Куда ты поставил эту вазу? Я же просила убери её обратно в шкаф, она совсем не к месту рядом с фарфором, Марина говорила почти спокойно, но внутри всё бурлило, как кастрюля с борщом на плите. Она нервно поправила передник, уставилась на Андрея, который нерешительно переставлял хрустальную салатницу с угла на угол.
Марин, да какая разница? Андрей виновато улыбнулся; эта его непроницаемая, растерянная улыбка сегодня выводила Марину из себя пуще обычного. Лариса всегда любила эту вазу. Говорила, что салат оливье в ней особенно торжественно выглядит. Ну, если мы все собираемся ради ребят, почему бы не сделать так, чтобы всем было уютно?
Марина замерла с ножом над наполовину нарезанным свежим огурцом. Медленно выдохнула, отсчитывая в голове раз, два, три чтобы не сорваться на крик.
Андрей, её голос был ледяной и тихий. Позволь, я уточню: мы сейчас собираем гостей в МОЁМ доме. Я твоя законная супруга! Уже вторые сутки у плиты. Мариновала мясо, пекла коржи, драила полы, чтобы всё было идеально. И теперь ты мне говоришь, что здесь должна стоять отвратительная ваза, только потому, что её обожает твоя бывшая жена? Ты считаешь это поводом?
Андрей опустился на стул, тяжело вздохнув словно устал от жизни.
Марин, ну не начинай, пожалуйста. Мы ведь договорились у близнецов юбилей, двадцать лет ребятам. Такая дата! Им хочется видеть обоих родителей Ну что я мог? Сказать Ларисе, чтобы не приезжала? Она их мать. Всего один вечер. Сидим, поздравляем, нарежем торт и по домам! Я хочу, чтобы без нервов, чтобы спокойно Ты же всегда у меня мудрая.
«Мудрая женщина» Это Марину бесило больше всего. Ведь по-русски «мудрая» значит «удобная», та, что промолчит, смирится и всем угодит.
Пять лет они вместе. Марина приняла Андрея с прошлым: с алиментами, с его поездками к Антону и Павлу, которые когда-то были трудными мальчишками. Она не препятствовала их общению, сама приглашала их в гости отношения были ровные, почти товарищеские. Но Лариса Лариса всегда была отдельной главой. Громкая, нахальная, уверенная, что Андрей её собственность, просто временно переданная другой женщине.
Я не против мальчишек, Андрей. Я даже смирилась, что ты пригласил Ларису. Хотя нормальные люди отмечают такое в кафе, а не приводят бывших жен в дом к нынешней. Но почему я должна сервировать стол по её прихоти? Может, мне переодеться в платье, что ей нравится? Прическу сделать «как у Ларисы»?
Ты преувеличиваешь, Андрей махнул рукой, встал. Ладно, уберу я вазу. Не дуйся. Ребята через час придут, Лариса с ними. У неё машина в сервисе, они заедут за ней. Давай, Мариш, мирно, ради праздника.
Он поцеловал Марину в щёку как по привычке, для галочки и исчез в ванной, бриться. Марина осталась посреди кухни, заваленной тазами, кастрюлями и тарелками. В духовке румянилась буженина, на плите доходит жульен но аппетита ни капли. Будто готовишь поминальный обед по собственному достоинству.
Через час послышались звонкие голоса, топот, смех.
А где тут наш папуля? этот голос Марина узнает даже во сне: визгливый, командный, перекрывающий всё вокруг. Андрюша, мы пришли!
Марина сняла передник, поправила причёску перед зеркалом в коридоре, и вышла встречать гостей.
В прихожей жались великие близнецы Антон и Павел, уже под два метра каждый, дурачились, снимая куртки. Лариса стояла между ними как царица в кругу свиты, в ярко-красном платье, слишком обтягивающем, с волосами, залитыми лаком, что аж пахнет на всю квартиру.
О, Марина, привет, бросила она небрежно, даже не поглядев в глаза хозяйке. Уже ищет Андрея. А мы тут с подарками! Андрюш, подойди-ка, помоги маме сумку донести, там мои заготовки!
Андрей выскочил сияющий, взволнованный.
Привет, парни! С днём рождения! он расцеловал сыновей, похлопал их по плечам. Лара, привет. А заготовки зачем? У нас и так стол ломится.
Ой, знаю я ваш стол, Лариса закатила глаза, теперь акцентируя внимание на Марине. Марина опять всё низкокалорийное приготовила? Ни жира, ни соли? А мальчикам нужно по-настоящему поесть. Вот свои огурчики, помидорчики, грибочки И холодец настоящий на свиных ножках, а не на курице, как ты в прошлый раз делала.
Щёки Марины вспыхнули. В прошлый раз, когда Лариса была тут, она тоже критиковала всё подряд.
Здравствуйте, Лариса, Куртуазно, но холодно сказала Марина. Проходите. Еды хватит. А холодец у меня говяжий, прозрачный как слеза.
Ну-ну, посмотрим, огрызнулась бывшая, проходя в гостиную, даже не спросив разрешения. А диван всё тот же? Андрюша, я же говорила тебе год назад синий тут ни к месту, старит комнату. И шторы эти мрачные У нас ведь всегда было солнечно: тюль на окне, уют
Андрей скользил за ней с пакетами банок.
Ларис, нам так уютно. Нам нравится.
Уютно? Душа поёт там, где чисто, светло! А тут тоска, как в склепе. Мальчики, идёмте руки мойте! Марина, чего стоишь? Скорей накрывай мужики голодные!
Марина сжала кулаки так, что ногти больно вонзились в ладони. «Спокойно, только ради Андрея. Ради мальчиков. Не порти им праздник».
Она ушла на кухню. Через минуту Андрей подбежал, шепча:
Мариш, не сердись на неё. У неё такой характер, ну ты знаешь. Просто командует постоянно, не по злому Я помогу салаты вынести!
Не надо, отрезала Марина.
Застолье началось с кошмара. Лариса уселась справа от Андрея, придвинулась почти вплотную; близнецы напротив. А Марине место у края, будто она официантка. Андрей поднял бокал:
За наших орлов! Двадцать лет! Как один день пролетели!
И правда, Андрюша, подхватила Лариса, перебивая. Помнишь, как ты меня в роддом возил? Гололёд, машина не заводится, ты в одной рубашке под окнами Ой, смеху было!
Смеётся заливисто, руку кладёт на плечо Андрея. Тот улыбается, погружаясь в воспоминания:
Было время Молодые, глупые.
А про Пашку помнишь? Как упал в лужу, весь в грязи! В фонтане его потом отмывали!
Вспоминали только то, где Марина была всего лишь чужая. «А помнишь Гагры?», «А помнишь обои клеили?», «А помнишь, как я с ложки тебя кормила, когда ты ногу сломал?»
Марина молчала, ковыряя вилкой салат. Лишняя, чужая, декорация. Ничто. Близнецы уткнулись в телефоны, изредка поддакивали. Андрей под вином и ностальгией совершенно «не в теме», будто нынешней жены рядом нет.
Марина, передай хлеб, Лариса не умолкая рассказывала, как Андрей учил её водить машину. Ты, Андрюша, помнишь, чуть в забор не влетели! Ты тогда седым стал, наверное!
Было дело, хохотнул Андрей. Ты всегда у меня гонщица!
«Ты у меня» пронеслось, как удар. Марина подняла глаза он даже не заметил, что сказал. На лице нежность и умиление, в глазах память о молодости
А салат-то солёный, вдруг объявила Лариса, отправив в рот оливье. Влюбилась, что ли, Марина? Обычно пересаливают, когда влюблённые Вот попробуй мой холодец! Чесночка не пожалела!
Она со всего размаху положила Андрею свой холодец прямо в тарелку, поверх Марининого жульена.
Лариса, убери руку, тихо сказала Марина.
Что? замерла та.
Я сказала, убери свою руку от тарелки моего мужа и забери свой холодец. Здесь достаточно еды, которую готовила я.
Комната замерла. Близнецы перестали листать телефоны. Андрей хлопал глазами.
Марин, да ну, начал он. Ну положила и что? Вкусно же
Да? Марина встала, стул заскрипел на паркете. Тебе вкусно то, что приготовила Лариса? Легко вспоминать, как вы двадцать лет назад были счастливы? Нравится, когда посторонняя женщина тут всё критикует, хозяйничает, наносит уколы твоей жене?
Ладно тебе, Лариса вскрикнула. Обиделась! Я же как лучше советую.
Мне твои советы не нужны, взглянула прямо в глаза. Мне не нужно твоё присутствие в моём доме. Я терпела ради Андрея, ради мальчиков, но вижу без меня вам веселее. Ваши «наши Жигули», «наш отпуск». Вы семья. А я обслуживающий персонал: подай, убери и заткнись.
Мариш, не кипятись, Андрей пытался взять за руку, она выдернула ладонь. Мы просто вспоминали
Вот и вспоминайте. Я вам не буду мешать.
Марина развернулась и вышла из гостиной. За спиной громкое шипение Ларисы:
Истеричка. Я же говорила, Андрюша, не пара она тебе.
В спальне Марина закрылась. Сердце колотилось, в голове наконец-то стало ясно. Она достала дорожную сумку, кинула туда косметику, сменное бельё, пижаму, планшет, переоделась в джинсы и свитер.
Вызвала «Яндекс.Такси». Семь минут.
Одевшись, накинув пальто, она вышла в прихожую. Из гостиной снова смех, пересмешки, кому-то уже подали вторую порцию. О ней, кажется, забыли думали, ушла поплакать и вернётся.
Марина заглянула в гостиную:
Я ухожу, громко сказала.
Все замерли. Андрей с рюмкой спиртного в руке.
Куда? За хлебом?
Нет, Андрей. Я уезжаю в гостиницу. У меня тоже праздник день освобождения от хамства и неуважения. Празднуйте своей «старой командой» тут. В холодильнике полно еды, торт на балконе. Посудомойка, таблетки под раковиной. Надеюсь, Лариса покажет свой профессионализм не только в рассказах, но и в мытье посуды.
Ты спятила? вскрикнул Андрей, пролил водку по скатерти. Какой отель? Ночь, а гости?
Это твои гости, Андрей. Не мои. С днём рождения, ребята.
Марина вышла и захлопнула дверь, отключив от себя визг Ларисы и растерянный голос мужа.
В такси она долго смотрела на ночной Петербург, его фонари. Потом позвонила в гостиницу:
Добрый вечер, свободный номер есть? Люкс или полулюкс. Отлично. Через двадцать минут буду. И пожалуйста шампанское и фрукты на номер. Массаж утром, на самое раннее.
В отеле была тишина, пахло дорогим парфюмом. Ни жареного лука, ни злых голосов. В номере белоснежные простыни, холод, покой.
Марина приняла душ, смывая липкий осадок вечера. Завернулась в халат, налила игристого, вышла на балкон. Город светился внизу равнодушный, чужой и красивый.
Телефон вибрировал всю дорогу, но она отключила звук. Сейчас взглянула пятнадцать пропущенных от Андрея, три сообщения.
«Ты устроила скандал?»
«Вернись! Перед людьми неудобно».
«Марина, прекрати, Лариса в шоке».
Марина усмехнулась и выключила телефон. Сделала глоток шампанского. Впервые за годы чувствовала никто не мешает дышать. Не надо вечно думать, что о ней скажут, не надо угадывать чужие желания и страхи. Одна и прекрасно.
Утро встретило солнцем. Заказала завтрак на номер глазунья, круассаны, кофе. После массаж, бассейн. Оставила номер ещё на сутки. Домой возвращаться не хотелось.
К вечеру включила телефон. Сообщений гораздо больше, тон другой:
«Марина, где ты? Я волнуюсь».
«Мальчики ушли сразу за тобой. Сказали, что цирк».
«Лариса уехала вчера вечером. Мы поругались».
«Пожалуйста, возьми трубку!»
Марина позвонила Андрею.
Алло! Маришка, ты где? Ты жива? голос дрожит.
В гостинице отдыхаю.
Прости меня, выдохнул он. Я идиот, всё испортил.
Как прошёл семейный вечер выпускников?
Кошмар. Как только ты ушла, Паша сказал: «Вы хабалка и тряпка. Марина нормальная, а вы её выжили». И ушли с Антоном даже торт не съели.
Марина почувствовала мимолётное удовлетворение. Мальчишки оказались умнее родителей.
А дальше?
Лариса устроила скандал. Обзывала всех, командовала, чтобы я убирал. Я ей сказал пусть сама помогает, если хозяйка. Она визжать начала, размахивалась разбила тарелку из сервиза твоей мамы.
Ту самую? голос Марины стал холодным.
Да. Случайно, руками махала Я не выдержал, Марин. Сказал вызывай такси, убирайся. Переругались вдрызг. Она припомнила и зарплату, и маму мою, и всё-всё. Я её проводил
Он замолчал, тяжело дыша.
Сижу один, грязная посуда. Даже убирать не смог Марин, возвращайся, я всё понял. Больше никакой Ларисы, клянусь!
Посуда не убрана? уточнила Марина.
Нет. Всё стоит.
Вот и хорошо. До завтрашнего утра у тебя есть время. Пусть квартира блестит. Банки с огурцами, холодец всё к чёрту, в мусорку. Если я увижу хоть намёк развернусь и подам на развод. Я понятно сказала?
Да, Мариш. Всё сделаю. Только возвращайся я люблю тебя. Я правда не так хотел, прости
«Как лучше» выходит только, когда ты головой думаешь, а не пытаешься всем нравиться, строго сказала Марина. Я приеду к обеду. И, Андрей, ещё хоть раз услышишь критику в мой адрес в моём доме, уйду не в гостиницу. Навсегда.
Положила трубку. За окном включались огни города. Марина допила кофе, медленно улыбнулась. Андрея ей было чуточку жаль слабый, запутавшийся в попытках всем угодить. Но себя гораздо больше.
Больше она терпеть не собирается. Этот короткий побег в отель щёлкнул что-то внутри. Она вдруг поняла: имеет право быть не «удобной», а главной.
Когда вернулась на следующий день, в квартире пахло лимонным средством. Окна настежь, свежо, будто прошлый вечер выветрился. Андрей с красными глазами встречал Марину в прихожей.
Я всё убрал, отчитался, как нашкодивший мальчишка, даже шторы постирал, чтобы не пахло её лаком.
Марина заглянула на кухню. Всё было идеально никаких банок, никакой вазы.
А ваза где? спросила.
Выкинул. И холодец туда же не могу видеть.
Марина посмотрела на него внимательно.
Ну, ставь чайник. Пойдём доедать мой торт. Ты ведь не выбросил, надеюсь?
Андрей обрадованно выдохнул, обнял Марину, уткнувшись носом в плечо.
Торт вкусный. Прости, Марин, ну дурак я.
Прости. Но это последний раз.
Они сели пить чай. Марина смотрела на мужа и понимала: иногда для сохранения семьи нужно из неё уйти. Хотя бы на пару дней чтобы пустое место за столом сказало больше, чем сотни объяснений.
