Варенька! послышался сзади голос, знакомый до дрожи, хрипловато-сонный, будто гудок старого поезда.
Варвара вздрогнула, втянула шею в плечи, и заспешила через хрустящий под весенним дождём тротуар.
Варюша, ну постой же! голос, как облако, мягко обволакивал воздух. Это ведь ты, точно ты!
Но чем отчётливей становился голос, тем сильнее хотелось Варваре убежать, ускользнуть в переулок, расплыться, исчезнуть. Но тёплая, чуть шершавая рука, не грубо, но уверенно, коснулась её плеча.
Варенька, ты что же, не слышишь меня совсем? Это ж я, Алексей.
Варвара повернулась резко, будто оступилась во сне, и, не веря ни глазам, ни времени, шепнула:
Господи… Лёша Я думала, твой голос уже на том свете остался… Не может быть. Просто не может быть
Чего ж не может-то? бывший муж улыбался ей той самой улыбкой из пятиконечных июньских сумерек: щербатой, голубой и чуть растерянной. Неужто мне нельзя вернуться в родной Харьков?
Откуда вернуться? Варя всё не понимала и не понимала, как бывает: журавли мелькают в глазах, а землю не узнаёшь. Ты ведь Ты умер, Лёша. Мне так сказали.
Умер? Я? губы Алексея криво разошлись, как будто хотели превратиться в молчание. Ну дела…
Да, умер, Варя зажмурилась от воспоминания. Спустя полгода после развода. Мне твой друг сказал, будто ты в Киеве спился и замёрз где-то у ржавых ворот.
Вот это байки! фыркнул Алексей. Кто же тебе такое наплёл?
Петров. Ну, Гриша Петров, самого себя принял всерьёз, когда ты уехал. Всё вокруг меня хороводы водил, как павлин. Я его сразу выставила. Так он и ляпнул тогда про тебя.
Ах, гнида расхохотался Алексей, и смех у него летел, кружился, рассыпался по небу салатом из купюр в сто гривен. Значит, не шутил он на прощание
Это как не шутил?
Да всё просто. Сказал: раз Лёша бросил свою Варвару я себе её заберу. Смеялся, вроде бы, а потом тишина, не звонит, не отвечает, хотя я ему даже адрес гостиницы в письме написал. Тогда интернетов не было, только телефон городской и письма с синими марками. Где он теперь, не знаю.
Так Петров уже Варя вздохнула, сложив пальцы, как дома у иконы. Всё. Лет пять, как отпели.
Вот так штука Лицо Алексея стало вдруг длинным, будто ушло снегом. Мог бы жить ещё, веселиться Возраст-то какой был. Да, времена А ты, знаешь, не поменялась. Красавица, как прежде.
Придумал, Варвара улыбнулась уголком рта. Самая обыкновенная я теперь.
Говорят, вышла замуж снова? Алексей, как будто никогда и не уходил, смотрел на неё так, будто видел звёркала на снегу. И ребятишки у тебя?
Двоё деток, Варя кивнула задумчиво. Уже сами повылетали из гнезда. Я теперь, знаешь ли, дважды бабушка.
Ну надо же! А мужёнёк как?
Хорошо живёт, усмехнулась Варя, в другой семье. А я теперь одиночка, как сурок весной.
Вот как Алексей тоже кивнул, морща лоб будто вспоминая бегущие облака. Мы, мужики, только за своими призраками и гонимся, а счастье оно всегда уже рядом было.
А ты чего здесь? Варя искоса посмотрела. Наезжаешь по делам, или как во сне забрёл?
Вернулся насовсем, Варенька. Насовсем Он выдохнул горько, словно хлебнул вишнёвого компота на морозе. Жену недавно похоронил, думал, хоть подышать родным воздухом вдруг оттаю. Врачи говорят неспособность жить среди просторов этих астма, шум, невесёлый климат. А у жены, сама понимаешь, тоже ленинградская кровь, а дальше родного края и шага не делала. Но не получилось Теперь я по улицам молодости брожу, думаю: где бы новый угол обзавести? За тридцать лет город весь другой стал, как та же река весной. Посоветуй, Варя, где свить мне гнездушка?
Где сейчас устроился?
В гостинице, а где ещё? плечами пожал, будто кабачок в руках перекатывал.
У родни места не нашлось?
Ой, ну что ты! Обузой быть ненавижу чужая жизнь устоялась давно. Зачем лишний лоскут? Для мужика это позор и тоска.
Слушай, а не хочешь ли у меня пожить? спросила вдруг Варя, сама стушевалась, добавила: Ну, как квартирант, без обязательств.
Алексей растерялся, словно вдруг потерял тень. Потужил немного, потом скребанул воздух ладонью.
Хотел бы, Варя, да не могу себя простить. Ты же знаешь голос стал ниже.
Чего ты выдумываешь? Варя даже замерла.
Вина у меня перед тобой невысказанная. Я тридцать лет назад ушёл, а теперь и возвращайся с повинной.
Ох ты, Лёша, Варя мягко рассмеялась, как если бы дремала у костра. Это я ведь сама на тот вечер всё испортила, слов наболтала глупых любой бы ушёл, кто угодно.
Нет, уж этого не помню, Алексей упрямо мотнул головой. За собой только косяки помню.
И какие же?
Да психанул, чемодан хвостом зацепил и шагнул в ночь, будто рыбак в незнакомый омут. Потом жалел да что толку.
А я ведь тогда обрадовалась даже, Варя засмеялась, как если бы дед Мороз шутил пузырьками. Думала вот теперь новая жизнь, а потом жалела.
Значит, не злишься на меня?
Да Господь с тобой, отчего злиться! Варя посмотрела, и сердце у неё словно застелилось весенней дымкой. Ты ведь совсем не изменился Только седой стал, как апрельская лужа. Давай-ка переезжай, чего ты будешь по гостиничным харчевням питаться? У меня место для тебя свободное, хоть бывший муж, всё равно ведь свой, родной.
А я в тягость не стану?
Если бы была тягость не звала бы. Мне ведь тоже, знаешь ли, даже кошка Плюшка по ночам не помогает, хоть вой.
Ну, если так Алексей осторожно взял её ладошку, будто к зиме сову уговаривал залететь в дом. Пойдём чемодан забирать?
За тем самым? С которым ушёл?
Они оба вдруг рассмеялись, и пошли по уходящему в туман тротуару, и так легко подпрыгивали с каждым шагом, будто опасались а вдруг проснутся.
Когда бывший муж возвращается: Неожиданная встреча Анны и Виктора спустя тридцать лет разлуки в родн…
