужилась спросить согласия, а просто распорядилась их временем, будто так должно быть.
Нет, Пётр, негромко сказала Валентина.
Муж моргнул в удивлении.
Что нет?
Нет, в этот раз мы не примем внуков. Я не стану отменять свои планы, не пойду сдавать билеты, и не буду три дня крутиться у плиты ради детей, которые в прошлый раз мне заявили, будто мой суп «воняет», а мама готовит лучше.
Валя, ты чего? Пётр растерялся. Они же дети. Куда Машка их денет? У неё путёвка сгорит.
Это проблемы Маши. Она взрослая, у неё муж есть, свекровь, даже няня может быть. Почему за их счёт всегда я должна глотать обиды?
За наш счёт, возразил Пётр.
Нет, за мой. Убираюсь я, готовлю я, стираю я. Ты два часа герой-дедушка а потом лекарства пить. Я уважаю твою любовь к внукам, но я не записывалась бесплатной няней детям женщины, которая меня презирает.
Пётр нахмурился не узнавал жену: она была воплощением терпения, а тут вдруг словно преобразилась.
Тогда что, чуть неуверенно спросил он, позвонить и сказать «нет»? Она сожрёт меня с потрохами.
Не звони, Валентина встала, пошла к окну. Пусть везут.
Ты согласна? оживился муж.
Нет. Пусть везут а там видно будет.
Утро субботы было солнечным и тёплым; вот только дома между Петром и Валентиной витало напряжение. Пётр нервничал, бегал из угла в угол поглядывал на часы. Валентина была невозмутима: позавтракала, надела любимое летнее платье, собралась, уложила в сумочку книгу, мелочи.
Куда это ты? беспокойно спросил Пётр, заметив сборы.
В театр не забыл? До вечера хочу погулять по набережной, парикмахерскую заскочить, проветриться.
Валя! До прибытия детей пятнадцать минут! Я один не справлюсь, что им есть, где переодевать…
Да разберёшься. Ты же дед. Мужской пример, как Наталья учила.
Звонок в дверь. Пётр к дверям, Валентина осталась застёгивать босоножки. В прихожей поднялся галдёж:
О, папа, привет! Маша суетливо ставила сумку. Вот, забирай мальчишек. Вещи тут, планшет заряжен. Я очень спешу, меня такси ждёт!
Маш, а что по режиму? лепетал Пётр.
Какой там режим, выходные же! Пельмени отваришь. Всё, давай! Мальчики, слушайтесь деда!
Дверь хлопнула. Сразу топот и крики: «В атаку!»
Из прихожей вбегают два непоседы уже пытаются достать шляпу Петра с вешалки. Сам Пётр с сумкой, совершенно растерянный. Но это было не главное: в дверях стояла, скрываясь за Мариными спинами, Наталья Павловна. Привычно следила за «сдачей груза» причёсанная, с макияжем, вся в золоте и ярких серьгах.
Ты готова? с каким-то торжеством обернулась она к Валентине. Мальчикам жареное нельзя, у Артёма аллергия на мёд, а Егор лука не переносит. Суп только свежий! И чтоб не сидели в телефоне больше часа.
Говорила как барыня с прислугой. Пётр сжался в ожидании грозы.
Валентина подошла к зеркалу поправила прическу, взяла сумочку.
Доброе утро, Наталья Павловна. Доброе утро, мальчики.
Близнецы мельком взглянули и продолжили скачки.
Спасибо за инструкции, мягко улыбнулась Валентина. Передайте их Петру. Сегодня он старший.
Как это? брови Натальи поползли вверх. Ты куда?
У меня выходной. Личные дела, встречи, театр. Вернусь или поздно, или завтра утром.
Наталья покраснела, шагнула вперёд:
Уж ты-то с ума сошла! Какие дела? Два ребёнка в доме, это внуки твоего мужа! Ты обязана
Я обязана только тем, кому обещала. Я этим детям ничего не должна. У них есть мама, папа, две бабушки. Вы, Наталья Павловна, на пенсии.
У меня спина! взвизгнула Наталья.
А у меня жизнь. Я не собираюсь её тратить на обслуживание чужих интересов, особенно когда со мной говорят в таком тоне.
Пётр! обратилась она, наконец, к бывшему мужу. Ты слышишь, что твоя жена творит? Прогони её! Прикажи ей остаться.
Пётр метался глазами от одной к другой: в душе шла внутренняя борьба.
Наташа начал он неуверенно. Валя ведь предупреждала, что занята. Я думал справлюсь…
Да ты через час ляжешь! Кто детей кормить, кто мыть будет? Она, смотри, вырядилась, театр у неё!
Семья Валентина тяжело выдохнула, взгляд стал ледяным. Давайте уточним: мы с Петром семья. Вы, Маша и ваши внуки просто родные Петру. Я терпела ваши ночные звонки, поборы, оскорбления. Но превращать мой дом в проходной двор не позволю.
Да как ты смеешь! Это квартира моего мужа! Ну, бывшего, но всё же.
Он может кого угодно приводить. Но я не обязана прислуживать. Пётр, решай: остаёшься тут с внуками и Натальей Павловной или я ухожу.
Валентина повернулась к двери. Наталья схватила её за локоть:
Нет! Ты не выйдешь, пока детям не сваришь суп! Маша уже улетела! Куда я их дену?
Валентина аккуратно освободилась.
Это не мои заботы. Звоните такси, варите суп сами или требуйте Машу вернуться. И ручонки распускать не надо вызову полицию: вторжение и нападение. Сделаю, не сомневайтесь.
Наступила тишина; близнецы, чувствуя напряжение, притихли. Пётр смотрел на жену с уважением и изумлением: такою Валентину он не знал.
Наталья хватала воздух ртом. Она привыкла, что Валентина молчит и терпит, считала ее безвольной. Такой отпор стал для неё шоком.
Ты ты чудовище, прошипела она. Эгоистка. Я расскажу всем, какая ты!
Рассказывайте, пожала Валентина плечами. Мне всё равно.
Она вышла в коридор. Пётр смотрел ей вслед. Дверь лифта закрылась и весь скандал остался позади. На улице Валентина глубоко вдохнула после грозы сердце билось вприпрыжку, руки чуть дрожали, но на душе было светло. Она решилась сказать: «нет».
День провела чудесно: зашла на выставку, выпила кофе в старой кофейне, побродила по парку, посидела на бережке Москвы-реки. Телефон отключила чтобы ни одно сообщение не омрачило свободы.
Вечером, после спектакля вернулась домой к одиннадцати. В квартире тихо, чисто. Пётр сидел с остывшим чаем.
Где мальчики? спросила она.
Наталья увезла их к себе. Кричала, грозилась проклясть, Маше звонила, требовала компенсировать путёвку, чтобы та сидела с детьми. Устроила хоть к монаху уходи.
А ты?
Он посмотрел снизу вверх:
А я впервые сказал ей: «Закрой рот». Не выдержал, когда она начала тебя ругать. Сказал: если ещё хоть слово о тебе денег больше ни копейки, только алименты, которые уже выплачены. И чтоб её ноги тут больше не было.
Валентина ласково обняла мужа. Пётр прислонился будто мальчишка, которому нужно утешение.
Забрала пацанов, хлопнула дверью Мы ей теперь не родственники.
Ну, переживём, усмехнулась Валентина, гладя его по голове. А Маша?
Маша писала из аэропорта плакала. Пришлось перевести немного няне в рублях, чтоб забрала детей в Сочи. Наталья категорически отказалась сидеть с ними, мол, у неё вновь спина.
Видишь, выход нашёлся. Мама пусть и отдыхает и за детьми смотрит. Это правильно.
Валя, Пётр взглянул ей в глаза. Спасибо тебе.
За что?
За то, что ты заставила меня чувствовать себя мужчиной, а не мальчиком на побегушках у бывшей. Десять лет жил с виной а сегодня понял: никому ничего не должен, кроме тебя. Ты мой дом. А я, выходит, вёл себя будто предатель.
Главное понял, мягко улыбнулась Валентина. Давай чай пить? Я купила пирог с вишней, твой любимый.
Другой день ни одного звонка. Наталья не звонила. Маша коротко отписалась, что всё хорошо, долетели нормально. Жизнь вошла в привычное русло только воздух стал чище, словно ушёл непрошеный дух.
Прошла неделя. Валентина возилась с розами на даче, Пётр ей помогал, стараясь быть в мыслях только с ней.
Знаешь Пётр остановился, держась за лопату. Наталья вчера снова просила денег лекарства подорожали.
Ты дал?
Нет. Сказал: у нас бюджет расписан ремонт, тебе шуба Отказал.
Валентина рассмеялась:
Шуба? Да ты выдумщик. Но мысль хорошая.
Она бросила трубку, впервые улыбнулся он без тени былой вины. И ничего страшного.
Небо не упало? подмигнула Валентина.
Нет. По-моему, стало только выше и чище.
Так история «сдачи внуков» стала рубежом. Валентина поняла, что достоинство не громкие сцены, а тихая решимость сказать «нет». А Пётр понял уважение жены дороже ложного мира с теми, кто ушёл из жизни.
Внуки теперь появлялись только по договорённости, строго по времени. Наталья больше не переступала порог. Пётр сам гулял с мальчишками и возвращал обратно. Такой порядок нравился всем: детям довольный дед, Валентине спокойствие, Петру осознание дома и настоящего выбора.
Порой, сидя на веранде и глядя, как солнце садится за берёзки, Валентина вспоминала тот день как надела сумочку и ушла в театр. Самый светлый спектакль в её жизни: драма разыгралась не на сцене в прихожей. Финал был счастливым.
Так бывает: жизнь становится другой, когда ты ставишь свои границы спокойно, но без компромиссов со своей душой.
