Анна Петровна сидит на кухне и смотрит, как на плите медленно закипает молоко. Уже трижды забывает его помешать и каждый раз спохватывается только когда пена убегает через край раздражённо вытирает плиту тряпкой. В такие моменты особенно ясно понимает: дело ведь не в молоке.
После рождения второго внука семейная жизнь дочери словно сошла с привычных рельсов. Дочка устает, тает на глазах, почти не говорит. Зять возвращается поздно, ужинает молча или сразу уходит в комнату. Анна Петровна всё замечает и думает: ну зачем же так, как можно женщину одну оставлять?
Она разговаривает. Сначала осторожно, потом резче. Сначала с дочкой, потом с зятем. Но замечает странное: чем больше говорит, тем тяжелее становится атмосфера. Дочка защищает мужа, зять хмурится, а у Анны Петровны копится ощущение, что снова что-то сделала не так.
В этот день она ушла к батюшке не за советом просто не знала уже, куда еще деться со своим беспокойством.
Я, наверное, плохая, тихо признаётся она, не глядя в глаза. Всё выходит не так.
Священник сидит за столом, отложил ручку в сторону.
С чего вы решили?
Анна Петровна пожимает плечами.
Хотела как лучше, а выходит только всех злю.
Батюшка смотрит внимательно, но без укора.
Вы не плохая, вы устали. И очень переживаете.
Она вздыхает: похоже на правду.
Мне страшно за дочку, признаётся Анна Петровна. После родов она будто другая. А он машет рукой. Как будто и не замечает ничего.
А что вы сами замечаете в его поведении? спокойно спрашивает священник.
Анна Петровна задумывается. В памяти всплывает, как неделю назад он тихо мыл посуду поздно вечером, когда думал, что никто не видит. Как в воскресенье гулял с коляской, хотя видно было засыпает на ходу.
Делает, наверное… неуверенно говорит она. Но не так, как надо.
А как надо? спокойно уточняет батюшка.
Анна Петровна осекается ответить нечего. В голове только: больше, чаще, внимательнее. А что это значит не объяснить.
Хочу, чтобы ей было легче, просто говорит она.
Вот это и говорите, тихо советует батюшка. Только не ему себе.
Она удивлённо смотрит на него:
В каком смысле?
В том, что вы сейчас боретесь не за дочку, а с её мужем. А борьба это всегда напряжение. Устают от неё все: и вы, и они.
Анна Петровна долго молчит и, наконец, спрашивает:
И что же делать? Притворяться, что всё в порядке?
Нет, говорит священник. Делайте то, что помогает, не словами, а делом. И не против кого-то, а ради кого-то.
Дорогу домой она проходит задумчиво. Вспоминает, как раньше когда дочка была маленькой не читала нравоучений, просто молча садилась рядом, когда та плакала. Почему теперь всё иначе?
На следующий день Анна Петровна наведывается к молодой семье без звонка. Приносит домашний борщ. Дочка удивляется, зять смущён.
Я ненадолго, говорит Анна Петровна. Просто помогу.
Сидит с внуками, пока дочка спит. Уходит тихо, ни слова не сказав о трудностях и о том, как надо правильно жить.
Через неделю приходит снова. Потом ещё раз.
Всё ещё замечает, что зять не идеал. Но стало видно и другое: как берёт младшего на руки осторожно, как вечером укрывает пледом дочку, когда думает, что никто не замечает.
Однажды не выдерживает, спрашивает его на кухне:
Тебе сейчас тяжело?
Он будто удивлён словно такого никто ещё не спрашивал.
Тяжело, отвечает после паузы. Очень.
Больше не добавляет ни слова. Но с того дня что-то острое в воздухе уходит, становится легче дышать.
Анна Петровна наконец понимает: ждала, что он изменится. А надо было начать с себя.
Она перестаёт обсуждать зятя с дочкой. Когда та жалуется, не говорит больше «я же тебе говорила». Просто слушает. Иногда берёт детей, чтобы дочка отдохнула. Иногда звонит зятю и спрашивает, как дела. Даётся это непросто сердиться было бы легче. Но в доме становится тише. Не идеально, не легче просто тише. Без постоянного напряжения.
Однажды дочка вдруг говорит:
Мама, спасибо, что ты теперь с нами, а не против нас.
Анна Петровна долго думает о её словах. Понимает простую истину: примирение не тогда, когда кто-то признаёт вину. А когда кто-то первым перестаёт воевать.
Она всё ещё хочет, чтобы зять был внимательнее, это желание не исчезло. Но теперь рядом поселилось другое, более важное: чтобы в доме было спокойно.
И каждый раз, когда подступает старое возмущение или обида, когда хочется резко сказать, Анна Петровна спрашивает себя:
Что я больше хочу быть правой или чтобы им было легче?
Ответ почти всегда подсказывает, как поступить дальше.
